– А Пэт?
– Пэт все рвется в бой – как всегда, ищет приключений на свою голову, – впервые я говорила об этом вслух, хотя в душе всегда знала, что это так. – Он хочет этого отчасти для того, чтобы насолить Ларри.
Я даже удивилась, что смогла произнести это, но Адам согласно кивнул.
– В семьях всегда так. У Пэта – свой путь. У Ларри – свой.
Мы уже пришли на Эврику, и Адам махал рукой знакомым, сидящим у костров, и мне было страшно жаль, что моя радость от встречи с Адамом омрачена неприятным предчувствием грядущей беды. Вот если бы Магвайры остались такими же, какими были в самом начале после приезда в Балларат, если бы не разругались Ларри и Пэт, тогда любые несчастья казались бы мне незначащими. А теперь только Адам мог хоть как-то успокоить мое смятение. Он шел, возвышаясь рядом со мной, и от него веяло силой и спокойной уверенностью, о существовании которых я уже забыла, постоянно находясь в гуще семейных передряг Магвайров. Я искоса взглянула на него – на лице его не было озабоченности, казалось, он и не думал об этих слухах и новостях, хотя из-за них, собственно, и приехал в Балларат. В нем скорее читалось ожидание – это было лицо человека, которого в конце путешествия ждет какой-то приз. И тут я вспомнила о Розе и сразу же поняла, о каком призе думает Адам.
Теперь это был совершенно другой Адам, не тот, который в спешке уезжал от нас. Это был капитан судна, а не какой-то извозчик на торговой повозке. Я поняла, почему его не волнуют никакие слухи и беспорядки, почему он старается не показывать своих глаз, полных нетерпеливого предвкушения. Мне с горечью пришлось признать, что это взгляд человека, который приехал сюда с твердым намерением жениться.
При этой мысли мне сразу же захотелось отвернуться от него, чтоб спрятать свое лицо, которое, скорее всего, исказилось страданием. Больше всего мне не хотелось присутствовать при его встрече с Розой. У меня бы просто не хватило сил это вынести.
– Адам… я кое-что забыла… там, у Сампсона… Ты иди. Скажи, что я скоро вернусь.
– Не ходи, – возразил он и остановился, – я схожу попозже и принесу. Зачем тебе лишний раз ходить?
Я удивилась, что он и не заметил, как переменилось мое лицо. Я мучительно пыталась придумать хоть какой-нибудь выход, но тут спасение пришло само собой.
Вся Эврика вдруг разом пришла в движение, Люди кричали друг другу из лагеря в лагерь, вылезали из шахт выяснить, что случилось.
– Митинг! На Бейкери-хилл митинг!
Такое в последнее время происходило чуть ли не каждый день. Различные группировки – и реформаторов, и экстремистов – собирали митинги, чтобы получше сплотить своих сторонников. Иногда это были стихийные сборища, но сегодняшний митинг готовился заранее, и люди, побросав свои дела, огромной толпой устремились на Бейкери-хилл.
– Надо идти в лагерь, – сказала я, – наверняка Пэт намылился пойти туда.
Я поторапливала Адама, уверенная теперь, что его первая встреча с Розой потеряется в суматохе митинга.
Пэт уже вылезал из шахты, а за ним и Син. Увидев Адама, он приветственно помахал ему, впрочем, с весьма рассеянным видом. Было впечатление, что он нисколько не удивился его присутствию.
– Рад тебя видеть! – крикнул он. – Ты приехал как раз вовремя! Надеюсь, ружье у тебя с собой?
После этого он сразу ушел. Через некоторое время мимо нас прошмыгнул Син и устремился за Пэтом. Кейт вышла к нам первой. Коротко обняв Адама, она сразу же громко зашептала ему на ухо:
– Иди и проследи за Пэтом. Отец еще в шахте.
– А Роза?.. – спросил Адам.
Кейт пожала плечами.
– Кто ее знает? – Она быстро взяла у него из рук сумку. – Ну, иди же скорей.
И мы повернулись, чтобы влиться в толпу, ползущую к Бейкери-хилл. Со всего Балларата уже стекались люди. Они знали о том, что идет подкрепление, и поэтому сегодняшний митинг был непохож на все предыдущие. Одни бежали туда бегом, другие двигались более степенно, но все же не менее целеустремленно. Заветное слово передавалось все новым и новым людям, кто-то останавливался у шахт, чтобы подождать товарищей. Шуршание лотков у ручья давно стихло – теперь только неистово скрипели лебедки, вынося на поверхность тех, кто еще не успел присоединиться к толпе. К старателям прибавились завсегдатаи баров да и просто стайки зевак. Когда весь народ собрался на площадке, образованной отлогим склоном Бейкери-хилл, я думаю, толпа насчитывала уже более десяти тысяч человек. Это было самое большое скопление людей, какое мне приходилось наблюдать в Балларате. Некоторых, как и меня, охватывал страх, но большинство было настроено воинственно. Я тронула Адама за руку, и он наклонился, подставив мне ухо.
– Пэт наверняка будет впереди всех, – сказала я ему, – надо попробовать туда пробраться.
Чтобы пройти через толпу, я бессовестным образом воспользовалась галантной привычкой мужчин пропускать даму вперед. Чтобы обратить их внимание на свою персону, я отчаянно толкалась и дергала их за рукава, но зато потом они безболезненно давали мне пройти, а следом за мной быстро поспевал Адам. Таким образом мне удалось пробраться в первые ряды. Как раз в это время Питер Лейлор объявил о начале митинга. Среди готовящихся выступать Пэта не было, но я заметила его у самого края площадки.
Через некоторое время стало тихо, и Питер мог начать говорить. Он говорил о подкреплении из Мельбурна, об отказе освободить заключенных. С каждым его словом напряжение в толпе нарастало.
– Наша свобода находится под угрозой. Или мы защитим ее – или она умрет!
По долине эхом прокатился одобрительный гул толпы. Меня пронизала дрожь, и неожиданно для себя самой я тоже стала кричать и скандировать и даже помахала в воздухе платком.
– Надо упразднить лицензии на землю! – неслось над площадкой. – Мы должны покончить с ними раз и навсегда как с символами тирании! Кто за меня?
И снова раздался истерический вой толпы.
– Я считаю, что мы должны настойчиво отказываться носить их с собой; следует создать специальный отряд для совершения набегов на тюрьму и каждый раз освобождать арестованных за отсутствие лицензий. Когда мы действуем сообща – мы сильнее. Вы согласны со мной?
Сотни шляп полетели в воздух, а горы вокруг нас буквально задрожали от криков и пронзительного свиста. Толпа заволновалась и забурлила. Поднявшись на цыпочки, я пыталась разглядеть, что делает Пэт. Какой-то старатель задел меня по лицу локтем, и если б не Адам, который поддержал меня сзади, я бы оказалась под ногами толпы. Из-за этого я упустила момент, когда Пэт отделился от группы на краю площадки и двинулся к одному из костров, вокруг которого толпился народ. Адам взял меня руками под локти и приподнял над головами. Я увидела, как Пэт запалил свою лицензию от костра и, подняв горящую бумагу над головой, стал кричать и размахивать ею. Через несколько секунд я совсем потеряла его из виду, так как он оказался совершенно затертым толпой мужчин, шумно требующих сжечь и их лицензии тоже.
Бейкери-хилл стала похожа на дом умалишенных, где сумасшедшие устроили дикие пляски с горящими бумажками в руках – в сумерках они мелькали над головами, будто огни свободы. Те, кто пришел сюда просто поглазеть, быстро ушли; другие спрятали в карманы свои бесценные клочки бумаги и тоже сбежали. И все же многие из старателей остались: то тут, то там вспыхивали заветные огоньки – на Спэсимен-хилл, на Золотой шахте, на Черной горке, они сигнализировали, что гнев жителей Балларата дошел до предела и отныне стал целенаправленным.
В тот вечер все пребывали в дурном расположении духа. Даже Роза поддалась всеобщему унынию, несмотря на радость по поводу возвращения Адама. Она целиком погрузилась в терпеливое ожидание, потому что решила дать Адаму время, чтобы он осмелился заговорить с ней первым.
Видимо, узнав об «Энтерпрайзе», она пришла к тому же выводу, что и я: Адам приехал, чтобы просить ее руки. Она гордилась им – теперь у него было положение и даже немного денег, и между ними уже не должно быть такого контраста; хотя ее это никогда и не волновало – она всегда была готова принять Адама таким, какой он есть. Я почти что читала ее мысли: сейчас она просчитывает, с какими препятствиями им придется столкнуться в эти дни, – в первую очередь затруднения будут из-за того, что она католичка. Впрочем, ее это ничуть не смущало, было видно, что она нисколько не сомневается в своем успехе. Утешало меня лишь то, что Адам не торопился. Пока предложение не объявлено вслух, нельзя было говорить ни о чем определенном. Почему-то в глубине души у меня еще теплилась надежда, что Адам приехал ко мне, а не к Розе.