— И как же бабушка после расстрела мужа? Тоже убежала куда глаза глядят?
— Она, когда все это случилось, была в Париже, в научной командировке. После защиты кандидатской диссертации ее отправили в институт к Ирен Кюри. Ирен и Фредерик Жо-лио-Кюри были ее личными друзьями. И там всерьез обсуждали, стоит ли ей возвращаться обратно. Но в Москве оставалась ее маленькая дочь, и она вернулась.
Это был любимый сталинский ход: одного в семье расстреливали, а второго миловали. Зинаида Васильевна была очень хорошим специалистом. У нее были все шансы поработать на шарашке, в лагере. Но судьба уберегла.
С замужествами в ее жизни было покончено. Хотя после войны к ней сватался Завенягин, руководивший всей советской атомной промышленностью.
Но она отказала, решив, что это плохая примета?
Да. Надо сказать, что вскоре после этого он умер. Перед войной она работала в Гиредмете начальником большого отдела. Кстати, в радиохимии было очень много женщин. Зинаида Васильевна воспринимала эту бурно развивающуюся область науки как женскую вотчину. Может быть, потому что основателем радиохимии была Мария Кюри, единственный кумир профессора Ершовой.
А что русская Кюри делала во время войны, работала над атомной бомбой?
— Да, но только с 1943 года. А до этого в эвакуации в Казахстане руководила свиносовхозом. И совершенно нормально у нее это получалось. Талантливым была менеджером: надо — физическим институтом «рулила», надо — свиносовхозом.
Ну а всяких там мук совести по поводу создания смертоносного оружия она как дама, существо чувствительное, не испытывала?
Атомная бомба ее не пугала. Но в мае 1945 года она, руководствуясь какими-то своими моральными представлениями, отказалась ехать в Германию вывозить оборудование. А насчет чувствительности… Она знала, что такое советские урановые шахты и рудники. Ощущение опасности было для нее нормой.
После войны была заместителем директора Института неорганических материалов — это одна из «дочек» Курчатовского НИИ. Женщин директорами не ставили. Но она, по сути, этот институт создала. На пенсию ушла в восемьдесят семь и продолжала числиться консультантом.
— А внешне?
— Хрупкая, стройная. Всегда на каблуках, даже дома. Подтянутая и властная. Но не поверхностно, то есть: «Поди, подай и пошел вон» — а по характеру.
К туалетам относилась очень тщательно. Одно из семейных преданий гласит, что, когда она ехала в Париж, выбор нарядов шел отдельной статьей. Ей полагалось быть витриной советского образа жизни, иметь весь гардероб с маркой «Сделано в СССР». Помимо прочего у нее была сработанная в Москве кротовая жилетка, пользовавшаяся в Париже большим успехом.
— Для общей благостной картины надо рассказать, как она стояла у плиты…
— Готовить она не умела. Единственное, пекла тонкие блинчики и любила делать вареники, которые в семье по причине их малой съедобности называли атомными галушками. И еще Зинаида Васильевна классно варила варенье, но это был процесс, технология, это было похоже на экспериментальную химию.
Дома она не командовала, но я догадывался, как она могла это делать. Я думаю, боялись ее до смерти.
— Николай! Поскольку каждое поколение развивается немного в пику предыдущему, следует ожидать, что мама и теща ваши — женщины в высшей степени домашние.
— Домашних женщин в нашей семье вообще нет. Теща моя, Ксения Андреевна, физик. И тесть покойный был физиком-теоретиком. Для советских людей они немало поездили, несколько раз бывали в длительных командировках в Дании, в Институте Нильса Бора, дружили с его сыном, тоже нобелевским лауреатом.
А мама моя профессор истории, специалист по западному Средневековью. У нее масса учеников, учебников, книг. Сейчас она часто выступает по «Эху Москвы», рассказывает об истории средневекового костюма, об отношениях между мужчиной и женщиной в Средние века, о быте викингов. Все что угодно. Может рассказать на уровне научного совета, а может — на уровне школьника.
Мама родилась в Одессе. С отцом познакомилась в МГУ: ей было семнадцать, отцу — лет двадцать пять. В семье моих родителей, как и у нас с Мариной, нет ярко выраженного лидера: в разных ситуациях каждый выступал в качестве такового.
— Вы, когда с будущей женой познакомились, не испугались?
— А чего бояться? Я, в общем, тоже был не с мороза пришедший. Никаких комплексов — ни социальных, ни интеллектуальных — я не испытывал.
— Вы не думали, что, раз у мамы и бабушки такие судьбы, то и будущая жена… не то что будет верховодить, но… человек с характером?
— Что будущая жена человек непростой, я понял еще до того, как познакомился с ее родными. Ясно было, что наследственность серьезная, чтобы не сказать драматическая. Но в семье было четкое распределение ролей, всегда было ясно, кто за что отвечает. Меня никто не обижал. Даже тогда, когда в карьерном плане я имел только богатые перспективы.
— В одном интервью Марина с царственными интонациями рассказывала, как вы за ней ухаживали, — — очень старались. А у нее чувства проснулись далеко не сразу…
— Все так и было. Действительно, ухаживал, она была замужем. В результате она сделала тот выбор, который сделала.
Марина, как и я, историк по образованию. Уже лет пять мы работаем вместе, она главный редактор программы «Зеркало». По характеру, да и внешне, она больше похожа на Бабушку Зинаиду Васильевну. И интонации у нее соответствующие проскальзывают. Я понимаю, что феминистские штучки могут быть необратимы. Но в моем случае никаких сомнений в поле окружающих меня женщин у меня не возникает.
У меня есть старая песня, которую я готов вам тоже исполнить. Я считаю, что история нашей страны очень здорово перемолола мужской генофонд. Тоталитарная система больше подминает мужчин. Они от природы более активны, агрессивны. И, когда эти качества из поколения в поколение подавляются, мужчины вырождаются даже физически.
Независимые образованные женщины это очень хорошо. Но это не дает мужику права расслабляться. И если он остается в тонусе, осознает свою роль и действует сообразно ей, никаких проблем в семье не возникает.
«Огонек», 28–29.07.2001
Жизнь, как гениальный фокусник, порой преподносит такие сюрпризы, что не устаешь удивляться блеску ее фантазии. Возьмем одно уникальное явление в двух лицах Доренко и Сванидзе. Первый юродствует на ОРТ и зовется «бультерьером Березовского». Другой покусывает зрительское стадо на государственном телеканале, за что заслуженно причислен к породе «кремлевской сторожевой». Но разве мог бы простой смертный придумать, что эти два друга человека должны были начать совместный бизнес, учредив фирму, которая, например, специализируется на продаже собачьих кормов и оказанию ветеринарных услуг. А в действительности так оно и было… Впрочем, эта фирма — АОЗТ «Дель Акватор» — лишь одно из направлений их бурной предпринимательской деятельности.
Доренко и Сванидзе пришли к собачьему бизнесу разными дорогами. Окончивший Московский университет Сванидзе работал младшим научным сотрудником Института США и Канады АН СССР, занимался репетиторством.
Доренко окончил Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Два года работал переводчиком при ГКЭС в Анголе. Еще два года служил рядовым (?) в рядах Советской Армии. С 1985 по 1991 год проработал редактором Службы внешних сношений, корреспондентом информационной программы «Телевизионная служба новостей» (ТСН).
Их судьбы переплелись в 91-м, когда они оказались на И телеканале. Сванидзе был приглашен Евгением Киселевым сразу на должность комментатора информационной программы РТВ «Вести». Доренко стал ведущим программы «Вести», а затем политическим обозревателем ВГТРК. С января 1994 года они вели ежедневную 10-минутную информационно-аналитическую программу «Подробности»: один в качестве руководителя программы, другой — главного редактора.