Был такой случай. На одном участке фронта наблюдатели обнаружили дот, но посчитали, что перед ними ложное сооружение - уж очень хорошо была видна амбразура. Но вот наблюдатель заметил, что против амбразуры стоит собака, уткнув в нее нос и виляя хвостом. Начали следить с трех наблюдательных пунктов. Вскоре к собаке подполз финский солдат и отогнал ее. Это убедило нас, что перед нами не ложное, а настоящее инженерное сооружение, занятое гарнизоном противника. Оставалось установить, какое оно - железобетонное или деревоземляное. Вступила в действие огневая разведка. Стали обстреливать дот из орудий средних калибров. Снаряды срывали маскировку, по характеру разрывов снаряда мы пытались определить материал, из которого сооружена огневая точка. Длиннофокусным фотоаппаратом производилась серия снимков. Сопоставив все полученные данные, мы определили, что имеем дело с железобетонным сооружением.
Некоторые командиры-артиллеристы иногда наугад оценивали результаты стрельбы, без достаточных оснований докладывали о прямых попаданиях и уничтожении дотов. Была введена всесторонняя проверка этих данных. Теперь мы знали четкие признаки прямых попаданий. Когда снаряд попадает в железобетон, облако разрыва окрашивается в серый цвет. При близком наблюдении можно увидеть отколовшиеся куски бетона, и даже отверстие, пробитое бетонобойным снарядом. Только такие объективные данные принимались в расчет.
Детально изучив приемы и способы маскировки противника, подытожив опыт наших разведчиков, я послал донесение в Москву. Документ, составленный мною, был одобрен и разослан в части и соединения Красной Армии.
Трудные метеорологические условия, в которых приходилось действовать самолетам разведывательной авиации, побудили нас форсировать испытание нового щелевого фотоаппарата конструкции Семенова. Он давал хорошие результаты при аэрофотосъемке с малых высот, на бреющем полете. Но косность некоторых фотоспециалистов ВВС надолго задержала массовое производство таких аппаратов.
Настойчиво разрабатывался план прорыва линии Маннергейма. Мы стремились возможно полнее использовать уроки операций по прорыву укрепленных полос в годы первой мировой войны. Глубоко обдумывались тактика различных родов войск, их взаимодействие, вопросы разведки и управления войсками.
По опыту первой мировой войны было известно, как это трудно - прорывать укрепленные полосы, а еще труднее обеспечивать в таких условиях перерастание тактического успеха в оперативный.
Меня больше всего заботила организация взаимодействия артиллерии с пехотой и танками во время прорыва. Отрабатывалась стрельба прямой наводкой из тяжелых орудий по напольным стенкам железобетонных и деревоземляных сооружений. Артиллеристы при этом старались попадать в амбразуры. Шла подготовка к своевременному подавлению вражеской артиллерии. На каждую батарею противника нацеливалось несколько наших батарей. К фронту подтягивалась артиллерия большой и особой мощности. Она впервые получала боевое крещение. Разработанные для нее способы стрельбы на разрушение, многократно проверенные на полигонах, должны были теперь осуществиться на практике, в трудных боевых условиях,
Тщательно готовились топографическая и даже геодезическая основы стрельбы артиллерии. Каждая батарея большой и особой мощности получила конкретные цели. По полным таблицам стрельбы определялись наивыгоднейшие углы встречи снаряда с напольной стенкой или покрытием долговременного инженерного сооружения. Исходя из этих данных, устанавливались дальность стрельбы, вид снаряда, номер заряда, установка взрывателя. Свой наблюдательный пункт командир батареи стремился оборудовать в таком месте, откуда лучше всего виден объект, который должен быть разрушен. Обычно НП располагался в створе стрельбы батареи, чтобы легче было корректировать огонь. Важно было предусмотреть и такой элемент, как высота траектории стрельбы батарей, без чего немыслимо надежное взаимодействие с самолетами-корректировщиками и со всей авиацией, обеспечивающей с воздуха прорыв обороны противника.
Командный состав артиллерии большой мощности овладевал способами стрельбы по знакам наблюдения и с большим смещением - способами, которым, к сожалению, мы до этого уделяли мало внимания. Командиры батареи практиковались корректировать огонь, находясь в танках. Это весьма пригодилось им в боях. Офицеры всех видов артиллерии работали рука об руку, совместно изучая противника и готовя мощные удары по его обороне.
Словом, подготовка к прорыву велась всесторонне. Делалась попытка обойти линию Маннергейма по льду Финского залива, чтобы ударить по тылам противника. В районе Кингисеппа для этого сосредоточивалась группа войск под командованием Д. Г. Павлова. Когда я туда прибыл, мне доложили подробный план операции. Намечалось использование легких пушек и гаубиц.
- Когда наши пехота и танки пойдут к вражескому берегу, артиллерия со льда поддержит их своим огнем,- сказали мне.
- А вы пробовали стрелять со льда из орудий? - спросил я.
- Нет, не пробовали. А разве это так трудно? Пришлось напомнить товарищам о силе отката орудий, а также об отсутствии у артиллеристов опыта стрельбы со льда.
Только после этого руководители операции задумались всерьез. Организовали опытные стрельбы на замерзшем озере. Пушки при выстреле столь стремительно откатывались по льду, что орудийные расчеты подвергались серьезной опасности. Меткость огня и скорострельность при этом не выдерживали никакой критики. Но русская смекалка и тут нашла выход. Для каждого орудия стали пробивать четыре лунки, в них вставляли деревянные опоры, поддерживавшие брус, в который упирался сошник орудия. На каждое орудие была запасена такая деревянная оснастка.
Передовые отряды двинулись ночью по льду залива. По вине метеогидрослужбы в пути они наткнулись на битый лед. Два танка погибли, попав в полынью. Войска вернулись назад.
На Карельский перешеек прибыла береговая артиллерия на железнодорожных установках. Она была крупного калибра, с большими дальностями стрельбы. Нарком обороны приказал обстрелять из этих орудий Выборгский укрепленный район. Данные для стрельбы подготовили старательно, но все же хотелось прокорректировать ее с самолета. Произвели два выстрела с уменьшенными зарядами на средние дальности стрельбы. Поднятые в воздух самолеты, однако, не заметили разрывов. Тогда решили нанести удар ночью. В темноте открыла огонь наша артиллерия разных калибров. Это было сделано, что бы замаскировать стрельбу батареи особой мощности, которая выпустила всего шесть снарядов.
В первую мировую войну немцы, обстреливая Париж из гигантской пушки "Колоосаль", ждали французских газет, чтобы выяснить, куда попали снаряды и какой нанесен ущерб. Мы же надеялись на радио и разговорчивых пленных. Наши ожидания оправдались. Утром из финской радиопередачи мы узнали, что "красная артиллерия вновь вела ночью бешеный огонь, напрасно разбрасывая снаряды, и лишь только шесть ее снарядов разорвались в районе Выборга".
Мы были вполне удовлетворены результатами стрельбы.
Были и курьезные случаи. Из Смольного мне позвонили с просьбой принять одного инженера с серьезным предложением, касающимся моей прямой специальности.
Просили не откладывать встречу и поскорее определить судьбу предложения.
На следующий день этот инженер прибыл на командный пункт в район Бобошино. Он вошел в землянку, тщательно закрыв за собой дверь.
- Наш разговор не будет подслушан? - спросил он и предупредил, что прибыл ко мне по вопросу большой государственной важности.
Я пообещал сохранить нашу беседу в строгой тайне.
Инженер сообщил, что ему стало известно, что наша артиллерия не может разрушать финские железобетонные долговременные сооружения, так как снаряды отскакивают от них. По его мнению, финские доты покрыты толстым слоем особо прочной резины. При ударе о нее наши снаряды рикошетируют и потому не наносят вреда. Слушая эти "секреты", я с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.