– Возможно, вы и правы, – уступил полковник, хотя и довольно неохотно. – Жизнь – загадочная штука, не так ли?
– Действительно, загадочная. Как это верно сказано, полковник! Вы не согласны, сэр Перегрин? – вступил в разговор Грег.
Веселый и довольно непредсказуемый собеседник, доктор решил поупражняться в остроумии на Перегрине, испытывая его терпение и вовлекая в словесные перепалки. Ему не нравилось, ни как этот красавчик смотрел на Беренис, ни как она смотрела на него. Разговаривая с Себастьяном (хотя тот и был очень скрытным), Грег догадался, что супружеский небосклон не безоблачен.
Перегрин чувствовал себя не в своей тарелке, слушая полковника, но все же удостоил Грега ответом:
– Жизнь, милостивый государь, полна головоломок, разрази меня гром, если это не так! – Он передал Грегу свою табакерку. Внимание молодого доктора насторожило его.
– Какого рода делами вы занимаетесь, сэр? – спросил Грег, втягивая носом крошечную щепотку табаку.
– Делами, сэр? Делами? Бог мой, разве джентльмен призван заниматься делами? – ответил Перегрин с улыбкой превосходства.
– Не могу с вами согласиться, – Грег вернул ему позолоченную коробочку. – Я джентльмен, сэр, но у меня великое множество дел. Как врача меня могут вызвать в любое время дня и ночи. Я имею дело с болезнями, несчастными случаями, самыми различными ранениями, родами…
– О Боже! – Перегрин позволил себе пожать плечами. – Звучит довольно ужасно…
Уголки рта Грега насмешливо дрогнули, когда он наслаждался замешательством англичанина.
– М-да, порой это так, – согласился он. – Да вот буквально позавчера меня позвали к леди, которая никак не могла разродиться. Я только взглянул, достал опиум из медицинской сумки, убедился, что после его принятия бедняжка уснула, и выполнил кесарево сечение прямо на кухонном столе!
– Пожалуйста!.. – Перегрин поднес носовой платок ко рту. – Вы испортите мне аппетит!
– Моя пациентка прекрасно себя чувствует и быстро поправляется. Но вы, кажется, не хотите ничего слышать о моей работе?
Он улыбнулся Беренис и обратился к ней:
– Расскажите о последних причудах моды в Англии. Правда ли, что самые смелые модницы смачивают свои нижние юбки, чтобы платье лучше облегало фигуру?
– Истинная правда. Идея пришла из Франции, – ответила она, украдкой бросая взгляд на Себастьяна, чтобы посмотреть, как он это воспримет, – где считают, что одежда лучше всего сидит на обнаженной женщине.
– Вы тоже так делаете, графиня? – спросил Грег, забавляясь при виде своего нахмурившегося друга.
– Да, конечно! – Сама она никогда так не делала, но хотела досадить Себастьяну.
Тот резко поднял голову и холодно посмотрел на нее:
– Тогда, мадам, просто удивительно, что вы до сих пор не схватили воспаления легких!
Слуги вносили огромное количество блюд, начиная с устриц в соусе, изысканных кушаний из рыбы и кончая дичью, подаваемой с невероятным количеством разнообразных овощей.
– Ваша кухня просто великолепна, качество кушаний – высочайшее, что указывает на первоклассное мастерство шеф-повара, – заметил Дэмиан, принимая вторую порцию.
– Я привез его с собой из Парижа во время революции, – признался Себастьян. – И с тех пор он остается верен мне, хотя хозяйки многих богатых домов пытались переманить его.
Разговор шел общий, легкий и неофициальный. Грег уверил вновь прибывших, что очень скоро они почувствуют себя в Чарльстоне совершенно свободно.
– Общество ждет встречи с вами, – сказал он, улыбаясь Беренис и не скрывая своего восхищения. – Вы станете предметом всеобщего внимания, повсюду вас будут чествовать. Вскоре вы проникнитесь здешним образом жизни. Большие дома, плантации, элегантно одетые дамы, образованные спортивные джентльмены… Я никогда не был в Англии, но полагаю, что вы не найдете большой разницы.
– Уверен, что вам здесь понравится, – вставил полковник Перкинс, подмигнув ей через стол. – Наша молодежь чудесно развлекается – балы, пикники на берегу реки. Вам не придется скучать, моя дорогая! И вам, молодые люди, – он повернулся к Дэмиану и Перегрину. – Ей-богу, вас ожидает масса удовольствий – и такая охота, какой вы никогда не видели у себя дома!
Они зажгли сигары. Трапеза, наконец, закончилась, и мужчины, расслабившись, потягивали портвейн из бокалов. Если бы здесь присутствовали другие женщины, Беренис пригласила бы их пройти в гостиную, но это было строго мужское собрание.
– С охотой придется подождать, полковник, – сказал Себастьян. – Сначала я должен снарядить экспедицию, чтобы разобраться с Дарби Модифордом.
– Модифорд? – Полковник выкатил глаза и потянулся за своим бокалом. – Эта каракатица снова неистовствует?
– Определенно, – лениво протянул Грег, вновь принимая табакерку из рук Перегрина и поднося по щепотке к каждой ноздре, – пользуется временным отсутствием Себастьяна…
Полковник Перкинс нахмурился, выпятив нижнюю губу:
– Что он замышляет?
– Этот негодяй обосновался в Мобби Коув и терроризирует всю округу, – ответил Себастьян, гневно сверкнув глазами. – Он жаждет моей крови. Считает, что я обманул его в нашем последнем предприятии, но это дьявольская ложь! Мы честно разделили добычу. Все было сделано в соответствии с договором, который мы оба составили и подписали. Он не может разыскать меня в Чарльстоне, потому что его здесь сразу арестуют, но ему хорошо известно, что я приеду в Мобби Коув. Я должен позаботиться о своих людях.
Полковник неодобрительно покачал седой головой:
– В свое время я предупреждал тебя, мой мальчик, говорил, чтобы ты не связывался с этим пиратом. Да разве ты послушаешь? Черта с два! Иногда ты проявляешь просто ослиное упрямство, Себастьян, говорю тебе это в лицо. Контрабанда – это одно дело, мы все этим занимаемся, но пиратство…
– Позвольте заметить, полковник, – вмешался Грег, – что пиратство здесь процветает со времен первых поселенцев. Черт возьми, именитые граждане Нью-Йорка прекрасно относятся к этому головорезу, капитану Уильяму Кидду, который отсиживается на Лонг-Айленде! Он стал легендой! Вы не можете винить Себастьяна за то, что он был пиратом. В любом случае, все это уже в прошлом…
Беренис словно окаменела, потрясенная тем, что они говорят о таком ужасном преступлении, внешне оставаясь совершенно спокойными. Она бросила взгляд на Дэмиана и ужаснулась, увидев, что он сидит с самодовольной, понимающей улыбкой, словно уже не впервые слышит о том, как Себастьян нарушает законы, и только еще больше восхищается им. Перегрин осторожно молчал, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла. Он поймал взгляд Беренис и многозначительно приподнял бровь. Беренис не могла больше этого выносить. Себастьян оказался не только контрабандистом (хотя и этого уже было вполне достаточно), но еще и пиратом – одним из тех кровожадных, безжалостных негодяев, которые грабят честных моряков.
Она вскочила на ноги, бросив салфетку на стол, и оттолкнула стул с такой силой, что все взгляды обратились на нее.
– Неудивительно, что вы богаты, сэр! – крикнула она, гневно сверкнув глазами в сторону Себастьяна. – Интересно, знает ли об этом мой отец? Не могу поверить, что он согласился бы на этот брак, если бы знал!
Себастьян не удостоил ее взглядом. Он продолжал сидеть в той же позе, с безразличным выражением лица:
– Сядь, Беренис! Ты не представляешь, о чем говоришь…
Она прервала его:
– Прекратите обращаться со мной, как с ребенком! Я думала, что вы плантатор, торговец мехами. Никто не говорил мне, что я вышла замуж за пирата! Вы, сэр, скрывали свое истинное лицо!
Она дрожала от ярости. Мысль о Себастьяне, расхаживающем по палубе какого-нибудь пиратского фрегата, наполняла ее отвращением. И хуже всего было то, что она уже начала верить в его искренность. Теперь она стыдилась этого, чувствуя, что он обманул ее. Он ничего не говорил о своем прошлом, и Беренис поняла, как мало в действительности знала о нем. Внезапно ей стало тоскливо и тяжело. Комната и все присутствующие в ней вдруг стали совершенно чужими, и эта земля и ее новый дом тоже показались недружелюбными.