– Только Бог спасает больше, чем Йоргенсен, – продекламировал Рэй, и команда рассмеялась.
– Но у нас есть еще и сердце и душа нашей команды, и это важнее, чем присутствие каждого из вас на поле, и это наш Мартин Картье. Он с нами сегодня, точно так же, как в прошлом году и в позапрошлом.
Мартин поднял голову. Его лицо было красно, и из глаз струились слезы, но он не обращал больше на это внимание.
– Спасибо, тренер.
Он почувствовал, как его товарищи по команде хлопа ли его по спине, ерошили волосы. Но момент был недолог, поскольку тренер Дэйфо уже прочистил горло.
– На что это похоже, Картье?
– Тренер?
– Ты в костюме.
– Да, я хотел сесть с женой и дочерью…
– Пошел ты к дьяволу. А ну переодевайся.
– Тренер…
– Ну же, Картье. Мы собираемся выиграть, и ты вместе с нами.
– С нами, – эхом прогудел Йоргенсен.
– Всецело, – сказал Мартин, чувствуя, как кто-то сует ему в руки его старый свитер, и стал снимать рубашку, как раньше, готовясь к выходу на лед.
У Мэй голос сел от воплей. Она стояла в старой знакомой ложе вместе с Кайли, Дженни, Шарлоттой и Марком. Тобин и Тэдди прибыли как их гости, так же как и Рикки Карера, тот самый малыш из Эстонии.
Серж попросил Мартина и Мэй помочь ему спасти Рикки от судьбы, уготованной этому одинокому маленькому человечку, оставшемуся без отца. Судьбы, с такой лег костью предсказанной ему охранником Джимми и всеми остальными. Сегодня вечером они устроили ему перелет в Бостон и встретили его по дороге на стадион.
– Вон тот – вратарь, – слышала Мэй объяснение Кайли, – а этот нападающий.
– Центральный, – поправил Марк.
– Который твой папа? – спросил Рикки.
– Крайний правый нападающий. – Марк не скрывал гордости.
– Мой папа играл в бейсбол.
– Круто, – сказал Марк.
– Рикки в Детской лиге, – объяснила Кайли. – Папа с дедушкой помогли ему.
– Мне там нравится, – заметил Рикки.
– Ладно, но это хоккей, – напомнил ему Марк. – Следи за игрой.
Счет был ничейным 0:0 все три периода, и теперь команды играли добавочное время. Мэй смотрела, как Йоргенсен блокирует каждый бросок, кидается на шайбу, пользуясь своим телом как щитом. От изумления у нее перехватывало дыхание, и она со страхом думала, насколько его еще хватит.
– Мартин хорошо смотрится там. – Дженни с улыбкой кивнула на скамью для запасных игроков.
– И правда, – согласно улыбнулась в ответ Мэй.
Но внутри она чувствовала холод, когда видела, как муж ободряет команду с боковой линии, что-то обсуждает с запасными игроками. Она не могла удержаться от воспоминаний о том, как в прошлом году он катался так бесстрашно, затмевая всех и вся на льду.
– Я думала, он сядет здесь, с нами, – заметила Тобин.
– Я тоже так думала.
– Он сильный человек, – сказала Тэдди.
Мэй кивнула.
Она заволновалась, когда увидела, как он выкатывается на лед вместе с командой. В своем старом свитере, с номером «10», в своих обычных коньках, он выглядел настолько на своем месте. И таким счастливым! Но ее эмоции были ничто по сравнению с тем, что творилось со зрителями. Когда болельщики заметили Мартина, их приглушенный рокот превратился в рев: «Картье!», «Мартин!», «Золотая Кувалда!»
Приветственные возгласы заполнили стадион, и Мартин махнул своей клюшкой в знак признательности. Но потом все глаза устремились на команды, на происходящее по центру льда, где были объявлены игроки, и исполнен гимн Национальной хоккейной лиги.
Мысли Мэй унеслись назад, в памяти всплывало все произошедшее за два года. Как она делала талисманы для Мартина в первый год и для всей команды – во второй. Лепестки роз, совиные перышки, крошечные косточки. Каким суеверием и глупостью это могло показаться кому-то, но никак не самой Мэй.
Она сама стала свидетельницей стольких чудес. Ее синий дневник был полон ими. Ее дочь говорила с призраками умерших, ее муж катался на коньках по озеру с ангелом. А потом ее муж простил своего отца, и Мэй была рядом и видела это. Что такое по сравнению с этими чудесами маленькие талисманы на удачу для игроков профессиональной хоккейной команды!
Мэй ждала ребенка.
Он должен был появиться на свет в сентябре, как раз в то время, когда лето уступает место осени. Если бы только у Кайли не начинались занятия в школе, Мэй с радостью родила бы его в Канаде, у озера, где вырос Мартин, где их сын был зачат.
Это был мальчик. Этот ребенок был уже настолько дорог ей, что Мэй хотелось воспользоваться всеми возможностями, которые современная медицина могла предоставить ей; ранние исследования показали состояние его здоровья, его размеры и его пол.
– Мальчик, – сказал Мартин.
– Большой мальчик, – сказала Мэй.
– Ты и правда думаешь, что мы зачали его на озере?
– Я знаю, что это случилось именно там, – ответила она. – В тот последний день, как раз после того, как ты увидел Натали.
– Она сказала мне тогда, что она никогда не вернется больше… – начал Мартин, но остановился.
– …Но нам был послан другой малыш, чтобы нам было кого любить, – закончила за него фразу Мэй. – Мы можем назвать его Нэйт?
Мартин кивнул и изо всех сил обнял жену. Она носила под сердцем его сына.
– Вперед, РЭЙ! – теперь кричала Дженни.
– «Медведи!» – вопила Мэй, наблюдая за Мартином.
Часы неумолимо отсчитывали время. Рэй взял шайбу и перепасовал ее дальше. Дженни вкладывала в свой призыв всю свою силу, объединенную с энергией всех, кто стоял вместе с ней в ложе. Мартин подскочил на ноги и кричал что есть мочи. Толпа неистовствовала, требуя гола.
«Медведи» потеряли шайбу, и ее подхватил Эдмонтон. Йоргенсен отбил удар, но Эдмонтон остался владеть шайбой. Из ниоткуда, проносясь из-за синей линии, появился Рэй Гарднер. Он отобрал шайбу прямо с клюшки «Нефтяников» и передал пас Деланье.
– Отдай шайбу Рэю! – вопил Мартин.
– Вперед, «Медведи»! – вопила Кайли.
– Эх, да вперед, «Медведи»! – призывал Рикки, и его глаза сияли от радости.
– Рэй, Рэй! – умоляла Дженни.
– Мартин, Мартин, – перекричала всех Мэй, поддерживая свой живот.
Деланье передал шайбу Рэю, и проход начался. Он бросился между защитниками, и наблюдающие из ложи готовы были поклясться, что «Нефтяники» спасовали под его напором и тем самым позволили ему проскочить сквозь них. Его путь был свободен. Толпа ревела.
Рэй Гарднер отвел руку назад и метким ударом загнал шайбу в ворота. «Бостон Брюинз» выиграли Кубок Стэнли со счетом 1:0.
– Рэй! – закричала Дженни, и весь стадион присоединился к ней.
– Ох, Дженни, – только и сказала Мэй.
Подруги обнимали друг друга, а все вокруг как сумасшедшие прыгали от счастья. Диктор что-то говорил, музыка гремела, полицейские в защитном снаряжении окру жали хоккейную коробку, чтобы не дать болельщикам лавиной вырваться на лед. Кайли подскакивала на сиденье так высоко, что почти выпрыгивала из ложи, а Рикки вовсю старался не отстать от нее. Мэй видела, как дюжина «Медведей» на центре льда душат Рэя в одном гигантском объятии. Потом они взвалили Рэя и Нильса на плечи, а затем и вовсе случилось нечто совсем уж невероятное.
Эти двое вырвались, соскочили вниз, и команда повернулась вся как один. Они пчелиным роем покатились к скамье запасных, и болельщики поняли, что произошло, раньше, чем это поняла Мэй.
Трибуны начали скандировать: «MAP-ТИН, МАР-ТИН…»
Вытащив Мартина на лед, втиснув его в свои общие объятия, команда подняла его на свои плечи.
Тренер Дэйфо усмехался, захваченный водоворотом своей команды. Бостонские болельщики ликовали, от радости теряя над собой контроль, они карабкались через ограждения.
«МАР-ТИН, МАР-ТИН!» – нараспев пела Кайли, и Мэй не заметила, как стала подпевать ей. Мама с дочкой, взявшись за руки, прыгали в такт словам. Тобин, Тэдди, Дженни, Шарлотта и Марк делали то же самое.