Вода ревела вокруг них, от брызг у них тут же намокли лица и волосы. Мартин моргал, пытаясь очистить глаза. Людей на площадке оказалось немного, большая часть туристов уже разъехалась.
– Что-то не так? – почувствовала состояние мужа Мэй.
– Я знаю, Кайли ни в чем не виновата, но ее пересказ той истории о лорде Стэнли, которую мой отец рассказывал мне и Натали. Иисуси, мне показалось, будто Кайли стояла тогда рядом с нами…
Мэй кивнула.
– Я, должно быть, когда-то успел рассказать ей эту историю, – задумчиво произнес Мартин.
– Скорее всего.
– Но я этого не помню. Она все еще расстроена своим посещением университетского доктора?
– Скорее смущена, поскольку она неправильно назвала слишком много карт. Из пятидесяти предложенных ей она правильно выбрала только одну.
– И что это означает?
– Похоже, она утратила свои способности.
– Не знаю, не знаю. – Он смотрел в одну точку. – То, как она говорила о моем отце. Так, словно она была тогда там с нами…
– Для нее стало привычным видением, как она помогает тебе отыскать путь к нему, – не удержалась Мэй.
– Больше похоже на кошмар, чем на видение.
– Это важно для нее. И для меня тоже.
– Я знаю.
– Я – река! – запела Кайли.
– Будь осторожнее, милая. Не подходи слишком близко, – предупредила девочку Мэй и пошла к ней.
Их голоса затухали где-то левее от него. Мартин отступил подальше от воды, вытирая лицо. Он прищурился, но все вокруг было темно в этой подземной галерее. Прислонившись спиной к стене, он почувствовал, что камень мокрый.
– Здесь скользко! – крикнула Кайли.
– Давай руку, – предложила Мэй.
– Мамочка! – пронзительно вскрикнула Кайли, ее голос был полон паники.
Мартин устремился на звуки. Но его руки нашли только пустоту. Галерея, похоже, на этом заканчивалась, поскольку он врезался в какой-то поручень. Рев воды слышался много громче, как будто он ступил прямо в водопад. Звуки падающей воды нахлыну ли на него и загрохотали у него в ушах так громко, что за ними он уже не слышал ни голоса Мэй, ни голоса Кайли. Брызги заливали лицо, и чем больше он тер глаза, тем хуже видел.
Он натыкался на углы, стены, выкрикивая имена. Перед его глазами стояла черная дыра и ничего вокруг. Куда бы он ни переводил взгляд, везде он видел только черную дыру, по краям которой все погружалось в туман и темно ту. Было ощущение, что эта темнота поглотила Мэй и Кайли. Рыдания переполняли его грудь, готовые вырваться наружу. Он был вне себя от ужаса перед этой ловушкой, в которую попал. От своего бессилия, от невозможности спасти два единственных существа, которых он любил.
Он был один в целом мире. Все ревело и с диким грохотом падало и разбивалось вокруг него. И тогда он почувствовал, как Мэй берет его за руку.
– Все в порядке, мы здесь, – услышал он ее голос. – С нами все хорошо.
Мартин ощутил дыхание жены на своей коже, ее щека прижалась к его щеке, он почувствовал, как рука Мэй скользнула ему за спину и обняла его. Он попытался унять ужас, охвативший его, но он знал, что Мэй уже поняла его состояние.
– Мне показалось, я потерял тебя, – судорожно прошептал Мартин.
– Этого никогда не случится, – вымолвила она в ответ.
Глава 22
Дорога назад к дому казалась бесконечной. Мартин отказывался говорить о случившемся на водопаде, и они ехали в полной тишине.
Когда они добрались домой, их почтовый ящик был переполнен почтой. Они забрали Грома домой из собачьей гостиницы, но он тут же захотел вернуться назад, так как воспылал чувствами к французской пуделихе из соседней с ним клетки, и он рвал сердце лаем всю их первую ночь дома. К рассвету он прорвал лапой дыру в москитной сетке на двери и убежал.
Сосед, едущий на работу, наткнулся на пса, когда тот уже выбрался на дорогу и привез его обратно. Кайли пришла в восторг, а Мэй нашла длинную бельевую веревку, чтобы привязать его к веранде. Они с Мартином сидели на ступеньках, наблюдая, как пес рвется и воет, томясь от любовной муки, пытаясь перегрызть веревку.
– Он без ума от своей женщины, – сказал Мартин, сжимая плечо Мэй. – Я знаю, что он испытывает.
– Не заигрывай со мной, пока не расскажешь обо всем.
– Прямо сейчас? Ну же, Кайли играет в бельведере, а мы с тобой совершенно одни. Пойдем наверх?! Разве ты этого не хочешь?
– ПОГОВОРИ СО МНОЙ! Я знаю, ты не видел меня там!
– Мои глаза подвели меня, сэ врэ (это правда). Сейчас уже много лучше. Это все дорога, Мэй. И водяные брызги. У меня был стресс, головная боль. Кроме того, я понял, что не могу видеть так же хорошо, как раньше. Неужели мне нужны очки? Я старею! Я уже старик на льду, спроси парней. Не волнуйся, ничего серьезного.
– Ты испугался, я же знаю, как ты испугался.
– Не напоминай мне. – Он теснее прижал ее к себе. – Вода попала в глаза, вот и все.
– Тебя переполнял страх, Мартин!
– Ладно тебе! Давай пойдем наверх. Кайли ничего не заметит, она вся в своей кукле или еще какой-то своей игре.
– Прошу тебя, пообещай показаться врачу.
– Мне нужна ты, и это все, – сказал он, целуя ее в шею, чувствуя ее грудь. – Единственное мое лечение – уложить тебя в кровать. Пойдем же…
Стоял яркий день. Красивый летний свет мерцал над озером, придавая воде темно-зеленый цвет. Мухи гудели над отмелью, и пес выскочил, чтобы схватить их. Кольца разбегались по воде, одно в другом, кольца умиротворения и покоя. Кайли была занята разговором со своей куклой.
– Пойдем наверх со мной? – прошептал Мартин на ухо Мэй.
Она глубоко вздохнула и не сдвинулась с места. Как только он сообразил, что ему не суметь отвлечь ее высшей техникой соблазна, он взял ее штурмом.
Но он так и не заговорил бы.
Гром убежал снова на следующий день. Они напили его веревку, которую он перегрыз, и увидели его следы, ведущие к дороге. Мэй взяла машину и поехала искать старого пса. Оглядывая луга и холмы, по всему маршруту следования к собачьему питомнику она заметила, как сама напряжена, и поняла, по какой причине. Она не хотела, чтобы пса поехал искать Мартин, она испугалась, что он уедет раньше нее.
– Успешно? – спросил Мартин, когда она возвратилась.
– Нет. Его не было в питомнике. Я проверила.
– Где же он? – спросила Кайли.
– Отправился в поисках приключения. – Мэй попыталась успокоить дочь.
Когда пришла почта, там оказалась открытка, адресованная Грому, которую Кайли написала из отеля в Торонто и подписала ее «Эдди». Когда Мэй показала открытку Мартину, он даже не улыбнулся.
Почта также содержала синий конверт, адресованный Мартину. Мэй видела, как он поднес его очень близко к глазам, исследовал почерк, затем бросил в мусорное ведро, даже не открыв. Она хотела достать конверт, когда зазвонил телефон.
Их ближайший сосед, Винсент Дюфор, видел, как полицейские затаскивали в машину пса, который напоминал Грома; возможно, они отвезли его в приют.
– Ты можешь себе представить, чтобы в городке размером с наш кто-то не знал всех собак наперечет, – взорвался Мартин.
– Гром у нас недавно, – попыталась урезонить его Мэй. – Я уверена, они привезли бы его домой, если бы знали, чей он. Нам придется получить на него разрешение…
– Итак, теперь он в этом приюте для бездомных собак?
– Так думает Винсент.
– Дай сюда, сейчас позвоню. – Мартин выхватил телефон из рук Мэй.
Было больно наблюдать, как он схватил телефонную книгу и стал искать нужный номер. Он нервно листал страницы, порвав одну. Сгорбившись, он пытался прочитать телефоны, но это ему не удавалось, и он клял всех и вся почем зря.
– Позволь мне… – начала было Мэй, но Мартин уже набрал телефон справочной.
Узнав номер, он вынужден был набрать его дважды, прежде чем попал в нужное место. Мэй слышала, как он глубоко вздохнул, затем стал объяснять кому-то на том конце провода, что он потерял своего пса, бассета, и что у него есть причины полагать, что пес попал в собачий приют.