– Ну и?.. – спросил он, стараясь унять волнение.
– Наркотиков в квартире не оказалось. Ни малейшего следа. Правда, мы нашли тайник, но он был пуст. Кто-то его очистил до нас.
– Кто именно? – Вопрос был глупым, но Артем задал его по инерции.
– Трудно сказать. Может быть Саюшкин, а возможно кто-то еще. Эксперты утверждают, что квартиру тщательно обыскивали. Это наводит на мысль, что там были чужие люди. На кой ляд хозяину устраивать обыск в собственной квартире?
– Убийство на бытовой почве? – закинул удочку Артем, чтобы узнать мнение Канунникова.
– Парни из "убойного" подразделения райотдела мудрить не стали, и все сгрузили на Саюшкина. Сам знаешь, им не до высоких материй. К тому же соседи утверждают, что Саюшкин со своей пассией иногда ругался. Мотив налицо. В какой-то момент из-за скандала у парня крыша поехала – и привет. Ножичком по горлу. Проза уголовного розыска. Но я думаю, что в этом случае не все так просто.
– Просвети.
– Во-первых, всю картину портит обыск. Ты скажешь, что после убийства женщины и бегства Саюшкина в квартиру могли забраться воры. Не исключено. Но тогда почему они не сняли с убитой золотое кольцо и не пошарили в шкатулке, где лежала золотая цепочка и триста рублей с мелочью? Я уже не говорю о вполне приличном магнитофоне, который тоже не тронули. Не странно ли? А во-вторых… Во-вторых, я просто не верю, что Саюшкин на такое способен. Судя по свидетельским показаниям, это был вполне приличный парень без всяких там бзиков. Если, не считать, конечно, его воровских наклонностей. Мало того, у меня создалось впечатление, что сожительницу Саюшкина пытали. Притом со знанием дела. Вряд ли обычный вор на такое способен. Да и зачем?
Убить в состоянии аффекта – это одно, а профессионально пытать – это совершенно другое. Мутная история…
– Саюшкина объявили в розыск?
– А как же. Все чин чином. Есть вполне приличная фотография. Так что, если он еще жив, мы его вычислим. За бугор ему слабо прорваться, а здесь все равно когда-нибудь попадется в наши сети.
– Ты предполагаешь, что его уже нет в живых?
– Фифти-фифти. Пятьдесят на пятьдесят. По крайней мере, насколько мне известно, криминальные круги продолжают искать Саюшкина. Значит, жив, курилка. Где-то скрывается. Лег на дно и не всплывает. Боится. И есть отчего. Впрочем, не исключено, что он уже на небесах. С таким багажом, как партия героина, путешествовать очень опасно.
– Я могу получить материалы по этому делу?
– Нет проблем. Сделаешь выписки. А касательно убийства сожительницы Саюшкина – обратись в райотдел. Там нормальные парни. Они окажут тебе содействие.
– Спасибо, Валерьян Викторович. За мной долг. Если что будет нужно – только свистни.
– Ладно, чего там… Сочтемся как-нибудь.
Поработав с материалами, которые предоставил ему Канунников, Артем распрощался с майором и направился в свой кабинет. В голове суматошливо мельтешили самые разные мысли, угодливо подсовывая воображению невероятные картины.
Стоп! Артем резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Он, наконец, вспомнил! Покидая жилище Марьяны Кардаш, любовницы Бени Черного, Артем не мог отрешиться от мысли, что он упустил нечто очень важное. Но что именно? После Артем пытался восстановить в памяти и обстановку ее квартиры, и состоявшийся разговор, но так и не смог вычленить главное – какой-то факт, предмет, деталь обстановки, фразу из беседы, которые могли бы помочь ему в расследовании.
И теперь он вспомнил.
На ходу одеваясь, Артем выскочил на улицу, где его ожидала служебная машина. Он ехал к Марьяне.
Глава 34
В квартире Жужи Саюшкина ждал сюрприз.
Он долго ходил вокруг да около ее дома, не решаясь зайти внутрь. Леха боялся, что за подъездом установлена слежка, но все же здравый смысл в конце концов взял верх – об их отношениях знал очень узкий круг лиц, которые к тому же сном-духом не ведали чем занимается школьный друг Виолетты. Конечно, дальше квартировать у Жужи Саюшкин не мог, не имел права. Он был достаточно неглупым человеком, чтобы усвоить прописную истину: рано или поздно все узелки свяжутся, и псы Вениамина возьмут горячий след.
Но Леха хотел забрать героин, хранившийся в кладовке Виолетты. Поначалу, когда он сбежал от Вениамина, все его естество было доверху пропитано страхом. Единственным и страстным желанием вора было спасение собственной жизни.
И лишь оклемавшись в компании бомжей, Саюшкин стал самим собой: настойчивым, упрямым и даже храбрым. Он понимал, что ему все равно конец – поймают ли его с рюкзаком, в котором находится героин, или с пустыми руками. Но вор просто не мог расстаться со своей мечтой, которая едва не стала явью. Леха решил сражаться до конца.
Ключи от квартиры Жужи лежали там, где он их спрятал, – прикрытые мусором и ветошью в узкой щели между двумя секциями дома. Обычно Саюшкин носил их в кармане, но, уходя в последний раз, почему-то решил оставить ключи в импровизированном тайнике. Наверное, сработало подсознание. К сожалению, оно не предупредило его о том, что последует дальше…
Конечно же, Виолетта не спала. Похоже, в квартире шел кутеж, потому что из-за плотно закрытой двери гостиной слышались возбужденные голоса. Леха не стал считать, сколько их там, и тем более афишировать свое вторжение, а сразу же забрался в крохотную кладовку. Рюкзак никто не трогал, его содержимое было в наличии, и, облегченно вздохнув, Саюшкин закинул драгоценный сидор за плечи.
Но уйти тихо и незаметно ему не удалось. Дверь гостиной кто-то отворил пинком, и в прихожую на четвереньках вошла, пятясь, голая мужская задница, притом без головы.
Голова не была видна по очень простой причине – ее закрывала весьма недурная женская фигурка, оседлавшая мужика по всем правилам конной выездки.
Все одеяние женщины состояло из тугого лайкового корсета, пояса и черных чулок. В руках она держала нагайку, которой время от времени довольно сильно стегала своего "жеребца", который дрыгал ногами и вполне натурально ржал.
Мать твою!.. – только и подумал совсем обалдевший вор, не в силах от изумления сдвинуться с места. Это что же такое творится!? Неужто Жужа на старости лет примкнула к садомазохистам? Ну и дела…
Леха ошибался. Это была не Виолетта. "Конь" развернулся с намерением прогалопировать на кухню, и любовники-извращенцы наконец узрели прилипшего к стене Саюшкина.
– Ой! – воскликнула голая наездница, но прикрыть свои прелести, как на ее месте сделала бы любая другая женщина, она не поспешила.
Мало того, в ее голосе Саюшкин почему-то не услышал и вполне уместного в подобной ситуации испуга.
– Люсик, это вы? – спросила женщина и продолжила, кокетливо улыбаясь: – Извините, мы тут немножко развлекаемся…
– Милена!?
– О, вы меня узнали! – торжествующе сказала подруга Виолетты. – Как это здорово.
Проходите, не стесняйтесь. Мы добрые и не кусаемся. Правда, мой жеребчик? – Она любовно потрепала за ухо своего "коня", который, как ни в чем ни бывало, взбрыкивал и мотал головой, будто отгоняя слепней.
– Да, моя любовь, – прогнусавил "жеребчик" и нахально подмигнул вору, все еще пребывающему в легком ступоре. – Захады, дарагой генацвалэ, гостем будышь, – пригласил он Леху, коверкая слова на грузинский манер.
– Нет, нет! Я… Мне пора… – Круто развернувшись, Саюшкин ринулся к двери.
– Люсик, погодите! – остановила его Милена. – Виола уехала на две недели к морю и просила передать, что вы можете по-прежнему жить у нее.
– Да, да, конечно… тронут. Спасибо. Я пошел…
– Извините за накладку! – прокричала Милена, когда Леха уже закрывал входную дверь. – В следующий раз будем договариваться!..
Она кричала еще что-то, но Саюшкин уже не слушал ее. На него вдруг напал приступ истерического смеха, и он, зажав ладонью рот, чтобы не заржать среди ночной тишины во весь голос, понесся вниз по ступенькам с максимально возможной скоростью…