ФИЛОСОФИЯ
Велик перечень научных достижений Вернадского. Учение о биосфере, о геологической деятельности живых организмов и человеке. Учение о природных водах; история минералов и химических элементов земной коры; анализ сущности симметрии и времени; исследования науки… Впрочем, сам по себе перечень может доказывать, скажем, разбросанность интересов ученого. Есть такие люди: сегодня его интересует то, завтра другое; начал одно дело, не завершил, взялся за другое, а там, глядишь, третье увлекло…
Вернадский — об этом уже говорилось — обычно вел сразу несколько научных тем. Даже читал он не одну книгу за другой, а несколько книг сразу, попеременно. Эта привычка осталась у него еще со времен учебы в университете; готовясь к экзаменам, он читал что-нибудь совсем постороннее. Не это ли верный признак неусидчивости и даже легкомыслия?
Внешние признаки — очень важный показатель, Только надо уметь их правильно оценить. Вернадского отличала прежде всего жажда познания, не удовлетворяющаяся частными сведениями, ограниченными пределами какой-то одной науки, стремление к обобщениям, к осмысливанию множества фактов и поискам общих закономерностей. Исследование кристаллов он связывал с проблемой пространства-времени, с общими представлениями о мире. Минералы для него были отражением и продуктом геологической истории, живое вещество — частью Земли и космоса. За частным он всегда видел общее, за фактами — выводы, за обобщениями — живую природу и познающего ее человека.
Но если так, то он, безусловно, философ. Ведь именно философия исследует наиболее общие законы развития природы, человеческого общества и мышления. Вернадский, занимаясь конкретными специальными научными вопросами, всегда оставался философом, точнее мыслителем.
Мне могут сразу же возразить; «Позвольте! Такое утверждение противоречит целому ряду совершенно недвусмысленных, порою даже резких высказываний Владимира Ивановича!»
Совершенно верно. Свое отношение к философии Вернадский выразил, например, в таких словах; «Я философский скептик. Это значит, что я считаю, что ни одна философская система… не может достигнуть той общеобязательности, которую достигает (только в некоторых определенных частях) наука».
Более того, он как будто и вовсе отрекался от философии:
«Я как философский скептик могу спокойно отбросить без вреда и с пользой для дела в ходе моей научной работы все философские системы, которые сейчас живы». Действительно, так говорил В. И. Вернадский. Однако он не раз говорил и другое. Вот его слова о пользе философии в научных исследованиях (основанные на его личном опыте): «… Философская мысль играет огромную, часто плодотворную роль в создании научных гипотез и теорий. Она дает здесь очень много ценного и нужного для роста научных знаний». Пользу философии Вернадский доказывал на конкретных примерах из истории научных идей. По его мнению, философская мысль «раньше науки пришла к построению понятия пространства-времени, частично исходя из научных же фактов. Она раньше науки отбросила абсолютное время и абсолютное пространство. Она поставила вопрос о возможности научно исследовать время».
Ученый называл себя философским скептиком. Однако некоторые философские положения он признавал безоговорочно: «В основе всей научной работы лежит единое аксиоматическое положение о реальности предмета изучения науки — о реальности мира и его законообразности, то есть возможности охвата научным мышлением».
Подобные высказывания у него не единичны и не случайны:
«Мир является для нас реальным объектом», «… Науке поставлены пределы… Эти пределы — реальный мир»; «Для ученого, очевидно, поскольку он работает и мыслит как ученый, никакого сомнения в реальности предмета научного исследования нет и быть не может».
К подобным представлениям, отвечающим основному положению философии диалектического материализма, Вернадский пришел не сразу. Он особенно скептически относился к философии в конце прошлого века, когда немалую популярность — даже среди естествоиспытателей — приобрели различные разновидности идеализма, в частности, субъективного, отрицающего реальность и познаваемость мира вне человека. Тогда Вернадский сравнивал философские системы (имея в виду идеалистические системы) с сеткой, которую наш разум набрасывает на окружающий мир. В эту сетку, как он считал тогда, вплетены математические схемы, научные объяснения, гипотезы и значительная часть сформулированных наукой «законов природы».
Более того, до начала нашего века Вернадский склонялся к мнению о бессмертии души, утверждаемому, в частности, христианской религией. Во время одной из бесед с Л. Н. Толстым он горячо отстаивал подобные взгляды, за что Толстой обвинил его в мистицизме.
В прошлом веке то и дело прокатывались волны увлечения спиритизмом, ясновидением. Как ни странно, склонялись к таким увлечениям некоторые ученые, стоящие на позициях эмпиризма — преклонения перед опытом, фактом, причем не только идеалистического эмпиризма, но и материалистического. Этот странный феномен рассмотрел, в частности, Ф. Энгельс в своей статье «Естествознание в мире духов». По его замечанию, «…за последние годы английский эмпиризм в лице некоторых своих, далеко не худших, представителей стал как будто бы безвозвратно жертвой импортированного из Америки духовыстукивания и духовидения». Почему так произошло? Ф. Энгельс пояснил: «…эмпирическое презрение к диалектике наказывается тем, что некоторые из самых трезвых эмпириков становятся жертвой самого дикого из всех суеверий — современного спиритизма».
У Вернадского в конце прошлого века наблюдалась некоторая склонность к эмпиризму и пренебрежение к теоретическим и философским основам науки. Однако практика научных исследований, разработка широких теоретических проблем естествознания, стремление к познанию наиболее общих законов развития природы и общества, возрастающий с годами интерес к особенностям и эволюции научного знания — все это заставляло его стихийно становиться на позиции диалектического материализма. По мнению советского философа И. А. Козикова, можно выделить четыре этапа эволюции философских взглядов Вернадского:
«До Октябрьской революции он стоял в основном на позиции естественноисторического материализма. В конце двадцатых и начале тридцатых годов, развивая идеи о бренности атомов, он пришел к признанию диалектического характера изменений в неживой природе.
В это же время он по существу с диалектико-материалистических позиций разрабатывал вопросы пространства и времени. В конце тридцатых и начале сороковых годов, разрабатывая методологические вопросы естествознания, В. И. Вернадский сделал еще один шаг в сторону диалектического материализма. К концу своей жизни, признав под влиянием научных фактов возможность зарождения жизни в земных условиях, он встал на позиции диалектического материализма и в понимании живой природы. Однако следует отметить, что в ряде вопросов таких, например, как отношение к религии, понимание связи философии с естествознанием в современных условиях, а также некоторых других, он не пришел к диалектическому материализму».
Правда, мнение И. А. Козикова о том, что Вернадский был далек от понимания связи философии с естествознанием, отнюдь не бесспорно. Другой исследователь творчества Вернадского как мыслителя И. И. Мочалов высказывает и обосновывает иную мысль: «…связь науки и философии в творчестве Вернадского… это была связь творческая, приводившая ученого к новым философским выводам и обобщениям.
К этомy толкала сама специфика научного творчества В. И. Вернадского, его внутреннее своеобразие, его неповторимая индивидуальность, выразившиеся в стремлении проникнуть „до конца“ в предмет исследования, рассмотреть его со всех сторон и точек зрения, в стремлении связать данную проблему со всем комплексом иных, прямо или косвенно к ней относящихся, в умении увидеть аналогии, подчас парадоксальные и неожиданные, там, где их ранее никто не видел, и различия там, где об их существовании и не подозревали, тонкий и детальный, буквально филигранной отделки анализ явлений природы, и на этом фоне — грандиозные обобщения, принимающие подчас космический характер, — таковы в общем виде причины теснейшей связи естествознания и философии в творчестве Вернадского».