– А что с ним? Заболел?
– К сожалению, нет.
– Итан! Как тебе не стыдно?
– Учитывая то, что мне нужно ему сказать, я бы предпочел какую-нибудь интеллигентную, не слишком опасную, но изматывающую инфекцию. Нечто вроде ветрянки. Чтобы он думал не только о том, что я говорю.
Хит усмехнулся.
– Папа не одобрит английскую розу? У нее же дядя – граф.
– Это – наш единственный козырь, но очень слабенький.
Дженна решительно отставила чашку.
– Итан, мы съездим к твоим родителям вместе и все объясним. В конце концов, мы для того и решили пожить вместе, чтобы испытать, годимся ли мы… м-да.
Хит и Итан переглянулись и прыснули со смеху. Потом Итан вновь стал серьезен.
– Дорогая моя, если бы дело было только в нашем несостоявшемся браке – я бы сам просил тебя о помощи! Да, согласен, это недостойно мужчины, но папа – страшнее. Только вот дело еще и в другом.
– Так в чем же?
– Я хочу бросить банк.
– О, Итан…
– Эй, бывшие будущие супруги, я нервничаю, когда не понимаю, о чем речь. Хочешь ты бросить банк – что такого?
– Хит, тебе хорошо говорить, ты диверсант по специальности. А у меня нет никакой специальности. То есть я что-то там закончил, по экономической части, но у меня к этому ни любви, ни таланта. А папа, когда отсылал меня в Англию, совсем озверел. Сказал, что для меня это – последний шанс.
– Да, он будет в ярости…
Хит недоверчиво крутанул головой.
– Вы что это, серьезно?
– Ты просто не видел папу Итана.
– Ну и что? Он же не расстреляет его за это? Не повесит, не утопит. Даже не выпорет.
– Да, но…
– А, я понял. Лишит наследства, да?
– Да нет, у меня есть и свои собственные деньги. Не так много, разумеется, но есть. Поверь, это совсем не самое страшное.
– Не верю и не понимаю. Объясни, чего именно ты боишься?
Итан тяжело вздохнул и решительно допил кофе.
– Хорошо. Попробую. Как ты знаешь, папа у меня человек суровый и до крайности тиранический. Всего в жизни он добился сам, своим трудом, поэтому, с одной стороны, презирает бездельников, а с другой – страшно не любит вспоминать свое прошлое. И потому не хочет общаться с людьми, напоминающими ему об этом прошлом.
– То есть ни с кем, кроме уже сложившихся миллионеров?
– Ну… примерно. Из-за Дженны он тоже рассердится, но по другой причине. Она ему очень нравится, он ее уважает. Удивлялся, почему она выбрала меня. Но если узнает, что я променял ее на секретаршу…
– Племянницу графа!
– На секретаршу! Короче, скандал будет еще тот. Ну а на десерт мое желание бросить работу.
– Так ты же не насовсем, ты просто не хочешь работать в банке, что здесь такого?
– Я же говорил, надо знать моего папу. Пойми, Хит, я так боялся его в детстве и отрочестве, что привык слушаться – лишь бы он не громыхал. Теперь я вырос, но все осталось как раньше: стоит мне прийти к нему и попытаться настоять на своем, как он сдвигает брови, начинает кричать, у меня в голове что-то щелкает, и пожалуйста – я уже слышу, как мой собственный голос лепечет «хорошо, папочка», а потом я выхожу из кабинета весь в поту и мыле и иду выполнять папины указания.
– И ты боишься…
– Что он мне прикажет, например, уволить Рози. Или уехать из Англии. Или просто не маяться дурью.
Хит кивнул.
– Теперь понятно. Ты не грусти, Итан, это ведь довольно часто встречается. Властный отец подавляет сыновей, потому что видит в них соперников. Вот у волков, например, самки предпочитают тех, кто послабее и похитрее…
Дженна многозначительно кашлянула, и Хит заткнулся. Дженна медленно протянула, глядя в небеса:
– Надо придумать хитрый ход. Такой, чтобы старый Тонбридж захотел стать твоим союзником. Надо тебя обидеть. В его присутствии.
Хит покачал головой.
– Я знаю, на что ты намекаешь, Джен. Ничего не выйдет. Он из породы вожаков, ты – тоже. Если ты начнешь обижать Итана при нем, он объединится с тобой, только и всего.
– А если я приведу тебя?
– Это если я пойду!
– А я попрошу.
– Джен, ничего не выйдет, поверь ветеринару. Нужен совсем другой ход, простой и незатейливый. Зато его, в отличие от твоего, уже тыщу раз опробовали.
– Диверсантские штучки? Брось, Хит, мы не на войне.
– Хит, ты извини, но Дженна, наверное, права…
Хит пожал широченными плечами и ухмыльнулся.
– Дело ваше. Ждет вас, касатики, полный провал.
– А ты… пойдешь с нами?
– При одном условии. Если не сработает ваш план, применим мой.
– Я согласен! Дженна, соглашайся.
– Ох, не нравится мне, как у тебя глаза блестят, Хит Бартон. Что ты задумал?
– Диверсанты своих секретов не раскрывают. Итан, ты готов мне довериться?
– Ну, если у самой Дженны Фарроуз не получится… Готов на все! Ой, что это…
Из-под стола выглянули две умильные и абсолютно одинаковые собачьи мордахи. Санта и Лючия подкрались к своему новому кумиру и вкрадчиво положили истекающие слюнями морды на оба колена Итана. Тот растерянно смотрел на одну и на вторую. Хит засмеялся.
– Сдается мне, они тебя выбрали хозяином.
– Как это?
– Как обычно. Это ведь только люди думают, что выбирают собак. На самом деле выбирают собаки.
– И… они обе выбрали меня?
– Они же близняшки. У них все одинаковое, вкус тоже.
– Ой, а Рози любит кошек…
– Санта и Лючия выросли с котятами. Одна безумная тетка в Манхэттене держала прорву кошек у себя в квартире. Потом умерла, дверь взломали. Смотрят – а среди котят в большой коробке два щенка. Кошачий приют взять их не мог, тогда их выбросили на помойку. Я подобрал. Им год с небольшим. Хорошие девки, стерилизованные, умные, спокойные. Не пожалеешь.
Дженна засмеялась.
– Хит, он же еще не сказал «да»…
Хит серьезно и спокойно указал на всю троицу.
– Посмотри на него. Посмотри на них. Они выбор сделали, теперь слово за Итаном. Итан, посмотри им в глаза, взвесь все и скажи им честно – да или нет. Они не обидятся.
Итан растерянно моргал – здоровенный красивый парень, плейбой и гуляка, а две симпатичные дворняги у его ног терпеливо и спокойно ждали. Итан протянул руки и положил им на головы.
– Девочки, милые, вы очень хороши, но я боюсь, что… все-таки нет.
Дженна беззвучно ахнула и вцепилась в плечо Хита. Тот сидел молча, никак не реагируя.
Санта и Лючия только что не кивнули лобастыми головами. Молча и деликатно отстранились от Итана и пошли к конюшне, чуть понурясь, но с поднятыми хвостами.
Итан прошептал:
– Чтоб я сдох! Они все поняли! До последнего слова. Хит!
И тут же вскочил, едва не опрокидывая стол, и заорал в полный голос:
– Санта! Лючия! Я передумал! Я беру вас, беру! Слышите? Мои красивые собаки!
Дженна почувствовала, как слезы закипают у нее в глазах. Две серые собачки с черными ушами развернулись одновременно и стремительно, а потом кинулись Итану на грудь. Теперь они не были ни сдержанными, ни деликатными. Они лизали новому хозяину уши, нос, щеки, глаза, а он хохотал и обнимал их, как обнимал бы собственных детей. Потом поднял сияющие глаза на спокойного Хита и взволнованную Дженну, смеясь, воскликнул:
– Ты колдун, собачий бог? Как ты это сделал? Я ведь не собирался…
– Говорю тебе, тебя выбрали.
– Но ты все знал!
– Я люблю их. Изучаю их. И преклоняюсь перед ними.
Хит встал, повернулся к Дженне, взял ее за руки и договорил уже ей:
– Потому что у любви много лиц и обличий. Но только два из них – любовь матери и любовь собаки – беспредельны и беззаветны. Мать отдаст жизнь за своего ребенка – собака умрет за хозяина. Даже если ребенок некрасив и глуп, а хозяин – жесток и жаден. Самая великая любовь – та, которая не задает вопросов.
Дженна смотрела в черные горящие глаза и думала, что никогда, никого не сможет полюбить так, как этого странного, сильного, спокойного парня, который всего десять дней назад вошел в ее жизнь – и остался в ней навсегда.