Нечто рычащее и небольшое мертвой хваткой вцепилось в Итана и повисло у него на штанах, испуская такие кровожадные звуки, что человек послабее впал бы в панику. Итан был духом не слишком, но силен. К тому же детство его прошло на ранчо, среди многочисленных и не всегда дружелюбных собак, и он вспомнил, что спасаться от них, как и от ос, нужно в воде. Вода имелась перед домом в бассейне, туда и устремился Итан Тонбридж, ущемленный сразу с двух сторон: отважной матерью и вожаком стаи.
Вылетев на улицу, он на мгновение решил, что у него от всех этих потрясений сделались галлюцинации – прямо на него с ревом и рыком неслась целая куча разнокалиберных псов, а в арьергарде следовал вразвалочку черный медведь-гризли. Итан был не уверен, что гризли отпугнет водная преграда, но выбирать было не из чего. Схватив на ходу пластмассовый столик, машинально подхватив слетевший с него листок бумаги, Итан швырнул им в набегающих врагов и совершил великолепный прыжок в бассейн.
Джеронимо воду не любил и успел разжать зубы еще в воздухе. Чикита едва не свалилась вслед за похитителем детей, но удержалась, и теперь бегала по бортику, оглушительно и противно тявкая. Малыш, дохромав до бассейна, остановился, обнажил громадные клыки и зарычал. Остальные собаки взяли врага в кольцо, полаяли для острастки и уселись передохнуть.
Итан немного поплавал в середине бассейна, чувствуя себя полным идиотом. К счастью, волны сшибли с бортика надувное кольцо, на котором Дженна любила загорать, и теперь Итану предстояло именно на нем ждать возвращения своей невесты. Он с трудом забрался на кольцо, поразмыслил и решил раздеться. Все же не так глупо. Правда, жаль, что на нем не элегантные плавки, а довольно-таки легкомысленные поплиновые трусы в сердечках, но, с другой стороны, в мокром костюме сидеть посреди бассейна еще глупее.
Он разделся и совершил последнюю свою на сегодня ошибку. Свернул мокрую одежду в кулек и швырнул на бортик.
Джеронимо расценил этот поступок совершенно однозначно: издевается, гад! В течение десяти, максимум – пятнадцати минут брюки, пиджак и рубашка Итана Тонбриджа превратились в лохмотья, после чего маленькое кудлатое чудовище обежало вокруг живописной кучи, остановилось, так, чтобы Итан видел, и величаво задрало заднюю ногу…
Делать в бассейне было совершенно нечего, разве только следить, чтобы кольцо не прибило к бортику, так что целый час Итан изнывал от безделья и идиотизма ситуации. Потом что-то, плавающее в воде, привлекло его внимание. Он осторожно выудил размокший листок бумаги и аккуратно расправил его на гладкой поверхности кольца. Почерк был Дженны, и Итан приободрился. Может, она соизволила объяснить, что это за звери? Хотя вряд ли, ведь она же не знает, что он прилетел…
«Представляешь – забыла про работу! Лечу туда, но потом сразу домой. Люблю тебя! Еще не ушла, а уже не могу дождаться встречи. Вот что ты со мной сделал, дикий гусь! Твоя…»
Некоторое время Итан обалдело созерцал листок, потом призвал на помощь могучий, но слегка подмокший разум.
Насчет того, что он прилетел – могла узнать. Скажем, соскучилась окончательно, не выдержала, позвонила в Англию, узнала, что улетел. Обрадовалась, написала записку.
Не может дождаться встречи. Нормального жениха это должно радовать, но ведь он-то приехал разрывать помолвку. Нехорошо. Нет, что там – ужасно. Она скучает, места себе не находит, про работу забыла – хотя это наверняка фигура речи – ждет его, а он приедет и с порога: извини, разлюбил, женюсь на другой. Нет, так нельзя.
Потом, что это за тон? Сам по себе очень хороший, веселый такой, но только Дженна Фарроуз таким тоном и разговаривать-то не умеет, не то что писать. Игривый такой, шутливый, но в то же время страстный. Так и просится на язык слово «фривольный», но Дженна, Дженна Фарроуз – и фривольность?!
И, кстати, хороший повод обидеться. Что это еще за гусь? Почему гусь? Зайчик, котик, львеночек, даже мурзик – допустимо и вполне терпимо (правда, опять же, совершенно не в духе Дженны), но – ГУСЬ?
От этого самого гуся мысли Итана переместились в тактико-стратегическое русло. Господь в милости своей дарует нам всем выход из любого положения, и если уж свирепые псы загнали его, наследника Тонбриджа, в бассейн, то теперь, по крайней мере, есть время подумать и продумать, как лучше построить разговор с Дженной.
Большое подспорье в таком деле – обидеться на нее раньше, чем она на него. Разумеется, ситуации не сравнить, он поступает во сто крат хуже, но и она тоже хороша: ждет, а сама напихала полный дом злых собак! Костюм пропал, в его японской комнате живет бешеная белка, весь газон в ямах каких-то, гусь этот…
Тут с веселым стуком распахнулась калитка, в нее вошел молодой коренастый парень в джинсах и майке без рукавов, и его слова подсказали Итану, что это – самый веский довод в пользу того, чтобы обидеться на Дженну Фарроуз.
– Джен, красавица моя, я вернулся! И умираю от голода – и любви.
Собаки с веселым визгом кинулись к незнакомцу, даже черный гризли заковылял, отчаянно виляя пушистым хвостом, но едва Итан сделал попытку под шумок вылезти на сушу, как вся стая немедленно кинулась обратно и старательно залаяла. Итан попытался принять максимально выигрышную позу и строго, хотя и несколько сипло, произнес:
– Ну и как вы все это объясните, молодой человек?
Наступила тишина. Такая, какая обычно царит в самом эпицентре урагана.
Хиту хватило десяти секунд, чтобы сообразить, КТО плещется в бассейне, как и то, что плещется он там не по своей прихоти. Лицо Хита слегка потемнело, после чего приняло выражение, которое он натренировал в армии: абсолютная, прямо-таки каменная бесстрастность.
Цыкнув на собак всего один раз, он заставил их убраться в конюшню с глаз долой. На пороге дома остались только Чикита и Джеронимо. Визг щенков вскоре заставил молодую мать вернуться к своим обязанностям, но маленький терьер был полон решимости охранять дом и домочадцев до последнего, поэтому Джеронимо уселся возле двери, напряженный до дрожи в мышцах. Нос, глаза и уши были настроены на полную мощность, и чужаку следовало хорошенько подумать, прежде чем совершать необдуманные поступки.
После этого Хит подошел к бассейну и протянул руку.
– Прошу. Извините, что так вышло. Давно… плаваете?
– Час с лишним. Вы кто?
Хит помолчал. Перед ним стоял замерзший красавец в дурацких мокрых поплиновых трусах в сердечко, лицо у красавца было сердитое, звали красавца наверняка Итаном, и фамилия его начиналась на «Т», но как можно в двух словах объяснить ему: чувак, я разрушил твою жизнь, увел твою девушку, забрался в твой дом и твою постель, но при этом я не виноват?
– Давайте так. Уже вечереет, на улице прохладно. Вы переоденьтесь, налейте себе чего-нибудь, и я вам все расскажу. Идет?
Неожиданно мокрый красавец как-то очень по-мальчишески смутился и сразу стал симпатичнее.
– Это хорошая мысль, только… мне страшно неудобно, но… вы не могли бы посмотреть… я не очень сильно пострадал… сзади?
– В каком смысле?
– Понимаете, я вошел слишком неожиданно, собаки не смогли сдержаться.
– Та-ак. Джеронимо! Это ты, подлец?
– Красивое имя. И пес хороший. Такой… боевой.
– Повернитесь. Ого!
– Я вот и чувствую, щипет… Ох, теперь уколы, да? Ненавижу уколы.
– На этот счет можете не волноваться. Все мои псы привиты и здоровы, но йод, разумеется, потребуется. Сами справитесь?
– Боюсь… трудновато. Слушайте, мне остается сгореть со стыда, но… поможете?
– Конечно. Сейчас принесу. Лучше на улице, чтобы не пролить на пол.
– Йод в ванной на первом…
– Я знаю… Извините.
Хит исчез в доме, про себя ругаясь страшными словами на свой язык без костей, а Итан опять призвал на помощь разум.
«Джен, любимая… Умираю от голода и любви… Я знаю, где йод»…
То есть… учитывая все вышесказанное, мы можем с известной долей вероятности предположить, что этот черноглазый как минимум знаком с Дженной. Достаточно хорошо. Давно – исключается, Итан бы его знал, значит – что? Познакомились в его, Итана, отсутствие, и дело уже зашло так далеко, что его собаки живут в комнате Итана, а сам он пользуется ванной на первом этаже! Да, и называет Дженну – «Джен» и «моя любовь». Что это, как не измена?