Теперь кладите сюда то, что Дженна – девушка, тем не менее, порядочная, и знакомы они с черноглазым никак не меньше месяца, а это, в свою очередь, значит, что Дженна Итану изменила первая, а уж потом он, с Рози…
Появление черноглазого с йодом нарушило ход мыслей, и Итан решил повременить с поспешными выводами. К тому же глупо сердиться на человека, который поливает вам задницу йодом.
Одним словом, прошло не меньше получаса, пока Итан переоделся в сухое, причесался, захватил из бара бутылку виски, из холодильника лед и содовую, из шкафчика стаканы – и вышел в сад, где на скамейке смирно сидел коренастый парень с удивительными черными глазами, напоминающими раскаленные угли. Итан с невольным уважением покосился на могучие смуглые руки, увитые жилами и расписанные причудливыми разводами татуировки. Ох, не в спортзале он такие мышцы накачал…
– Итак, поговорим. Меня зовут…
– Итан Тонбридж.
– Вы знаете мое имя? Что ж, значит в бассейне мне не почудилось, и вы действительно назвали имя моей невесты.
Хит с шумом выдохнул воздух. В принципе, когда-то это все равно должно было кончиться. Даже лучше, что так, между двумя мужиками, а не на ее несчастную головку.
– Меня зовут Хит Бартон. Я ветеринар. Сейчас обустраиваю приют для бездомных собак. И я люблю вашу невесту. Дженну. Мисс Фарроуз.
– Все?
– Все.
– Ага. Замечательно.
Итан в некотором замешательстве переваривал полученную информацию. Тут главное – не спугнуть этого прекрасного человека.
Он ожил и умело разлил по стаканам янтарную жидкость.
– За знакомство – чистого. Итан – Хит. Пип-пип!
Ошеломленный Хит принял из рук Итана бокал и опрокинул его в рот, даже не поморщившись. Тонбридж-младший смотрел на него с восхищением.
– Однако! Шестьдесят градусов!
– Что? А, да ерунда. Я не большой любитель спиртного. В армии грелись спиртом.
– Чистым?
– Конечно.
– Так ведь обжечься можно!
– Технология проста. Водку, ром и коньяк – если залпом – пьют на вдохе, спирт – на выдохе. В горле не остается воздуха, спирт не испаряется, то есть не обжигает. Потом аккуратно запить и вдохнуть. Мистер Тонбридж, я…
– Итан! В сложившейся ситуации ужасно глупо, по-моему, быть на «вы». А где ты служил?
– Спецвойска.
– Зеленые береты? Коммандос?
– Мобильные диверсионные бригады. Наша эмблема – серый гусь, летящий на закат.
– А! О! Гусь! Дикий! За тебя.
– Ладно, только давай разбавим.
– Идет. А я не служил. Папаша не дал. Хочет, чтобы я был банкиром.
– А ты?
– А я не хочу. Я жениться хочу. Хит немедленно помрачнел.
– Слушай, Итан, я хочу сразу сказать: она ни в чем не виновата…
– Она – ангел. У нее такие кудряшки! Глазки, как незабудки, сама маленькая…
– Кто?
– Да Рози же! Ну та, на ком я хочу жениться.
– Минуточку…
– Давай за Рози, а? Она там сейчас волнуется, голубка моя.
– Где?!
– А в Англии. В офисе. Нет, сейчас уже не в офисе, дома. За Рози!
Выпили. Помолчали. Хит предпринял еще одну попытку.
– Итан, так получилось, понимаешь? Я увидел ее – и все. Погиб.
– Понимаю. Как я тебя понимаю! Я и Рози – так же. Абсолютно! Наповал.
– Дженна переживала, что ты расстроишься…
– За Дженну! За прекраснейшую из гламурнейших!
За Дженну не выпить было нельзя, и Хит торопливо закусил виски куском льда. Если так дело пойдет, Дженна застанет в саду два хладных трупа.
– Я тебе вот что скажу, Хит. Я сюда ехал… то есть летел… так чуть все ногти не сгрыз. Думаю: прекрасная ведь женщина, умная, красивая, талантливая – но не моя. А как сказать, чтоб не обидеть? А, вот то-то. Но сказать надо. Я слабак, тряпка, маменькин сынок – но честный человек.
– Брось. Ты отличный парень, Итан.
– Правда? Я рад. Серьезно. Мне никто так не говорил. Вы с Дженной… Ну… то есть… тс-с! Жентлемены о таком не спрашивают…
– Нет.
– Как – нет?
– Так – нет. Она хочет сперва поговорить с тобой, а я – я сделаю все, что она скажет.
– Нет, ну какая женщина! Хорошо, что я на ней не женюсь. Я бы застрелился на третий день.
От осознания соб… свин… ного несовершенства. Ты ее любишь?
– Больше жизни.
– Эт хорошо. Она… короче, ей это надо.
– Это всем надо.
– Таким, как она, особенно. Знаешь, как они живут, все эти куколки? Жуть. На завтрак стакан воды, на обед листок салата, на ужин горсть слабительного и зеленый чай. Все мужики – голубые, лучшие подруги их ненавидят, семьи нет, на секс сил не хватает. Нет, я это все в общем смысле, не про Дженну. Она умница. Но она – чужая в этом мире, Хит. Ей совсем другое нужно.
Хит прищурился.
– Что же?
Осоловевший красавец удивленно вскинул красивые брови.
– Как что? Семью! Детишек. Чтоб вот собаки, кошки, рыбки, птички. Чтоб цветы по утрам. Даришь цветы ей?
– Дарю…
– Молодец! А я ленился. Потому что не любил по-настоящему. Вот Рози сейчас люблю – и каждый день дарю. Даже и не понимаю, как это: Рози – и без цветов.
– А вдруг Дженна не согласится?
– Что ты! Даже и не думай. Раз такие записки пишет – уже согласилась.
– Какие записки?
– Тебе. Про гуся. И про то, что любит. Тебя, не меня.
– Где?!
– Утонула. Я ее в воду уронил, когда спасался. Давай за любовь?
– Давай.
– Хороший ты мужик, Хит.
– И ты ничего, Итан…
12
Дженна приехала уже в темноте. Окна дома не светились, хотя собаки встретили ее в полном составе. Сердце Дженны сжалось в тревоге. Где Хит? Почему его до сих пор нет?
Неожиданно из сада донесся очень странный звук. Дженна изумленно вскинула брови, подхватила на руки Джеронимо и пошла вглубь зарослей. Возле раскидистой яблони она остановилась и зажала себе рот, чтобы не расхохотаться.
За деревянным столиком сидели Итан Тонбридж и Хит Бартон. Головы они склонили друг другу на плечо, перед ними стояла пустая бутылка из-под виски и два стакана, ведерко из-подо льда валялось на земле, а сами собутыльники спали мирным сном.
Дженна осторожно подошла к Хиту и тронула его за шею под левым ухом. Он сам ее научил, вернее, рассказал, что так можно разбудить любого, даже мертвецки пьяного человека. При условии, что этот человек служил в армии. Именно там этому и учат.
Хит не наврал. Дженна едва не взвизгнула, когда от ее легкого прикосновения Хит открыл абсолютно ясные и трезвые глаза, схватил за руку – и поцеловал в ладонь.
– Здравствуй, маленькая.
– Хит, что это? Откуда он взялся, почему ты его напоил…
– Напоил меня он. Это его виски. И пьет он, как конь. Заснул я, потому что устал. А взялся он… черт его знает, но нашел я его в бассейне.
– Где?!
– Его собаки загнали. И за задницу цапнули. Пришлось залить йодом, то-се, короче, завязалась крепкая мужская дружба.
– А он знает? Про нас?
– Знает. И знаешь… Он не против.
– Как это?
– Он ехал к тебе просить прошения.
– За что?
– За твою разрушенную жизнь.
– Хит, я тебя сейчас ведерком ударю по голове.
– Что ты, убьешь! Я серьезно.
– Тогда сгруппируйся и расскажи хоть что-нибудь связное.
– Не могу, это не моя тайна.
– Ведро!
– Понял. Короче, он уехал в Англию и встретил девушку своей мечты. Зовут Рози. Глаза, как незабудки, кудряшки, веснушки. Дядя – граф. Она – секретарша.
– Ой, боже мой…
– Вот, и он так подумал. У него же в Штатах невеста. Ты то есть.
– Мистер Бартон, ты пьян, как… фортепьян!
– Не смей смеяться надо мной, белобрысая! На чем я… ах да. Он промучился месяц, а потом отправился к тебе, все рассказать и вымолить прощение на коленях.
– Но не дошел.
– Не очень. Сначала хотел зайти в свою комнату – а там Чикита охраняет свое потомство. Он на улицу, а Джеронимо – сзади. Вцепился ему в филе, так и висел. Во дворе подоспели остальные, Итан прыгнул в бассейн и сидел, ждал кавалерии. Дождался меня.