Послесловие
Плэнет с его концетрическими кругами с высоты миниавиалайнера радовал взгляд. Возвращение из любого путешествия, и в особенности – если оно наполнено приключениями и опасностями, пожалуй, самый трогательный момент для героев. Юные уфологи прилипли к стеклам авиалайнера, с высоты птичьего полета город казался им маленьким, словно игрушечным. Казалось, его можно уместить на раскрытой ладони.
«До чего же крохотный,» – думала Амана, любуясь родным городом. – «А уж жители в нем с такого расстояния кажутся и вовсе как муравьишки. Наверно, нас именно такими и представляют инопланетяне.»
Город цвел и благоухал – весна понемногу изживала себя и перерастала в роскошное лето. Приземлившись на крышу Школы Уфологии, ребята выбрались из легкой машины и вдохнули полной грудью свежесть утреннего воздуха. С крыши было удобно наблюдать за пробуждением Плэнет. Слышалось едва уловимое жужжание невидимых кондиционеров. Неспешно двигались пустующие пешеходные дорожки, между высотными домами мелькали первые авиамобили, ранние продовольственные лавки приготовили свою продукцию на выдвижных лотках.
– До чего же приятно вернуться к современному миру со всей его цивилизацией! – сказал Том, любуясь красотами городского пейзажа.
– Точно, – поддержал его Илья. – Окунуться в прошлое, чудом законсервировавшееся в городках наподобие Студеного озера, конечно, любопытно. Но возвращаться домой намного лучше!
Словно услышав прозвучавшую фразу и поощряя мнение говорившего, к уфологам подлетел миниатюрный торговый лайнер-автомат и выкинул магнитный поднос с тремя пластиковыми чашечками, доверху наполненными горячим ароматным кофе. В городе было принято делать для жителей приятные сюрпризы, особенно по утрам, когда хорошее настроение является непременным условием для дальнейшего существования.
Ребята не могли не принять любезный жест гостеприимности и, глотнув бодрящего согревающего напитка, спустились внутрь здания, где их с нетерпением ожидал доктор Йовков. Конечная цель их акции располагалась в пункте отправки – в кабинете ректора.
Йордан Михайлович встречал ребят с распростертыми объятиями. Снова пришлось пить кофе – на этот раз не растворимого, а натурального, в зернах, смолотого по старой традиции вручную пять минут назад и вытекающего тонкой густой струйкой из носика кофеварки. Сливки, сахар и конфетюр в ассортименте соответственно прилагались.
Беседа длилась более часа, в течение которых ребята докладывали в непринужденной форме о проделанной работе и полученных результатах по делу с таинственным исчезновением людей в Студеном озере. Ректор внимательно выслушал ребят, лишь иногда перебивая их увлекательный рассказ немногочисленными вопросами, касающимися деталей расследования. После того, как вся информация – большей частью конфиденциальная, не подлежащая разглашению за пределами кабинета ректора – была передана из первых уст, Йордан Михайлович наконец позволил себе расслабиться. Больше всего в этой истории его тревожила мысль о возможности военных действий.
– Хорошо, что все обошлось, – в голосе ректора слышалось нескрываемое облегчение. – Население Студеного озера многим обязано вам, ребята. Если бы не ваше своевременное вмешательство в дело об исчезновении, мне бы никакими силами не удалось бы предотвратить надвигающуюся катастрофу. Не думаю, что все благополучно обошлось бы несколькими выстрелами. Мы часто не отдаем себе отчет в том, что Земля неспособна объявлять войну иным цивилизациям, что необдуманные поступки подобного рода лишь ускорят исчезновение нашей планеты с карты Вселенной. В наших же интересах хранить мир как на родной планете, так и в отношениях с другими…
– А вы думаете, инопланетяне еще прилетят к нам? – спросила Амана. – Вдруг им не понравились результаты эксперимента с биороботами, и они пое6ряли к землянам интерес?
Выражение обеспокоенности на лице Йордана Михайловича сменилось радостной улыбкой.
– Я почти на сто процентов уверен в обратном, дорогая моя девочка! Человеческая природа, не поддающаяся никакой схематизации психология людей – вещи настолько тонкие и в большинстве неуловимые для исследователей! Если уж нам самим мир собеседника подчас кажется темным и недоступным, то каково приходится умам чужеродным! Нет, нет, проведенный эксперимент раскрыл для них только сам факт загадки. Очеловечившиеся роботы, вышедшие из-под контроля – на мой взгляд, это не влезает ни в какие рамки! Вот увидите, нам еще не раз придется наблюдать их тщетные попытки раскусить тайну человечества.
– Тем более, что одного из своих они все-таки оставили, – добавил Илья. – Правда, я уже сомневаюсь, что в Андрюше Лебедеве осталось что-либо от изначально заданной программы. Нужно было поболтать с ним еще, может, узнали бы что-нибудь интересное…
– Ничего, пусть это останется на долю Вити Якушкина, – сказал Том. – Вот было смеху, когда мы с самого утра рассказали ему про ген человечности. Он жутко обрадовался, а потом схватил свои журналистские прибамбасы и выбежал из гостиницы, как ошпаренный. Уверен, что на этот раз он не упустит свой шанс прославиться и не выпустит из своих цепких когтистых лап бедного Андрюшу!
В этот момент створки двери бесшумно разошлись по вертикали, и в кабинет вбежал – нет, влетел – только что упомянутый Якушкин. Он был необычайно растрепан – по всей видимости, не только снаружи, но и внутри. Взбудораженный, горящий взгляд журналиста, казалось, был в состоянии воспламенить легковозгораемые предметы. Перед собой в вытянутой руке он нес, как священное знамя, только что вышедший экземпляр «Московских новостей», на первой странице которого красовалась Витина сенсационная статья с объемным изображением Андрюши Лебедева в обнимку со счастливым автором репортажа.
– Вот!!! – заявил он, положив перед уфологами журнал и, будучи не в состоянии что-либо говорить, обессиленно плюхнулся напротив в мягкое кресло.
– Как Бурундуков? – осторожно поинтересовался Илья. – Его брови уже вернулись в положенное место? Очки целы?
Якушкин ограничился тем, что довольно кивнул головой, поскольку в данный момент поглощал в жутких количествах минеральную воду из Родника, установленного на столике.
– А как чувствуют себя твои конкуренты? – осведомилась Амана. – Кондратий их не хватил?
– О-о! – протянул Витя, отрываясь от трубочки. – Это было шикарное зрелище: вытянувшиеся лица с разнообразными оттенками – от зеленого до смертно-бледного (чудная гамма!), злостные взгляды, шипение, кое-кто втихаря даже рвал на себе волосы от досады! В общем, полнейший триумф! Сказочный миг! Такое бывает только раз в жизни! И всем этим обязан вам, ребята!
Растроганный до слез Якушкин вскочил с кресла и неожиданно набросился на растерявшихся уфологов. Вполне невинная цель пожатия рук в порыве благодарности обошлась ректору разбившимся кофейным сервизом на четыре персоны, перевернутым столиком и испачканной остатками кофе обивкой дивана. Впрочем, подобные мелочи нисколько не омрачили счастье журналиста…
Проводив ребят, доктор Йовков задумался о такой серьезной проблеме, как счастье близких. «Как мало нужно приложить усилий, чтобы одарить человека радостью!» – подумал он. «Мы все заботимся о вещах вселенского масштаба, а о дорогих людях, которые рядом с нами, порой забываем. А ведь все начинается именно с семьи… До чего же мы бываем жестоки и несправедливы!»
И, дабы немедленно исправить эту грубую, непростительную ошибку, Йордан Михайлович подошел к видеофону и набрал домашний код. Спустя десять секунд на экране высветилось спокойно-непроницаемое лицо супруги. «Как давно я не видел ее улыбки!» – мелькнуло укором.
– Добрый день, дорогая! – интонация получилась слишком уж мягкой. Профессор откашлялся. – Я тут подумал: мы целую вечность не ужинали вместе…