Тот самый Ааз
Статус: Переводчик с изврского
Пол: мужской
Последнее посещение: 21 июля 2021 03:52
Дата регистрации: 15 января 2014 06:43
Дата рождения: 15 августа 1969
Город: Базар-на-Деве
О себе: Читаю всё, что не приколочено. Что приколочено - ввиде табличек, объявлений, мемориальных досок - тоже читаю. Немного перевожу и пишу.
Любимые авторы: много
Любимые жанры: Постапокалипсис, "неоготика", Стимпанк, Мистическая Сказка, Магический Реализм, Ужасы и Мистика, Социально-психологическая фантастика, Женское фэнтези (не путать с ЛФ!), Young-adult fiction.
Любимая музыка: pop-punk
Любимые цитаты: "Мы не выбираем времена. Мы можем только решать, как жить в те времена, что выбрали нас". Дж.Р.Р.Толкин "Я убежден, что всякое человеческое существо рождается, чтобы написать книгу, и ни для чего другого. Не важно, гениальную или посредственную, но тот, кто ничего не напишет, — пропащий человек, он лишь прошел по земле, не оставив следа". Агота Кристоф
Автор страниц: Сергиевский Константин
Редактируемые страницы авторов: Хендерсон Зенна , Корин Глеб , Лю Кен , Роджерс Брюс Холланд
  • 1
  • На странице:
Книголюб Света
Книголюб Света 2 июня 2021 13:20
Большое спасибо Вам за те эмоции, которые вызывают Ваши рассказы и переводы. Они не оставляют равнодушной.
Тот самый Ааз
Тот самый Ааз 28 апреля 2021 02:00
Мать оборотня
(Венди Никел, перевод К.Сергиевский)

В понедельник Джереми Сандерс проснулся черепахой.
Джереми не всегда был черепахой. Конечно же,  в ту дождливую ночь пять лет назад его мать родила не черепаху. Но в данный момент, и это невозможно было отрицать, он был черепахой – от изящного, похожего на клюв рта до шероховатого панциря и чешуйчатого кончика хвоста. Не в силах выпрыгнуть из своей кровати, как обычно это делал, он с глухим стуком свалился на пол, этот звук заставил замереть сердце его матери, а ноги стремительно понесли её из гостиной в детскую.
Если её и удивил зеленоватый оттенок кожи, покрывавшей его лицо, она не подала виду. Осторожно помогла ему перевернуться со спины на брюхо, взяла на руки и понесла вниз, почти так же, как делала каждое утро, хотя в этот раз старалась не оцарапаться о его когти. Сегодня на завтрак были зелень и морковь, и Джереми ел их гораздо охотнее, чем когда был человеческим мальчиком.
В тот день мать отвела его к пруду. Выбрав затенённую скамью неподалёку от отмели, она в щель между широкими полями шляпы и верхним краем раскрытого романа наблюдала, как он спускается к воде. Она размышляла о том, почему сын вдруг стал черепашкой, и как долго захочет ею оставаться. Ей казалось несправедливым, что другие мальчики могут бегать, прыгать и играть в мяч, в то время как её сын вынужден медленно передвигаться на коротеньких толстых ножках.
Однако Джереми, похоже, эти проблемы совершенно не беспокоили. Он купался в мерцающих отмелях пруда и грелся под золотистыми солнечными лучами, пока другие дети не принеслись к пруду со школьного двора, чтобы бросать в воду камни и ловить лягушек, после чего мать встала, отряхнула юбку и позвала его домой.
Тем вечером, когда он втянул голову в панцирь, а она разложила вокруг него одеяла, мать прошептала ему на ухо слова, которые, она знала, сын поймет даже будучи черепахой.
 
Во вторник Джереми проснулся птицей – великолепной  птицей с рубиновым оперением и большим хохолком на голове.
Он взлетел со стропил и запел во весь голос, восторженно вскрикивая от новоприобретенных способностей. Ещё бы, со своего насеста на книжном шкафу он мог оглядеть всю комнату, и мог летать быстрее, чем когда-либо получалось разогнаться на велосипеде. Какой мальчик не мечтал бы стать птицей?
Мать открыла пакет с семенами подсолнуха и насыпала их на тарелку, пытаясь за лёгкой улыбкой скрыть своё беспокойство. Ей придется позвонить своему парикмахеру и отменить назначенный во второй половине дня визит, а ещё сообщить няне, что сегодня её услуги не понадобятся. Старая Миссис Бартлс с её больными коленями сегодня просто не поспевала бы за ним.
Она постаралась, чтобы сын не заметил, как собираются морщинки у неё на лбу, пока тот проверял силу своих крыльев во дворе, взлетая всё выше и выше, пока не превратился в маленькую точку на фоне синего как океан неба.
Без ежемесячного посещения парикмахера отросшие серебристо-серые корни волос были более заметны, чем обычно, когда мать и сын пробирались в городской парк. Джереми вспорхнул и нырнул в залитые солнцем кроны деревьев, а мать, затаив дыхание, украдкой наблюдала за ним. Каждый раз, когда он проносился рядом, она непроизвольно сжимала руки,  но всякий раз вслух восхищалась его изящными пируэтами.
Наступил вечер, и она устроила для него в кровати гнездо из льняных полотенец. Она поцеловала его, пожелала спокойной ночи и прощебетала нежные слова, понятные даже певчим птицам.
 
В среду Джереми проснулся рыбой – блестящей серебристой рыбкой с сияющей как звёзды чешуей и похожими на молочный мрамор глазами.
Он барахтался на кровати, беззвучно открывая рот, когда мать услышала эту возню и осторожно отнесла его на кухню. Обычно она терпеть не могла касаться склизкой и влажной рыбьей чешуи, но сейчас это не имело значения. Она наполнила водой большую стеклянную вазу, полученный на день рождения подарок, и запустила сына внутрь, где он принялся носиться кругами, выражая свою признательность.
Весь день она сидела у чаши и читала ему рассказы о море. Она читала о волнах и штормах, о китах и акулах, о пиратах, обретающих в бурных морях богатство и славу. Её сердце ныло, ей хотелось, чтобы он рассказал, почему вдруг стал рыбой – но рыбы, как нам известно, не могут говорить. Наступила ночь, она отнесла вазу к его кровати, укрыла одеялом, и её почти беззвучные слова прокатились по глади воды.
 
В четверг Джереми проснулся тигром.
Он когтями в клочья разорвал своё постельное бельё. Зубами изгрыз подоконник. Взвыл от отчаяния, когда его похожие на варежки лапы не смогли повернуть дверную ручку, и весь дом затрясся, когда он ударил головой в стену.
Мать сидела в коридоре, прижавшись спиной к двери, и пела его любимые песни, пока он не успокоился. В полдень она вытащила из садового сарая самую высокую лестницу и поставила рядом с его окном, откуда смогла забросить через разодранные шторы сырой ростбиф и целую курицу.
Весь день, пока солнечный свет проникал сквозь шторы, он бродил по комнате, бушевал и рычал. К тому времени, когда он наконец устал и уснул, голос матери охрип от пения, а глаза покраснели от слёз.
Когда из комнаты донеслось ровное, сонное дыхание, она тихо подкралась внутрь. Сняла потрёпанные шторы, подметала расколотые куриные кости и накинула мягкое покрывало на кошачью фигуру сына. Она что-то прошептала ему в мохнатое ухо, и даже во сне мальчик, спрятавшийся внутри зверя, радостно дёрнул хвостом от ее слов.
 
В пятницу перед рассветом мать Джереми на цыпочках подошла к его комнате. Она на мгновенье в нерешительности остановилась у двери, мучаясь вопросом, каким она обнаружит сына сегодня. Горло всё ещё саднило после колыбельных, которые она прошлым вечером пела беснующемуся тигру. Что, если сегодня сын стал чем-то таким, к чему она не готова? Что если он обернулся волком? Или акулой? Или ужасным ядовитым пауком?
Она приблизилась к его кровати, стараясь ступать как можно тише, но прежде чем откинуть одеяло, она наклонилась и тихо прошептала их секретные слова.
 
В пятницу Джереми проснулся мальчиком – маленьким худощавым кареглазым мальчиком, с веснушками на щеках и острыми коленками, покрытыми пятнами травы и царапинами.
Мать приготовила ему  на завтрак оладьи, и он пролил сироп на рубашку. Он смеялся, когда мать щекотала ему подбородок губкой для мытья посуды, и после завтрака они отправились гулять в парк.
Перед сном, когда Джереми лёг в кровать, она пальцем откинула прядь волос с его лица и поцеловала в лоб. Когда его глаза мальчика закрылись, беззаботные радости дня сменились беспокойством. Что принесёт завтрашний день? Она никогда этого не знала.
Смахнув непрошенную слезу, она наклонилась и прошептала их тайные слова, слова, которые на любом языке всегда означали одно и то же: «Что бы ни произошло, я всегда буду любить тебя».
 
Конец
Тот самый Ааз
Тот самый Ааз 31 декабря 2020 10:07
С наступающим Новым Годом, друзья.
Пусть следующий год будет лучше. Проще. Добрее.
Тот самый Ааз
Тот самый Ааз 13 июля 2020 14:42
Разбирал на растопку старые детские тетрадки, наткнулся на этот листок. Не помню, 3й или 4й класс, в школе проходили известную всем сказку "Волшебное слово", на дом задали написать короткую историю про какое-нибудь из вежливых слов. Вот мой и написал.
По-моему, вполне законченный микрорассказ получился, неплохо для первой пробы пера. Решил с вами поделиться.
 
Germiona V Гюльчетай
Germiona V Гюльчетай 21 июня 2020 21:15
Сережа, с праздником, с днём медработника! Будь здоров .
Поздравляю с новым домой!))) Это круто.
С днём отца) терпения тебе вагон и маленькую тележку!
sm258
Тот самый Ааз
Тот самый Ааз 9 апреля 2020 04:16
СЛЁЗЫ КОСМОСА
(Лора Килпатрик, перевод К.Сергиевский)

Вид ядерных взрывов из космоса завораживает. Ослепительно яркая вспышка, а затем разбухают,  растут  и расплющиваются, как шляпка шампиньона, злые облака.
Я смотрю на них через небольшое окно в пустынном багажном отсеке. Детям, включая подростков вроде меня, доступ на смотровую площадку запрещён. Психиатры считают, что наблюдение за гибелью нашей планеты повредит нашим хрупким умам.
Станция остановила вращение, чтобы взрослые могли непрерывно наблюдать как гибнет мир, а это означает, что искусственная гравитация отключена. Мой зад остается приклеенным к скамье только благодаря вшитым в одежду сильным магнитам, но голова до сих пор кружится. Я никогда не забиралась столь высоко – под словом «высота» я имею в виду расстояние до Земли, а не свой социальный статус. Я полагала, что со всеми лекарствами, которыми накачан мой организм, я должна ощущать хотя бы слабое чувство эйфории. Но я такая же бесстрастная как эта станция, парящая в двухстах милях над поверхностью планеты.
Я не слышу, как мальчик подходит ко мне, и не замечаю его, пока магниты не щёлкают по скамье рядом со мной. Я слишком подавлена, чтобы удивиться.
– Ребекка, – приветствует он меня.
– Ли Джан, – холодно отвечаю я.
Прежде я никогда с ним не разговаривала, мне это запретили. Но когда на космической станции, заполненной взрослыми и детьми, всего двое подростков, невозможно не замечать друг друга. Не слишком приятно видеть рядом врага, но для корпорации, финансировавшей эту станцию, не важно, кто мы и откуда – пока нам есть чем заплатить за билет. Поэтому здесь люди из разных стран – Америка, Китай, Россия; все мы делаем вид, что не ведём счёт и не болеем за свои стороны.
Ли Джан не похож на сына самого богатого магната Китая. Он долговязый, тихий, неприметный, со старомодной парой очков в круглой оправе, постоянно сползающих на кончик носа.
В темноте ночи Северную Америку можно различить только по группам огней, отмечающих самые крупные города. Нью-Йорк, округ Колумбия, Атланта. Один за другим они мигают, озаряясь вспышками взрывающихся бомб,  вздымающиеся вслед за тем подсвеченные алыми отсветами облака подобно искрам медленно тают во тьме.
Ещё один взрыв. Даллас исчезает в одну секунду. Взрывная волна, вероятно, достигла нефтяных месторождений моего отца. Наше ранчо превращается в груду щебня. Пламя пожирает поросшие полевыми цветами луга. Мои друзья испаряются прежде, чем слова прощания успевают сорваться с их губ. А мои лошади, Антерос и Аполлон? Они наверняка мчатся на запад, к горизонту. Ноздри расширяются, кровь закипает. Поворот головы, последний взгляд. Смертоносное облако отражается в их остекленевших глазах, а затем ...
Мне следовало прислушаться к папиному совету и отпустить их, прежде чем мы уехали. Но я надеялась, что вся эта всеобщая истерия закончится без последствий.
Благодаря успокоительным, я чувствую только странное разочарование, как при просмотре малобюджетного фильма. На протяжении последних нескольких дней врачи предписали давать антидепрессанты всем кто младше восемнадцати лет, поэтому мы не зацикливаемся на том факте, что все, кого мы знаем, сейчас умирают.
– Не стоит беспокоиться, – Ли Джан говорит по-английски безупречно, и это почему-то меня раздражает. – Всё скоро закончится.
Я усмехаюсь.
– Мой отец говорит, что мы выиграем войну.
– Мой отец говорит то же самое.
– У нас больше бомб.
– А наши намного мощнее.
Мы молчим, пока Северная Америка проплывает по нами, уступая место Азиатскому континету.
– Смотри! – указываю я на новую вспышку. – Думаю, это Пекин.
Он странно вздыхает и задыхается, глядя на полыхающий фейерверком Китай. А потом я понимаю, что он плачет. По крайней мере, мне так кажется. Слёзы космоса совсем не похожи на слёзы земли. Влага просто скапливается в углах его глаз, а потом маленькие пузырьки высвобождаются и  уплывают.
Я с изумлением и ужасом смотрю на него.
– Тебе не давали успокоительные?!
– Давали. Только я выплёвывал их, выходя из лазарета. Я хочу... хочу всё помнить.
Он прижимает колени к груди, снимает свои дурацкие очки и замирает в оцепенении. Внезапно нас окружают капли слёз, парящие в невесомости как маленькие капли дождя. Я заворожено смотрю, как они разлетаются по сторонам, подсвеченные световым шоу за окном.
– Моя собака, – всхлипывает он, уткнувшись лбом в колени. – Знаю, что все умирают, но продолжаю думать о своей собаке.
Его голос срывается в конце фразы, словно он злится на себя. Мир умирает, а он оплакивает глупое домашнее животное.
– Я тоже продолжаю думать о своих лошадях, – признаюсь я.
Он поднимает заплаканное лицо и морщит лоб, словно собирается задать мне какой-то вопрос. Но встречает мой отстранённый, скучающий взгляд, и его губы растягиваются в смущённой улыбке.
– Прости. Я пришёл сюда не для того, чтобы плакать.
Ну, вот и всё. Он понял, что мои эмоции лишь на мгновение вышли из под контроля. Я неспособна на сочувствие. Я почти что зомби. Но когда я касаюсь одного из его шариков-слёз, я кое-что ощущаю. Зависть.
– Я тоже хочу поплакать.
– Звучит немного забавно.
– Я не могу ждать, – категорически заявляю я.
– Потерпи. У тебя будет много времени на то, чтобы плакать.
Много времени. Да. Я тоже слышала, как шептались учёные. Их разговоры о ядерной зиме, которая может задержать возвращение на десятилетия. Достаточно надолго, чтобы понимать, что я не вернусь уже никогда. Они уже обсуждают, как будут манипулировать нашими генами, чтобы наши дети могли адаптироваться к жизни в космосе. Ходят разговоры о том, что подросткам  будут стирать воспоминания о Земле, чтобы мы не сходили с ума.
Стереть из памяти Антероса и Аполлона. Забыть мягкое прикосновение их носов. Выкинуть из головы воспоминания о том, как я мчусь галопом по равнине, и ветер развевает мне волосы…
Возможно, сказывается действие лекарств. Возможно, мне необходимо хоть что-то почувствовать. Прежде чем я успеваю сказать себе «нет», я поворачиваюсь к Ли Джану и обнимаю его. Он тянется навстречу мне, одной рукой обняв за плечи. Мой подбородок плотно прижимается к изгибу между его шеей и плечом.
Возможно, когда пройдёт действие лекарств, я пожалею об этом. Наверное, буду избегать встреч с Ли Джаном  несколько недель. Но сейчас мы стоим, прижавшись друг к другу, окруженные роем мерцающих капель, наблюдая, как сотни дымных грибов и сверхновых звезд расцветают над землёй, словно ожидая, когда на них прольются слёзы космоса.
Тот самый Ааз
Тот самый Ааз 28 марта 2020 12:53
Дистанционное обучение.
Севку разбудили истошные крики Бешеного Лягушонка, поставленные сигналом на будильник смартфона. Громко замычав и с трудом разлепив глаза, мальчик ткнул кнопку «дремать» и повернулся на другой бок. Заснуть снова не удалось.
Весенние каникулы официально продлили до середины мая, только какие же это каникулы, если приходится подниматься в половине восьмого утра? Школы закрыты, но чтобы дети не расслаблялись, учителя придумали «дистанционное обучение». Попробуй пойми их – то запрещают планшеты в школу приносить, то, пожалуйста, – учитесь дистанционно, через интернет.
Вздохнув, Севка выбрался из кровати и поплёлся на кухню. Одно хорошо – умываться и чистить зубы никто не заставляет, можно сразу переходить к завтраку. Напор воды в кране был слабый, но всё же удалось нацедить полчайника. Сгущёнка закончилась ещё позавчера. Развести сухое молоко без комочков, как это хорошо получалось у мамы, Севка так и не научился. Выбрав в раковине тарелку почище (так вчера и не договорились с братом, чья очередь мыть посуду), насыпал в комковатое молоко шариков «Несквика». Сухих завтраков оставалось два больших пакета. Когда всё ещё только началось, родители зачем-то накупили макарон и гречки, которую Севка терпеть не мог. Да и в любом случае кашу варить он не умел.
Восемь десять. Пять минут до начала урока. Перед тем как открыть страницу сайта «Учимся дома»,  Севка, хмурясь, просмотрел ленту последних новостей на «Яндексе».
Вот на весь экран ноутбука появилось лицо классной руководительницы, Василисы Лаевны. Выглядела она хуже чем вчера, часто кашляла и сморкалась в забавный фиолетовый платок с розовыми осьминожками. По боковым сторонам экрана поочерёдно открывались маленькие окошечки с невыспавшимися физиономиями одноклассников. Олег, Артур, Машка, Никита, Оля. Последним зарегистрировался Федька – он и раньше в школу постоянно опаздывал. Ира, Лена и Сашка так и не появились.
Урок сегодня продолжался не долго. Василиса Лаевна не стала задавать вопросы по домашке, быстро прочитала темы по русскому и математике, задала задание по «окружайке» - выучить столицы государств, названия которых начинаются на буквы на И, К, Л. Потом она попрощалась с учениками – как то по особенному попрощалась, не как обычно – и отключилась от сети. Ученики с сайта ушли не сразу, переговаривались жестами и надписями на бумажках, потому что голосовая связь была только через учителя. Ну, это всё же был хоть какой-то способ общения, поскольку телефоны работали только на связь с экстренными службами, а соцсети и мессенджеры отключили, чтобы «остановить распространение фейковых новостей и паники».
Потянувшись, Севка вылез из-за стола. С минуту постоял у комнаты старшего брата. Внимательно прислушивался, стараясь уловить звуки кашля или дыхания. В том, что Вовка до сих пор не выбрался из постели, не было ничего удивительного. Брат, по его собственным словам. «положил на эту дистанционку», до поздней ночи сидел в интернете и просыпался только к обеду. Убедив себя, что брат ещё спит, мальчик пошёл к родительской спальне.
Тяжёлый запах ощущался даже через закрытую дверь. Старые спортивки, которыми Вовка заткнул щель между полом и дверью, не слишком его удерживали. В службу, занимавшуюся вывозом трупов, старший брат позвонил ещё два дня назад, как только родители умерли. Усталый женский голос ответил, что приедут и заберут, но никто до сих пор так и не появился. Когда неделю назад умерла бабушка, одетые в белые комбинезоны люди приехали за телом через два часа. Умерших, как говорят, свозили на Ледовую Арену.
Севка уткнулся лбом в дверной косяк и собирался заплакать. С удивлением обнаружил, что плакать не может. Слёзы кончились. Дверь словно стала барьером, разделившим надвое жизнь. Отрезавшим то, что было раньше от того, что будет сейчас и потом.
Вернувшись в комнату. Севка прилежно сел за домашнюю работу, выписал в столбик названия государств на И, К, Л., стал отыскивать по атласу  названия их столиц. Отметил про себя, что Исландии и Латвии больше не существует, это он вчера прочитал в ленте новостей.
А ещё он вспомнил, как вчера по одному из пока работающих телеканалов серьёзный дядька с усами и в очках объяснял, что дети болеют в лёгкой форме и умирают редко. А это значит, что у человечества есть шанс.
Мальчику хотелось верить, что он не заразится и не умрёт. Но он помнил, что всего месяц назад такие же умные и серьёзные дяди говорили с экрана телевизора, что начавшаяся эпидемия не страшнее обычного гриппа, что в стране достаточно больниц, врачей и лекарств.
Вздохнув, Севка вернулся к домашней работе.
Учиться, надеяться и ждать.
Ничего другого не оставлось
КОНЕЦ
  • 1
  • На странице: