— А я был уверен. И я устранился только потому, что нечестно состязаться с калекой.
Поллианна была в совершенном недоумении.
— Понимаешь, — продолжал Джейми, — полноценный человек не может состязаться с гандикапом. Это закон чести. Я отошел в сторону, хотя один Бог знает, чего это мне стоило. И вот я выясняю, что между вами ничего нет. Однако тут же я выясняю и нечто еще. Что другой претендует на твою руку.
— Кто?
— Джейми сказал, что это Джон Пендлтон. Так вот он не калека. И я даю ему возможность. Если ты любишь его…
Поллианна смотрела на Джимми изумленным взглядом:
— Джон Пендлтон? Что ты такое говоришь? При чем здесь я?
Джимми просиял от радости и протянул руки навстречу девушке:
— Так, значит, это все вздор! Конечно же! Я уже все вижу по твоим глазам.
Но Поллианна внезапно изменилась в лице:
— Джимми, расскажи, что ты об этом слышал?
— Какая разница? Главное, что ты не любишь его! То есть любишь как достойного хорошего человека — и все. Это все выдумки нашего беллетриста. Я бы и не поверил ему, если бы не то, что твоя мать…
В ответ Поллианна глухо застонала и закрыла лицо руками. Джимми приблизился к ней, стал гладить и обнимать за плечи:
— Поллианна, девочка, ты разбиваешь мне сердце! Ты ведь любишь меня. Почему ты не хочешь в этом признаться?
— Джимми, а ты думаешь, что он любит меня по-настоящему? — спросила она с придыханием.
Джимми помотал головой:
— Не думаю. А впрочем, я ведь не знаю. Откуда мне знать? Главное то, что ты не любишь его. Ты свободна, и это дает мне надежду. — Он взял ее за руку и попытался обнять. — Можешь пока не давать мне согласия, но только не отталкивай меня сразу.
— Нет, нет, Джимми, я не должна. Я не могу! — Своими маленькими руками она старалась оттолкнуть от себя Джимми.
— Так что же, ты хочешь выйти за него замуж?
— О, нет… А может быть, да! Наверно, так нужно, — слабо пробормотала она.
— Поллианна!
— Не надо, не смотри на меня так, Джимми!
— Поллианна! Ты разбиваешь мне сердце!
— Да, я, может быть, разобью оба наших сердца. Но нельзя, чтобы сердце этого человека было еще раз разбито.
Джимми поднял голову. Глаза у него пылали. С победным криком он заключил Поллианну в объятья и прижал ее к своей груди.
— Вот теперь я знаю, что ты любишь меня. Ты сказала, что разобьешь и свое сердце. Неужели ты думаешь, что я теперь хоть кому-то тебя уступлю? Поллианна, скажи мне теперь прямо, что ты меня любишь. Вот теперь!
Поллианна какое-то время стояла перед ним молча.
— Я люблю тебя, Джимми, ты для меня дороже всех на свете. Но даже с тобой я не буду счастлива, если я… Я сначала должна знать, что я свободна.
— Но кто же тебя неволит, скажи!
— Джимми, надо мной тяготеет прошлое. Женщина разбила сердце Пендлтона, и это была моя мать. Он пережил многие годы одинокой, безрадостной жизни. Если за все это он ищет утешения во мне, как я могу ответить отказом? Почему ты не хочешь понять?
Джимми, однако, не хотел понимать, как ни горячо спорила и убеждала его Поллианна. Она была так взволнована, что Джимми приходилось ее успокаивать.
— Джимми, дорогой, нам надо подождать. Вот все, что я пока могу тебе сказать. Скорее всего он не любит меня. Но тем не менее это надо проверить. Давай подождем, пока все выяснится. Ведь мы можем подождать?
И как ни противилось все его существо, ему пришлось дать согласие:
— Хорошо, моя девочка, пусть будет по-твоему… Но, кажется, такого еще нигде не бывало, чтобы мужчина ждал, пока любимая им и любящая девушка будет выяснять, хочет ли другой человек взять ее в жены.
— Но человек, полюбивший дочь как повторение ее матери, — это ведь тоже такая редкость!
— Хорошо, моя девочка. Пусть будет по-твоему. Я уезжаю назад в Бостон. Но я оставляю тебя не потому, что я чем-то недоволен. Я оставляю тебя, чтобы убедиться, что ты любишь меня на самом деле! — И он жестом как будто бы отпустил ее на свободу.
30. ДЖОН ПЕНДЛТОН ВОЗВРАЩАЕТ КЛЮЧ
![Возвращение Поллианны (Юность Поллианны, Поллианна вырастает) i_030.png](https://litlife.club/books/99802/read/images/i_030.png)
На обратном пути в Бостон Джимми думал о том, чего больше теперь в его душе: радости, негодования или досады? Поллианна любит его, а значит, ее мучит страх, что она может его потерять.
Он понимал в то же время, что ожидание будет недолгим. Ключ от шкатулки в руках у Джона Пендлтона. Не пройдет и недели, как он повернет ключ — но что окажется внутри?
В четверг, придя навестить Поллианну, Джон Пендлтон по какому-то знаку свыше застал Поллианну на том же самом месте, где она в воскресенье говорила с Джимми.
Ею внезапно овладел ужас.
— Вот оно, уже в дверях! — Она вздрогнула и непроизвольно отвернулась, как будто собиралась сбежать.
— Подожди, Поллианна, — начал Джон Пендлтон, — я именно тебя хотел видеть. Ты не прочь, если мы зайдем туда? — спросил он, поворачивая к летнему домику. — Я хочу поговорить с тобой об одной вещи.
— Ну что ж, конечно! — отвечала она с напускной веселостью. Поллианна чувствовала, что она начинает краснеть. Удивительно, что он выбрал для разговора тот самый домик, с которым связывался у нее образ Джимми. «Ну почему, почему именно тут?» — задавала она себе мучительный вопрос.
— Прекрасный вечер, не правда ли? — улыбаясь, обратилась Поллианна к Джону Пендлтону.
Он не отвечал. Расположившись в старом шезлонге, он ждал, когда Поллианна сядет напротив, чтобы начать разговор. Она уже ненавидела себя за то, что дала Джимми обещание, связанное с возможным замужеством.
Пендлтон ни разу не посмотрел ей в глаза, потому что был погружен в свои мысли. Наконец он обратился к ней.
— Поллианна!
— Да, мистер Пендлтон.
— Ты помнишь, каким я был, когда мы впервые повстречались?
— Ну да.
— Какой-то человеконенавистник, не правда ли?
На душе у нее было ужасно, но она все-таки засмеялась.
— Вы мне и тогда нравились, сэр, — ответила Поллианна и вдруг с ужасом подумала, какой смысл он мог вложить в ее слова. Она хотела что-то уточнить, исправить, но понимала, что поздно. Теперь она должна была выслушать свой приговор.
— Благословенно твое чистое сердце! Ты сама не знаешь, что сотворила со мной твоя детская вера.
Поллианна было запротестовала — она не заслуживает таких похвал. Но он настаивал на своем.
— Это все ты — и больше никто, — повторял гость, а потом добавил: — А ты помнишь, как я тебе однажды сказал: «дом становится домом благодаря присутствию ребенка и хозяйки»?
— Да, вы, кажется, говорили что-то такое. Но бывают исключения из правил. Ваш дом все равно хороший и настоящий.
— Но ты знаешь, что я хотел создать дом в полном смысле слова. И знаешь, что стало с моими надеждами. Но я не виню твою мать. С тем человеком, каким я в ту пору был, она не была бы счастлива… Но вот что удивительно? Что ее дочурка своей маленькой рукой привела меня на тропинку нового счастья!
Поллианна чувствовала, что ее начинает колотить озноб. — Но, я… я…
Однако мистер Пендлтон весело улыбнулся и жестом как будто отвел ее протесты.
— Да, Поллианна, это произошло еще тогда, давно… Твоя утешительная игра.
— Ох! — вырвался у Поллианны выдох облегчения.
— И вот с тех пор я все время менял свои привычки, характер, пока не стал совсем другим человеком. Но в одном отношении я никак не могу перемениться. — Он сделал паузу, с грустью посмотрел на нее. — Я по-прежнему не считаю домом жилище без ребенка и хозяйки.
— Ну ребенок, положим, уже есть, хотя он давно уже не ребенок, — попыталась отшутиться Поллианна. — Вы понимаете, что я говорю о Джимми.
Мистер Пендлтон довольно усмехнулся:
— Ну это можно было не уточнять. Да, он уже не ребенок, и поэтому мне тем более хочется иметь в доме хозяйку. — Голос его слегка дрогнул. — Так вот, Поллианна, если бы ты была на моем месте и тебе предстояло бы своротить этот тяжелый камень — я имею в виду предложение руки и сердца — с чего бы ты начала?