— Все, что ты сделала, конечно, очень хорошо, но только лучше бы ты этого не делала.
Выражение радости сразу исчезло с лица Нэнси. Она выглядела обиженной и перепуганной.
— Но мисс Полли… То есть я хотела сказать миссис Чилтон, — поправилась она. — Как же я могла допустить, чтобы вы…
— Довольно, Нэнси. Оставим это. Я не хочу сегодня вести разговор. — И обычной своей гордой походкой она удалилась из комнаты. Через минуту Нэнси и Поллианна услышали, как поворачивается ключ в двери ее спальни на верхнем этаже.
Нэнси не знала что делать.
— О, мисс Поллианна, что же это такое? Скажите, что я сделала не так? Я ведь хотела как лучше. Мне казалось, я все устроила как надо.
— Ну конечно, — бормотала Поллианна, вытаскивая из сумочки носовой платок. — Вы тут навели такой идеальный порядок. Все просто восхитительно.
— Но ей не понравилось.
— Ей все понравилось, уверяю вас. Она только не хочет нам показать, что ей понравилось. Это навело бы на разговор о другом… Ах, Нэнси, как хорошо, что мне есть с кем поплакать! — И, припав к плечу миссис Даргин, Поллианна громко зарыдала.
— Ах, значит, ты думаешь, дело не во мне? — говорила Нэнси, одной рукой обнимая девушку, а другой нащупывая уголок фартука, заменивший ей носовой платок.
— Понимаешь, я не могла заплакать, пока она была тут. Мне тоже в первый момент было очень тяжело. Представляю себе, каково ей!
— Да, мое солнышко, — утешала Поллианну Нэнси. — И наверно, я чем-то ее взволновала.
— Нет, Нэнси, ты тут ни при чем. Это у нее такой характер. Она не хочет показывать, как ей невыносимо тяжело после смерти доктора. Ей легче всех настроить против себя. Она и со мной так. Я ее изучила с некоторых пор.
— Да, солнышко. — В ее лице еще было несколько суровое выражение, но слова звучали все теплее и ласковее. — Овечечка ты моя! Конечно, я все равно рада, что осталась. Ради тебя!
— Ну все, милая! Я уже успокоилась. Спасибо тебе. Прости, что я тебя задержала. Тебе ведь нельзя тут оставаться…
— Отчего же? Я, пожалуй, останусь, — фыркнула Нэнси.
— Но ты ведь теперь… Я хотела сказать, что у тебя Тимоти.
— Ну он согласится одну ночь побыть без меня. И, кстати, он просит сам, чтобы ради тебя я осталась в услужении.
— Нет, Нэнси, вот этого мы не допустим. Нам сейчас нельзя никого брать… Я начну работать. И пока положение не поправится, нам придется на всем экономить. Так говорит тетя Полли.
— Да что же ты думаешь, я возьму с нее хоть шиллинг? — Но, посмотрев на девушку, она оставила в комнате эхо своего протестующего возгласа и пошла переворачивать на противне кур.
Поужинав с Поллианной, миссис Тимоти Даргин согласилась все же, чтобы муж отвез ее домой, но попросила разрешить ей почаще наведываться и помогать.
Взойдя наверх к тете Полли, Поллианна застала ее в привычной теперь для миссис Чилтон позе — сидящей, закрыв ладонью глаза.
— Давай потушим свет, — предложила Поллианна.
— Как хочешь.
— Правда ведь, Нэнси все чудесно устроила?
Миссис Чилтон не проронила в ответ ни слова.
— Где она только достала столько разных цветов? Она везде их расставила — и внизу, и в обеих спальнях!
Тетя Полли по-прежнему не проронила ни слова. Поллианна бросила на нее задумчивый взгляд, а потом продолжала воодушевленно:
— Я видела старого Тома, там, в саду. Его совсем скрутило. Ссутулился, как колесо. Он много про тебя расспрашивал.
Тетя Полли наконец повернулась к племяннице и растерянно посмотрела на нее:
— Поллианна, скажи, что нам теперь делать?
— Жить. Находить в жизни радость. — Поллианна почувствовала, однако, что теперь ее слова звучат не слишком убедительно.
— Ну повзрослей, Поллианна! Уже пора становиться серьезной. Это очень серьезный разговор. Что мы будем делать дальше? Ты знаешь, что доходы почти ниоткуда не поступают. Конечно, в доме есть кое-что из дорогих вещей. Впрочем, мистер Харт сказал, что сейчас я много не выручу от их продажи. Какая-то мелочь еще лежит на депозите, еще какая-то малость туда поступит, но опять же это будут гроши… Итак, остается дом. Но дом не подашь к столу и не наденешь на себя. И потом он чересчур велик для нас двоих. Продать его удастся разве лишь за полцены, если только не найдется кто-нибудь очень желающий.
— Нет, прошу тебя! Расстаться с этим прекрасным домом, полным замечательных вещей!
— Мне и самой жаль. Но ведь надо же нам с тобой что-то есть.
— Да, я знаю. И у меня, к сожалению, зверский аппетит. И я еще радуюсь тому, что я такая прожорливая.
— Тебе бы только радоваться! Лучше ответь, что нам делать! Хоть раз в жизни поразмысли серьезно.
Что-то сразу переменилось в облике Поллианны.
— Я сейчас думаю очень серьезно. Знаешь что? Мне надо начать самой зарабатывать на хлеб.
— Ну вот, надумала, нечего сказать. Дочь Харрингтонов пойдет сама зарабатывать свой хлеб.
— Ой, ну к чему эти предрассудки? Если дочь Харрингтонов не пропадет в беде, ты должна этому только радоваться. И потом беда — это вовсе не позор, тетя Полли.
— Ты, может быть, и права, но согласись, что мы занимали в Белдингсвиле известное положение. И после этого едва ли приятно сознавать, что мы сели в лужу!
Поллианна молча раздумывала о чем-то, уставясь в одну точку.
— Хоть бы был у меня какой-то талант! Если бы я что-то умела делать лучше других, — вздохнула девушка, — а то пою так себе, играю посредственно, шью, вяжу, штопаю не хуже, но и не лучше других. Все не на том уровне, чтобы можно было этим заработать. Между прочим, — заговорила она, помолчав с минуту, — я могла бы готовить или заниматься хозяйством. Помнишь, в Германии, когда Гретхен несколько дней к нам не приходила, я взяла на себя ее обязанности и у меня выходило совсем не плохо. Только я все же не пошла бы к людям кухаркой.
— Господи, только этого еще нам не хватало! — Тетя Полли вся передернулась.
— Но в то же время если я буду делать эти дела в нашем доме, то мы сэкономим на прислуге. Дайте попробовать. Все же хоть какая-то была бы от меня польза. Я, увы, не родилась человеком, который, как говорят, дорого стоит.
— Перестань говорить вздор, Поллианна! Если бы доктор…
Поллианна вдруг вскочила со стула и закружилась по комнате:
— Тетя, ну не мучьте вы себя! Почему вы уверены, что за эти дни я не разовью в себе какой-то талант? И вообще, в создавшемся положении много увлекательного. Это так здорово — захотеть чего-то, а потом ожидать, как это постепенно приходит. А когда ничем не рискуешь и уверен заранее, что все у тебя есть, можно сделаться таким занудой! — И она весело рассмеялась.
Но миссис Чилтон по-прежнему было невесело. Она лишь вздохнула и снова сказала:
— Ну повзрослей же, Поллианна. В твои годы уже нельзя оставаться таким ребенком.
18. ПОВОД ДЛЯ ОГОРЧЕНИЯ
![Возвращение Поллианны (Юность Поллианны, Поллианна вырастает) i_018.png](https://litlife.club/books/99802/read/images/i_018.png)
Первые дни в Белдингсвиле оказались нелегкими для миссис Чилтон и Поллианны. Приходилось приспосабливаться к обстоятельствам, а это никому не дается легко.
От путешествий и впечатлений приходилось переключаться на заботы о том, где можно подешевле купить масло и как перехитрить ворюгу мясника. Прежде они всецело располагали своим временем, а теперь дни надо было расписывать по минутам. Друзья и соседи с радостью, наперебой звали к себе в гости, и Поллианна от души радовалась этим приглашениям, а миссис Чилтон обычно находила повод для отказа и всякий раз прибавляла потом:
— До чего же людям любопытно взглянуть, как тяжело Полли Харрингтон примириться с бедностью.
О докторе миссис Чилтон заговаривала редко, но Поллианна знала, что она беспрерывно думает о нем. Да и ее молчаливость и вздорность были не более чем панцирь, за которым она скрывала свои подлинные, глубинные чувства.
За этот месяц Поллианна несколько раз говорила с Джимми. Встреча с ним и Джоном Пендлтоном в доме миссис Чилтон получилась скучная и натянутая, вернее, она не была таковой, пока в гостиную не спустилась миссис Чилтон. Правда, потом она переживала и укоряла себя в том, что Джон Пендлтон перестал у нее бывать. Между тем Джимми продолжал приходить то с цветами, то с книгой для тети Полли, то просто так. Поллианна принимала его со всем своим обычным радушием, а тетя Полли ни разу не выходила к нему.