— Перестань! Я этого не опасаюсь.
— А вот я опасаюсь!
— Но, Полли, подумай о том, что она уже сотворила за последнее время. Вспомни миссис Сноу, Джона Пендлтона, ведь они преобразились даже гораздо больше, чем миссис Кэрью. И благослови, Господь, нашу Поллианну, чтобы и дальше она изменяла людей к лучшему.
— Да, пусть она и дальше помогает людям, — согласилась миссис Чилтон, — но не надо, чтобы она возомнила о себе невесть что. Конечно, в некотором смысле она уже что-то про себя знает. Она знает, что научила людей своей утешительной игре и тем самым сделала их счастливее. Что ж, это хорошо. Она придумала игру, а играют все вместе. Наедине с тобой я даже могу сказать, что Поллианна прочитала нам с тобой одну из самых сильных проповедей, какую я только слышала в своей жизни. Но я боюсь, что наступит момент, когда ей станет об этом известно. Я не хочу этого. Ну хватит, довольно. Да, вот что. Я решила, что этой осенью мы с тобой поедем в Германию вместе. Сначала я не хотела тебя брать, потому что не хотела бросать Поллианну одну. Но я ее и не брошу. Просто она поедет вместе с нами.
— С нами? Так ведь это будет замечательно!
— Да, я так решила. Более того, я намерена остаться там надолго, если, конечно, ты не будешь возражать. Помимо всего прочего, я не хочу, чтобы Поллианна оставалась в Белдингсвиле. Ее здесь просто могут вконец испортить. Но как ты думаешь, Томас, она не слишком будет страдать от разлуки со своими друзьями?
— Трудно сказать. Но вообще-то вспомни, что я не хотел уезжать отсюда именно из-за Поллианны. Поэтому нам лучше поехать в Германию ненадолго, а потом благополучно возвратиться на насиженное место. Да и оставлять свою практику мне не хочется.
— Ну что ж, когда-нибудь мы вернемся, — удовлетворенно вздохнула тетя Полли.
16. В ОЖИДАНИИ ПОЛЛИАННЫ
![Возвращение Поллианны (Юность Поллианны, Поллианна вырастает) i_016.png](https://litlife.club/books/99802/read/images/i_016.png)
В городке Белдингсвиле царило волнение. Никогда еще с тех пор, как Поллианна вернулась из санатория и стала ходить, не было тут так шумно в каждом дворике и на каждом углу. И виновницей опять стала Поллианна. Вновь ожидали ее возвращения, но теперь Поллианна была двадцатилетней девушкой. Шесть зим она провела в Германии, а шесть лет путешествовала по свету вместе с доктором Чилтоном и его женой. За все это время она только один раз навестила Белдингсвиль и провела в нем всего четыре недели. Тогда ей было шестнадцать лет. А теперь они с тетей Полли вернулись в Белдингсвиль, решив обосноваться здесь надолго.
Но доктор не сопровождал их. Полгода назад городок был потрясен и опечален вестью о внезапной кончине доктора Чилтона. После этого все думали, что миссис Чилтон и Поллианна сразу же возвратятся в свой родной дом, но они решили еще задержаться. Миссис Чилтон надо было оправиться от своего горя.
Чуть погодя по городу прошли слухи, что у миссис Чилтон очень плохо с деньгами. И, пожалуй, это были не только слухи. Несколько железнодорожных компаний, за счет которых существовало поместье Харрингтон, разорились в пух и прах.
Другие вклады были ничтожны. От имения покойного доктора доходы тоже были невелики. Он был небогатый человек и за эти шесть лет вконец исрасходовался. Так что новая весть, о том, что миссис Чилтон возвращается назад в Белдингсвиль, ни у кого не вызвала удивления.
И вот старое имение Харрингтон, заброшенное на долгие годы, вновь распахнуло окна и растворило двери. Снова в доме хозяйничала Нэнси — теперь все звали ее миссис Тимоти Даргин — она все отмывала и отчищала до блеска.
— Никаких указаний мне не давали, нет, нет! — поясняла Нэнси любопытным друзьям и соседям, которые толпились сперва у калитки, а потом, осмелев, вторглись во двор. — Конечно, у мамы были ключи, она время от времени заходила, следила за порядком. А тут приходит письмо, что они с мисс Поллианной пожалуют в пятницу и надо проветрить комнаты, постелить белье и оставить ключ под ковриком у боковой двери.
— Подумайте! — продолжала она. — Меня просто обидели. Можно подумать, что я позволю им, бедняжкам, распоряжаться тут одним после трудной дороги! Они уж думают, что я теперь стала сама такая госпожа, что не дам себе труда посидеть и подождать их! Господи, я больше никогда не увижу доктора, мир его доброму сердцу! И ведь они вконец разорены. Вы слышали про это? Какое несчастье! Я просто не могу примириться с мыслью, что мисс Полли стала просто бедной женщиной.
Но особенно доверительно и охотно Нэнси разговаривала с приятным юношей, у которого был твердый взгляд и необычайно обаятельная улыбка.
— Да, ты ведь виделся с ней. Расскажи мне про нее.
В глазах Джона Пендлтона промелькнула хитринка:
— О, а я думал, что когда Поллианна станет взрослой, она не будет тебе нравиться.
— Она красивая?
— Ох уж эти молодые люди! — разочарованно вздохнул Джон Пендлтон. — Всегда у них первый вопрос — красивая ли?
— Но все-таки да или нет? — допытывался юноша.
— Ну уж об этом судить тебе, я здесь не судья. Наверно, ты будешь разочарован. Если тебе нужны идеальные черты лица, черные кудри и все такое, то ты, пожалуй, найдешь Поллианну дурнушкой. Мне кажется, ее беда в том, что она убеждена в своей непривлекательности. Когда-то она мне говорила, что хочет заслужить себе в другой жизни черные кудри. А в прошлом году в Риме я слышал от нее кое-что еще. Разговор был про то, что она мечтает, чтобы кто-то написал роман, и пусть у его героини будут прямые волосы и носик с веснушками. Хотя она думает, что многим девочкам это не понравится.
— Как же я узнаю прежнюю Поллианну!
— Да она никуда не делась! — задумчиво улыбнулся Джон Пендлтон. — И потом я считаю, что она красива. У нее удивительные глаза. И она просто излучает здоровье. Она вся дышит юностью, весной, понимаешь? И когда она говорит, то так светится изнутри, что, право, становится безразлично, что у нее не такие уж правильные черты.
— Она все еще играет в свою игру?
Джон Пендлтон ласково улыбнулся:
— Я почти уверен, что играет. Но она теперь не говорит об этом вслух. Впрочем, мы ведь с ней встречались всего три раза.
— Ты меня слегка встревожил. Понимаешь, ведь эта игра очень много значит для людей. В нее играет весь наш городок. И для меня просто невыносимо думать, что она ее бросила и больше не будет играть. С другой стороны, я не очень представляю себе взрослую девушку в такой роли… Увещевать каждого, чтобы он находил радость во всем. В общем, мне не нравится, что она стала взрослой.
— Я бы не расстраивался на твоем месте, — возразил старший собеседник. — Поллианна была для нас как очистительный ливень, и в метафорическом смысле, и в буквальном. Мне думается, что ее принципы крепко заложены в ней, хотя, может быть, она теперь ведет себя сдержаннее. Бедная девочка, теперь игра опять ей понадобится, чтобы выносить все тяготы жизни.
— Ты имеешь в виду, что миссис Чилтон потеряла деньги? Они теперь будут бедными, да?
— Да, они могут просто обнищать. Потому что им теперь не из чего делать деньги. Все вклады миссис Чилтон погорели начисто, а поместье бедняги Тома маленькое, и там тоже все обросло долгами. Раньше их могла поддерживать его профессия, но увы! Если бы он закончил одну свою работу в Германии, он обеспечил бы на всю жизнь и Полли, и Поллианну, но, увы, он не позаботился об этом.
— Да, я вижу, что дела плохи.
— И это еще не все. Через два месяца после смерти Тома я встречался в Риме с миссис Чилтон и Поллианной. Тетушка была в ужасном состоянии. К вдовству прибавился денежный крах — двойной удар! Она все повторяла, что не желает знать ни о Белдингсвиле, ни о его жителях. Она всегда была гордячкой, но сейчас это уже переросло в пунктик. Теперь ей кажется, что весь городок осуждал ее поздний брак с Чилтоном, что никто не посочувствует ей в ее скорби и что все будут злорадствовать теперь, когда она разорена. Словом, она полна предубеждений, чаще всего необоснованных. Но бедная Поллианна! На ней будут теперь срывать зло. Вот когда ей самой больше, чем всем нам, понадобится ее игра.