“В год восьмой… хранитель печати, заведующий всем, что есть и чего нет, заведующий храмами, закромами и белой палатой, хранитель Врат Юга…”[154]
Даль тонула в сероватой дымке зноя, но на острове было прохладно — северный ветер боролся с наступающей с юга жарой, отгоняя ее назад, в пустынные, сожженные степи.
Начальник Юга долго смотрел вдаль на гробницы предков, потом жестом приказал присутствовавшему рабу налить по последнему бокалу вина. Угощение было окончено, гости поднялись и последовали за хозяином во внутренние покои дворца. Они очутились в квадратной, не очень высокой комнате, отделанной с изяществом и вкусом великих времен Менхеперры.[155] Гладкие белые стены были у пола украшены широким светло-синим бордюром со сложным прямолинейным орнаментом из белых линий, у потолка шла узкая полоса из цветов лотоса и символических фигур, изображенных синей, зеленой, черной и белой красками на фоне матового золота.
Потолок, очерченный узкой полоской черных и золотых клеток, пересекался четырьмя параллельными брусками из дерева глубокого вишневого цвета. В промежутках между брусками вся поверхность потолка была покрыта пестрым узором золотых спиралей и белых розеток на меняющихся в шахматном порядке красных и голубых квадратах.
Широкие косяки дверей из гладких полированных досок кедра окаймлялись узкими черными полосками, прерванными множеством двойных поперечных голубых черточек.
Ковер, несколько складных стульев из слоновой кости с верхом из леопардовой шкуры, два кресла черного дерева с золотой инкрустацией и несколько ящиков на ножках, служивших одновременно столиками, составляли все убранство просторной и светлой, наполненной чистым воздухом комнаты.
Кабуефта не спеша уселся в кресло, и его резкий профиль четко обрисовался на белоснежной стене. Сановники придвинули стулья поближе, главный писец встал у высокого столика черного дерева, инкрустированного золотом и слоновой костью.
На блестящей доске стола лежал свиток папируса с красно-белой печатью. По знаку начальника Юга писец развернул свиток и застыл в почтительном молчании.
Командующий войсками, тощий, с лысой головой, без парика, подмигнул маленькому плотному каравановожатому, давая понять, что сейчас начнется разговор, для которого они созваны.
Действительно, Кабуефта склонил голову и заговорил, обращаясь ко всем присутствующим:
— Их величество, владыка обеих стран Черной Земли, жизнь, здоровье, сила, прислал мне поспешное письмо. В нем повелел их величество совершить неслыханное — доставить в город живого носорогого зверя, какие обитают за страной Вават, отличающегося чудовищной силой и свирепостью. Много зверей из дальних стран Юга доставлялось живыми в Великий Дом в прошлые времена. Люди “Города” и люди Тамери-хеб видели больших обезьян, жирафов, зверей Сетха и земляных свиней,[156] свирепые львы и леопарды толпой сопровождали великого Усермар-Сотепенру,[157] и даже сражались с врагами Та-Кем[158] но никогда не было поймано ни одного из носорогов… С незапамятных времен владыки Юга доставляли Черной Земле все потребное из стран черных; казалось, для них не было невозможного. Я хочу продолжить этот славный обычай: Та-Кем должен увидеть живого носорога. Я призвал вас, чтобы посоветоваться, каким наиболее легким способом мы сможем доставить в Кемт хотя бы одного из этих страшных зверей… Что скажешь ты, Нэзи, видавший столько славных охот? — Он обратился к начальнику охот, хмурому, тучному человеку, вьющиеся волосы, темная кожа и горбатый нос которого выдавали его происхождение от гиксосов.
— Неописуемо страшен зверь южных степей, кожа его непроницаема для копий, сила подобна силе слона, — заговорил Нэзи с важностью. — Нападает он первый, круша и давя все, что станет на его пути. В яму его не поймать: грузный зверь неминуемо покалечится. Но если сделать большую охоту и разыскать матку с детенышем, то можно, убив мать, захватить в плен детеныша и доставить его в Кемт…
Кабуефта сердито стукнул по подлокотнику кресла:
— Семь и семь раз к ногам Великого Дома, моего владыки, припадаю я! Тьфу на тебя, — палец владыки Юга ткнул в оторопевшего начальника охот, — который грешит против их величества! Мы должны доставить им не полуживого малыша, а зверя — нефер-неферу,[159] в цвете сил, внушающего полную меру страха. И нельзя ждать, пока детеныш подрастет у нас в плену… Повеление надо выполнить с быстрой готовностью, тем более что зверь этот водится далеко от Врат Юга.
Каравановожатый Пехени посоветовал отправить сотни три наиболее отважных воинов без оружия, с веревками и сетями, которые смогут поймать чудовище.
Командующий войсками Сенофри недовольно поморщился; нахмурился и Кабуефта.
Тогда каравановожатый поспешил добавить, что можно и не отправлять воинов, а заставить нубийцев самих поймать зверя.
Кабуефта покачал головой, искривив рот презрительной усмешкой:
— Времена Менхеперры и Сотепенры давно миновали — презренные жители страны Нуб уже не согнуты в покорности. Сенофри знает, с какими усилиями и хитростями мы сдерживаем вожделения их голодных ртов… Нет, это не годится, нам придется самим выполнить повеление.
— Если вместо воинов пожертвовать рабами… — осторожно вставил Сенофри.
Задумавшийся Кабуефта оживился:
— Клянусь Маат, ты прав, мудрый начальник войска! Я возьму из тюрем мятежников и беглецов, этих наиболее смелых рабов. Они поймают чудовище.
Начальник охоты недоверчиво улыбнулся:
— Ты мудр, владыка Юга, но осмелюсь спросить: чем заставишь ты идти рабов на верную смерть от страшного чудовища? Угрозы не помогут — ты сможешь поставить против смерти только смерть. Какая им будет разница?
— Ты знаешь зверей лучше, чем людей, Нэзи, поэтому оставь мне людей. Я обещаю им свободу. Те, кто уже шел на смерть ради нее, пойдут еще раз. Вот почему я хочу взять мятежных рабов.
— И выполнишь обещание? — снова спросил Нэзи.
Кабуефта надменно выпятил нижнюю губу:
— Владыки Юга не унижаются до лжи перед рабами. Но назад они не вернутся… Оставим это… Лучше скажи мне, сколько людей понадобится для того, чтобы схватить зверя, и далек ли путь до мест, где он обитает.
— Нужно две сотни людей. Зверь растопчет половину, остальные задавят его кучей и свяжут. Через две луны начнется время наводнения, в стране Нуб пойдут дожди, травы степи оживут. Тогда звери пойдут на север за травой, и их можно будет найти у самой реки, в области шестой ступени. Самое главное, чтобы поймать зверя недалеко от реки, иначе воины не доставят чудовище весом в семь быков живым. А по реке мы сплавим его в большой клетке до самого “Города”…
Начальник Юга соображал, что-то подсчитывая, губы его шевелились.
— Хет![160] — сказал он наконец. — Полтораста рабов достаточно, если люди будут хорошо биться. Сотню воинов, двадцать охотников и проводников. Ты примешь начальство над всеми, Нэзи! Приступай к делу безотлагательно. Сенофри отберет надежных воинов и мирных негров.[161]
Начальник охоты поклонился.
Сановники покинули комнату, посмеиваясь над новым поручением Нэзи.
Кабуефта усадил писца и стал диктовать письмо начальнику тюрем обоих городов, расположенных у Врат, — Неб и Севене.
154
Подлинная надпись в переводе Голенищева.
155
Менхеперра — тронное имя Тутмоса III, фараона-завоевателя, крупного государственного деятеля (1501–1477 гг. до н. э.).
156
Зверь Сетха (окапи) — своеобразное жирафоподобное животное из древней, родоначальной для жирафов группы. Ныне уцелело только в дремучих лесах Конго; ранее водилось во всей Африке и было многочисленно в дельте Нила. Древние египтяне взяли с него образ своего грозного бога Сетха. Земляная свинья, по-египетски та-рири (трубкозуб), — своеобразное роющее африканское млекопитающее.
157
Усермар-Сотепенра — тронное имя Рамзеса II (1229–1225 гг. до н. э.), великого завоевателя.
158
Прирученные львы участвовали в сражениях Рамзеса II с хеттами.
159
Нефер-неферу — наилучший.
160
Хет! — Да будет!
161
Мирные негры — так назывались в Египте негры, служившие в войсках и полиции.