ПУТЬ ОТРЕЗАН, ПУТЬ ОТКРЫТ
Что делать? Выход в свой мир перекрыт. Другого способа покинуть остров не было, нет и не будет. И вдруг…
— Я, кажется, придумал. Жди меня здесь, — тихо сказал Гав и бросился в заросли.
Лишь покачивающиеся кусты отмечали его извилистый путь в сторону асфальтовой дорожки. Вскоре лохматый хвост мелькнул в разрыве листвы, уже на отрезке асфальта, и исчез.
Прислонясь спиною к скале, Пальчик опять задремал, как и в тот раз под баньяном, в ожидании Гава. Ему было зябко, он глубоко засунул кисти рук в карманы своей курточки. Что же такое задумал Гав? Может, побежал посоветоваться украдкой со сторожем?.. А, впрочем, ничего, вероятно, не выйдет… Со стражей — не справиться. И домой им — никогда не вернуться… Главное, он, Пальчик, теперь не сможет спасти своё море. А ведь ему пришла гениально-простая мысль, как это сделать. Когда ещё в машинном зале у человека с трубкой спросили, спят ли «там» по ночам, — Пальчик тогда вдруг чуть не подскочил: а что если…
Становилось всё холодней, он заснул. Ему приснился странный, ещё более холодный, зимний сон… Он шёл по тому же парку, расцвеченному морозными узорами. Повсюду валялись замёрзшие птицы с красными точками у клюва на толстом насте. Многоплечие сосны и ели осыпались сухой и искристой снежной пылью… Он неожиданно вышел к неизвестному водопаду. Весь водопад застыл, неподвижно низвергаясь всё более укорачивавшимися книзу сосульками, начинаясь огромными и кончаясь крохотными — мал мала меньше… Или — наоборот? — нижние казались самыми большими, постепенно уменьшаясь кверху. Водопад словно схватило морозом в единый миг так, что даже все бесчисленные брызги, отлетевшие от бывших струй, тоже застыли в воздухе — градинами и градинками, соединяясь с сосульками ледяными ниточками и паутинками. Внезапно донёсся какой-то зычный трубный звук. Водопад сразу ожил, заревел, полетели брызги… и пропал.
Пальчик открыл глаза. Это бегущая по дереву белка обдала его снежком. По-прежнему было холодно… Но вот зычный трубный звук повторился — и уже близко!
Что это? Над кустами, там, где была асфальтовая дорожка, величаво плыли две слоновьи головы. На шее у первого слона восседал Гав и кричал:
— Берегись! Мы — идём!!
В просветах листвы на дорожке показались знакомые звери из цирка: львы, медведи, кабаны, собаки… С дерева на дерево, ухарски вопя, перелетали обезьяны. Грозный отряд замыкали рычащие тигры.
Пальчик, поспешно обогнув скалу, выскочил ко входу в пещеру. Здесь было повыше: лучше видно. Ошеломлённая стража, теряя фуражки и бросая на ходу дубинки, уже драпала без оглядки вниз от пещеры и разбегалась по пляжу в разные стороны — стремительно, как ртуть по столу.
— Ты же сам обещал их спасти, — заявил Гав, когда прибыл во главе своего внушительного отряда. — Не знаю, как ты, а они нас уже спасли! Теперь выполняй своё обещание.
— Ну, если поочерёдно, то… — смутился Пальчик. — Но слоны всё равно в лифт не войдут.
Пёс пошептался со слонами.
— Они говорят, что войдут, — перевёл Пальчику Гав. — Не побоятся.
— Я имею в виду — не вместятся!
— Не волнуйся. Они заверяют, что ужмутся. За дело, друзья! Слоны и медведи быстро расширили проход в пещеру. Это было неудивительно при их-то силе и сноровке. Удивительно другое. Звери, один за другим набиваясь в кабину лифта, действительно ужимались, съёживались, становились меньше, пока не поместились — все. Чудеса да и только, но они ведь так старались!.. Впрочем, и сам лифт, как мы знаем, не был обычным.
— Морского котика забыли! — всполошился Пальчик.
— Котика мы выпустили в море, — успокоил Гав. — Захотел остаться, но только на воле. Теперь им его не поймать — он учёный.
В тот миг, когда Пальчик уже закрывал дверь, в кабину внезапно влетела и воткнулась в стену, как копьё, острая лыжная палка. Это подкрался и злобно метнул её какой-то жирняк.
Пальчик захлопнул дверь, и Гав нажал… кнопку своего этажа. Оказалось, он взял её с собой и припрятал здесь, в пещере.
На шестом он вышел и бодро взмахнул лапой:
— До свиданья! Не скучайте! А кнопку вставляю — заезжай.
— Прощай. Прощай, милый Гав… — грустно сказал Пальчик. Он знал, что говорил.
СЫН ВЕЛИКАНА
Долго потом вспоминали в приморском городе, где жил Пальчик, о торжественной процессии дрессированных диких зверей, которая шла по улицам к цирку. Слоны трубили и вставали на дыбы, как лихие кони. Медведи отплясывали ламбаду с кабанами. Тигры, львы и собаки прыгали одновременно друг через друга. Обезьяны, подскакивая, словно на батуте, крутили в воздухе немыслимые сальто-мортале… А впереди всей процессии невозмутимо шагал какой-то мальчишка в драной одежде.
Свободных вольеров в новом цирке оказалось предостаточно. Пальчику не составило особого труда пристроить здесь всех зверей. Помогли родители — к счастью, они были на работе, — и, что немаловажно, сам директор. Правда, поначалу он растерянно спросил:
— Откуда столько?..
— Беспризорные, — ни капли не покривил душой Пальчик.
— Берём, — согласился деловой директор. — Но, если найдутся хозяева, то…
— Не найдутся, — заверил Пальчик.
Мама, папа, даже директор нет-нет да и поглядывали на него так, словно сомневались в том, что это именно он перед ними. «Неужели меня так долго не было?» — удивлялся он.
Ничего подобного. За окном виднелись на здании телеграфа большие часы. Они показывали не просто время, но и день, месяц, год, — Пальчик отсутствовал всего 45 минут. Оказывается, на «восьмом этаже» время текло побыстрее, чем на «седьмом». А уж со своим собственным миром и сравнивать нечего.
Он не знал, поймут ли его звери без переводчика Гава, но всё же сказал, расставаясь с ними:
— Вам здесь понравится. Я сам мечтаю тут работать. Мы будем часто видеться. А если кому и разонравится, устроим в зоопарк или отправим в далёкие жаркие страны. К нам в порт, знаете, сколько заморских судов приходит!
Очевидно, звери его все-таки поняли. Закивали слоны, львы, тигры, медведи, кабаны, собаки…
— До скорой встречи, мои дорогие, милые, хорошие, — и пожал ближнему слону хобот обеими руками.
— Ну, про зверей ты нам потом всё объяснишь, — сказала ему уже дома мама.
— Сначала посмотри в зеркало.
— Да-да, — скрывая улыбку, солидно добавил папа.
— Погодите, — вдруг спохватился Пальчик. — Где у нас ножовка?..
Он не стал дожидаться ночи. Человек с трубкой правильно сказал в машинном зале: «По ночам там, конечно, спят». Ещё проспишь! Нет, лучше всё сделать сейчас.
Пальчик схватил коробку с инструментом и выскочил на лестничную площадку, хлопнув дверью. Смелым сопутствует удача: кабина лифта стояла внизу, в подъезде никого не было.
Мама и папа, оставшись одни, сели и разом вздохнули.
— Я его просто не узнаю, — сказала мама.
— А я сложно не узнаю.
— Как?..
— Сложный он человек. Непростой, — улыбнулся папа.
— Вечно ты всё усложняешь.
— А ты — упрощаешь. Оба они рассмеялись.
Пальчик вернулся с отпиленным верхом кнопочной панели: виднелись цифры «6», «7» и «8».
— Может, ты нам объяснишь… — начал папа.
— Пусть сначала посмотрится в зеркало, — повторила мама.
Пальчик подошёл к большому зеркалу в коридоре. И посмотрел. Лицо как лицо. Но…
Он снова вырос. Да как! Из коротких брюк торчали голые щиколотки, из лопнувших башмаков — пальцы ног, а из рукавов разодравшейся по швам курточки — кисти рук. Теперь он был ростом с любого мальчишку своего возраста. Нет, всё же выше!
— Не знаю, с каким номером я буду выступать в цирке, — тихо сказал Пальчик, — но название уже знаю — «Восьмой этаж».
Долго он рассказывал им в этот день о своих похождениях. Родители даже не знали, чему верить, а чему — нет.
— Ну, пусть, — принял, так сказать, условия игры папа. — А зачем ты отпилил разом все три этажа? Достаточно было бы — только самый верхний. Ведь главное в том, чтобы они не смогли вызвать кабину к себе на «восьмой».