«Молодые люди в былые дни не сталкивались с такой мощной сексуальной волной, которая выплеснулась на страницы книг, театральные подмостки, экраны кинотеатров», – заявил английский политик доктор Драммонд Шилс. Я обратил особое внимание на то, что на первое место в списке жертв он поставил книги. Я понимаю чувства доктора Шилса, но все время задаю себе вопрос: а, вообще-то, надо ли обсуждать сексуальную тему? Я приехал в Европу из страны, где в прошлом открытый разговор о сексе был строго запрещен. Видимо, увидев в таком подходе ограниченность, мои лондонские друзья стали укорять меня: «Но ведь это красота, искусство, в конце концов, тема секса интересует людей». В ответ я не говорил ни слова, только кивал головой. Но так хотелось признаться доктору Шилсу, что этот массовый сексуальный психоз, к сожалению, пришел и в мою страну. Он путешествует повсюду, словно хочет контролировать весь мир. Но если он обладает такой властью, почему ему не надо предоставлять страницы книг? Что касается издательского мира Лондона, то меня больше интересует вот что. Издатели, похоже, подстрекают авторов жестко писать об актуальных проблемах, словно они – газетчики, собирающие новости. И будто издатели, писатели и журналисты должны работать в одной связке, дабы угодить публике, алчной до сиюминутного чтения новинок. Например, во время итало-абиссинской войны в течение шести месяцев появилось огромное число книг об Абиссинии и Италии, затем настала пора Испании, Австрии, Китая, Японии, Германии, теперь пришла очередь Чехословакии, Польши. Похоже, что если бы не было такой массы агрессоров, издатели, писатели, журналисты умерли бы от голода. Дует какой-то злой ветер по всему миру, который никому не приносит ничего хорошего. То тут, то там случаются трагические происшествия, аварии, кризисы. По всей видимости, издатели, писатели, журналисты и не мечтают о простой скромной жизни.
Честно говоря, я восторгаюсь лондонскими журналистами. Мне нравятся английские газеты, потому что в них слышатся разные голоса мира. Я особенно благодарен воскресным газетам, которые дают мне духовную пищу в унылые выходные дни. «Почти все в газетах, – говорит Сирил Жоад, зав. кафедрой философии одного из лондонских колледжей, – до определенной степени неправда, какие-то факты опускают, что-то преувеличивают, другое искажают, а некоторые сведения подвергают строгому отбору». Но я думаю, не каждый верит газетам на сто процентов. Все редакторы отлично знают это. Старая китайская мудрость гласит: «Если вы полностью верите тому, о чем пишется в книгах, лучше откажитесь от книг». Современный мир блестяще подтвердил эту стародавнюю мудрость. А вот вам древняя китайская притча:
«Вернувшись домой после трехлетней учебы за границей, уроженец одного из государств эпохи Чжаньго – Борющихся царств (403-221 гг. до н.э.), назвал мать по имени. «После трех лет учебы, – спросила удивленная мать, – почему ты называешь меня по имени, нарушаешь этикет наших предков?» – «На мой взгляд, самая главная добродетель, – ответил сын, – не отличаться от Яо и Шуня (двух мудрейших правителей китайской древности). Их обоих звали по имени. Кроме того, я превыше всего чту Небо и Землю, а их тоже величают по имени. А ты не превосходишь в добродетели Яо и Шуня, а в величии – Вселенную. Поэтому, обращаясь к тебе по имени, я поступаю по справедливости». «Мой дорогой сын, – возразила мать, – ты, конечно, думаешь, что применяешь на практике то, чему тебя научили, но вся беда в том, что делаешь ты это буквально. А я бы хотела, чтобы ты оставил в покое мое имя. Есть определенные принципы, которые упомянуты в книгах, но это не значит, что им надо следовать необдуманно. Так что лучше тебе перестать называть меня по имени».
Этот сын, конечно, полагал что он изучал книги с большим усердием и свидетельствует матери свое нижайшее почтение, но он не предусмотрел ее взгляда на жизнь. Действительно ли книги помогают поведению в жизненных обстоятельствах, а может быть, их полезность целиком зависит от читателя? Хотя люди получают немало разнообразных знаний из книг, сомневаюсь, что многие извлекают из них пользу. Я могу честно сказать, что не так уж много почерпнул из высказываний Платона, Аристотеля или Декарта, когда читал их, потому что не мог отождествить их со средой, в которой обитаю. Точно так же я не уверен, что западный человек осознает многое из мудрости Конфуция (хотя опубликована бездна его изречений), кроме тех избранных, кто специально изучает его идеи. Речь, конечно, идет прежде всего о тех синологах, что преподают взгляды Конфуция подающим надежды студентам. Конфуций говорил: «Если знаешь – говори, что знаешь. Если не знаешь – говори, что не знаешь. Это и есть истинное знание». Многие ли в наше время скажут, что ничего не знают о Китае, если они изучали его?
Но все-таки чтение книг – одна из самым больших радостей в жизни. Некоторые говорят об искусстве чтения. Я мало забочусь об этом, люблю читать ради удовольствия, когда есть время. И мне не столь важно, что читать. Я нахожу любой текст достойным внимания с той или иной точки зрения. Когда я углубляюсь в чтение книги, я забываю о еде, питье, сне. Моя комната в Китае всегда в беспорядке, повсюду – книги. И с членами моей семьи на этот счет у меня бесконечные споры. Однажды я сказал, что хотел бы быть погребенным в книгах. Это случилось, когда вошли слуги и попытались убрать все книги, лежавшие вокруг кровати. В конце концов я получил в семье кличку «книжный червь». Но вот что интересно. Наградив меня этим прозвищем, домашние перестали вмешиваться в стиль моей жизни. Приехав в Лондон, я не изменил своим привычкам: порядка в моей библиотеке не стало больше. Однако мы с горничной отлично понимаем друг друга и оба оказались в выигрыше: она не делает лишнюю работу, а я избавлен от вмешательства. Однажды я также наградил именем «книжный червь» одну мою английскую знакомую, но она была очень недовольна этой кличкой. Вот уж поистине, «то, что для одного пища, для другого – яд». Я таким прозвищем горжусь. Должен сказать, что когда я читаю, то нередко гримасничаю или жестикулирую. А вот лондонцы, как я заметил, когда читают книги в автобусах и поездах, выражают себя как-то странно, абсолютно непохоже на их обычное поведение. Когда я вижу ввалившиеся глаза и две глубокие линии от обеих сторон носа вниз к уголкам рта, то чувствую, что передо мной очень серьезный читатель. Иногда близорукий джентльмен постоянно крутит головой слева направо и читает с помощью маленького увеличительного стекла, которое он подносит близко к книге. В таких случаях я начинаю думать о своих собственных жестах. Когда я читаю китайскую книгу, то двигаю головой вверх-вниз и справа налево, потому что текст напечатан именно так: вертикально справа налево. Моя американская знакомая как-то сказала мне, что западные люди всегда выражают недовольство тем, что китайцы все делают шиворот-навыворот: справа налево, сверху вниз, во всяком случае, когда читают. «Кстати, в английских газетах, – продолжала она, – только главные новости помещаются в центре полосы, и вы можете читать двумя способами – справа налево и слева направо». Интересное наблюдение, не правда ли? Думаю, мы должны величать редакторов этих газет посредниками между Западом и Востоком.
Я крайне редко читаю в общественных местах просто потому, что боюсь не найти места для своей книги. Но чтение время от времени в библиотеке Британского музея доставляет мне истинное удовольствие. Когда я устаю, то, вытянув ноги, смотрю вокруг и наблюдаю за читателями. Впрочем, порой оглянувшись, я не вижу лиц – только лес книг, в котором спрятались посетители. А иногда вижу перед собой лишь ряд розовых «личиков», расположенных в определенном порядке, – это макушки лысых голов. И тогда я думаю: надо почаще приходить сюда и делать наброски будущих рисунков.
Кому-то доставляет радость коллекционировать книги. В Китае почти каждая семья хранит дома какое-то количество книг, считая это знаком причастности к культуре. Последнее время молодые китайцы коллекционируют не только китайские, но и западные книги. Это стало модой. Вот только я не уверен, читали ли их владельцы этих богатых коллекций. Но такая модная комбинация произведений разных культур, на взгляд ее обладателей, должна свидетельствовать не только о высоком культурном уровне, но и о знании иностранных языков. Если кому-нибудь из моих соотечественников представляется случай побывать за границей, то они обычно привозят домой множество книг на языке страны, в которой побывали. Китайцы, временно живущие в Англии, не исключение. Не все из нас хорошо знают Лондон, но адреса книжных магазинов, особенно лавок подержанных книг, мы знаем отлично. В самом большом книжном магазине Лондона «Фойэлз» и в других на Чэринг-Кросс-роуд, а особенно на Каледонском рынке можно частенько увидеть китайцев. Иногда мы платим за перевозку книг больше, чем за сами книги. Я был знаком с соотечественником, который за пять шиллингов купил на рынке такое количество книг, что пришлось нанять такси, чтобы привезти их домой. Я точно знаю также, что многие китайские суда каждый год перевозят контейнеры с английскими книгами в Китай. Компания «Картер Патерсон» может дать точную справку о количестве книг, которые они упаковывают и перевозят. В газете «Дейли геральд» был опубликован любопытный пассаж под заголовком «Старые книги»: «Вчера вечером в кафе «Монико» на ежегодном обеде Ассоциации продавцов букинистических книг, члены которой есть во всех крупных городах мира, царила безрадостная атмосфера, повсеместное ворчание напоминало раскаты грома. Бизнес приходит в упадок, редкую книгу найти все труднее и труднее. Лучшие экземпляры отправляются в Америку. Это какой-то бум…»
[22] Яо и Шунь – персонажи мифологические, но они фигурируют в древнейших письменных памятниках Китая, и китайская традиция возвела их в ранг исторических персон. Яо почитался как образцовый правитель, который был настолько бескорыстен, что передал трон не собственному сыну, а некоему Шуню, человеку бедному, но доброму. Знаменательно, что в наше время волевое решение о передаче власти от одного поколения лидеров Китая другому рассматривается в народе не как признак недемократичности и бесправности общества, а как историческая память нации о легендарном Яо, пожертвовавшем сыном и выбравшем более способного и достойного.