России необходимо диверсифицировать свои экспортные поставки и прежде всего ослабить украинский монополизм в транспортировке газа, в том числе за счет более активного использования белорусской газопроводящей инфраструктуры, чтобы существенно понизить экономические риски, вызванные явной геостратегической ориентацией правящей элиты Украины на евроатлантические структуры. Ликвидация или хотя бы понижение уровня подобных угроз – одна из главных задач российской внешнеэкономической политики. К примеру, страны Евросоюза при постоянном росте газовых поставок из России в натуральном выражении никогда не превышают одной трети общего импорта газа в ЕС, то есть из одного источника.
Следовательно, увеличение доли Белоруссии в транзите российских топливно-энергетических ресурсов – это следование мировым тенденциям рыночной экономики в условиях интенсификации процессов интернационализации хозяйственной жизни, чтобы успешнее использовать субрегиональные конкурентные возможности и укреплять тем самым внешнеэкономическую безопасность как России, так и ее первого стратегического союзника и партнера. Как представляется, в ближайшее десятилетие значимость белорусской газопроводящей инфраструктуры для России сохранится даже после введения в эксплуатацию газопровода «Южный поток» (через Балканы – в Европу) и строительства газопровода по дну Балтийского моря. Ведь после введения в эксплуатацию «Голубого потока» по дну Черного моря с выходом в Турцию мы не наблюдаем снижения объемов перекачки российского природного газа по традиционным транзитным путям через Украину, Молдавию, а также Белоруссию. Белоруссия, судя по неоднократным заявлениям Лукашенко, готова к строительству второй нитки газопровода через белорусскую территорию по маршруту Ямал-Западная Европа.
Главными операторами на газовом рынке Белоруссии являются два государственных предприятия: ОАО «Белтрансгаз» и «Белтопгаз».
Как известно, первоначально российский «Газпром» предложил белорусской стороне продать ОАО «Белтрансгаз», который осуществляет транзит российского газа на Запад, за 500 миллионов долларов. Предложение «Газпрома» связано с тем, что российская газовая компания хотела бы сократить количество посредников в транзитной газовой системе на пути к потребителям стран Евросоюза, которым она ежегодно платит за транзитные услуги 4,2 миллиарда долларов. Однако белорусское руководство не соглашалось до 31 декабря 2006 года ни с одним коммерческим предложением «Газпрома», считая их неприемлемыми для интересов страны. Минск исходил, в частности, из того факта, что, например, Чехия в 2002 году продала свой транзитный газопровод, который короче белорусского, за 8 миллиардов долларов, что до сих пор остается крупнейшей сделкой в регионе. В ходе долгих переговоров по газовой цене и объемам поставок природного газа в Белоруссию Минск согласился снизить цену «Белтрансгаза» с 17 миллиардов долларов до 5 миллиардов долларов и допустить «Газпром» к участию в акционировании белорусской транзитной системы [30] . В рамках этой сделки официальный Минск пытался заручиться у российской стороны поддержкой предложения Белоруссии участвовать в совместной разработке месторождений и добыче природного газа на территории России, но Москва не пошла навстречу своему союзнику.
2. Что стоит за «газовыми атаками» на Белоруссию?
Известно, что геополитические интересы страны и проблемы национальной безопасности в понимании частного предпринимателя или топ-менеджера обычно занимают второстепенное место. Поэтому забота о подобных категориях, например, в промышленно-развитых странах полностью находится в компетенции государства. В Соединенных Штатах правительство не только оказывает всемерную поддержку «своим» компаниям и фирмам за рубежом, но и регулирует географическую направленность их деятельности в соответствии с доктриной национальной безопасности. Кроме того, США всегда соотносят экономическую помощь, выделяемую отдельным государствам, со своей внешней политикой.
В России такого подхода к регулированию внешнеэкономической сферы, в том числе деятельности ее внешнеторговых операторов, не наблюдается. В результате фактического самоустранения российского государства от процесса коррекции деятельности даже тех компаний, в акционерном капитале которых преобладает государственная доля, страдают геополитические интересы нашей страны.
Когда Россия решила использовать энергетический ресурс в качестве действенного инструмента с целью ужесточения своих позиций в зоне ближнего зарубежья, то почему-то «пробным камнем» стала Белоруссия. Разногласия двух стран в энергетической сфере достигли максимальной остроты в ходе так называемых газовых войн.
В июле 2003 года началась и длилась почти целый год «первая газовая война». Цена на российский газ, поставлявшийся в Белоруссию, с 1 января 2004 года возросла с 30 до 46,68 доллара за тысячу кубов.
Предпосылкой «второй газовой войны» между Москвой и Минском стало объявление «Газпромом» в ноябре 2006 года о намерении с 1 января 2007 года вновь повысить цену на поставляемый в Белоруссию газ, приблизив ее к тогдашней среднеевропейской цене (216,5 доллара за тысячу кубов).
Конечно, стремление «Газпрома» обеспечить причитающуюся ему прибыль от экспорта газа воспринимается всеми как аксиома. Однако возникает законный вопрос: почему первой «газовой атаке» со стороны России подверглась Республика Беларусь – наш главный стратегический союзник и ключевой по значимости внешнеторговый партнер, а не, скажем, такие «ближние» соседи – страны, вообще неплатежеспособные и даже враждебно настроенные к нам, – как Грузия, Молдавия, а также вечно подворовывающая наш газ Украина? Особенно вызывает недоумение тот факт, что Грузия по-прежнему получает российский природный газ по самой низкой цене в СНГ (как и Армения) – по 110 долларов за тысячу кубометров – даже после ее разрыва дипломатических отношений с Россией, после акции принуждения Тбилиси к миру.