– Мои дела, – сказал Рублев.
– Ну, как знаешь. Я тебя предупреждала, ты не послушал. В общем, жди вон в том зале. Сядь на лавку, газетку почитай, телик посмотри, там хрень какую-то показывают. А я тебя найду. У меня денег нет, надо немного заработать.
– Я дам тебе денег, дам, Валентина.
– А я у тебя не возьму.
На этой фразе Рублев и проститутка расстались. Комбат сел на скамейку, рядом лежала газета, свернутая в трубку. Комбат взял ее, развернул и заметил, как дрожит газетный лист.
«Ничего себе!» – удивился Комбат. Газета дрожала так сильно, что Рублев не мог прочесть даже заголовков, набранных крупными буквами. Газету пришлось отложить.
«Только бы не пристал ко мне кто-нибудь!»
Рублев заметил, как три милиционера, с рациями, наручниками, при оружии, прошли через зал ожидания.
Валентина появилась неожиданно. Комбат услышал ее голос:
– Эй, ты спишь, что ли?
– Нет, не сплю.
– Не оборачивайся. Вот там, в зале, возле колонны трое. Тот, который в рыжей кожанке, и есть Кощей.
– Спасибо, – негромко произнес Комбат. А когда обернулся, проститутки уже и след простыл, она растворилась, исчезла, словно бы ее и не было здесь, не шептала она слова прямо в ухо Борису Рублеву.
Превозмогая боль, тяжело дыша, Комбат двинулся из зала.
«Вот он, Кощей, вот он!» – Комбат рассматривал мужчину в дорогой кожанке, в темных очках.
Тот держал сигарету, держал небрежно и вообще вел себя так, как может вести себя хозяин дома. Возле Кощея крутились четверо. Двое, как догадался Рублев, были личными телохранителями, они и подводили к Кощею то одного, то другого. Кощей что-то говорил, сплевывал себе под ноги, иногда затягивался сигаретой. У него было лицо такое же худое, как и у Комбата, только человеческого в этом лице осталось мало.
Комбат ходил, прячась за снующими пассажирами, не упуская из виду Кощея. Он еще не решил, что предпримет, где и как начнет действовать. Но что начнет, в этом он не сомневался ни единой секунды.
Приезд Кощея был недолгим. Через четверть часа он вместе с телохранителями уже покидал вокзал. Шел не оглядываясь, но все, что происходило вокруг, замечал, оценивал и прикидывал, с кого сколько денег можно взять. Торговцы, проститутки, завидев Кощея, втягивали головы в плечи, боясь его гнева, боясь попадаться ему на глаза.
Комбат двигался следом. Кощей неожиданно остановился и оглянулся. Рублев, опустив голову, сделал шаг в сторону, прячась за грузчиком, который нес на плечах большой ящик, выкрашенный ярко-желтой краской. На ящике было полно пестрых этикеток – верблюды, слоны, какие-то башни, минареты.
«Цирковой реквизит», – почему-то подумал Комбат.
Грузчик тоже остановился, пропуская перед собой двух старушек, одна из которых несла на руках собачонку, собачонка тявкала.
Кощей подошел к джипу, дверь ему уже открыли, мотор урчал, из выхлопной трубы вырвалось облачко дыма.
«Сейчас уедет, уйдет!» – подумал Комбат и тут же заметил такси.
Он бросился к машине, как бросаются к «Скорой», если рядом случается беда. Комбат тяжело плюхнулся на переднее сиденье.
– Ты чего? За тобой менты гонятся, что ли? – улыбнулся таксист.
– Нет, нет, не гонятся, – улыбнулся Комбат. – Поезжай скорее вон за тем джипом.
– За каким?
– За тем огромным, с черными стеклами.
– А кто в нем едет?
– Козел один едет, – произнес Комбат.
Таксист понял, деньги у этого странного пассажира скорее всего есть, почему бы не поехать вслед за джипом, ведь ему пока ничего не угрожает.
– А что за козел, он тебе деньги, что ли, должен?
– Должен, должен, – буркнул Комбат, продолжая следить за быстро мчащимся впереди джипом.
– Куда он гонит? Лихач какой-то. Но ничего, ничего, от меня не уйдет, – бурчал таксист, покусывая верхнюю губу. – А ты что, с бодуна? – спросил он у Комбата.
– Нет, не с бодуна, из больницы.
– Убежал, что ли?
– Нет, не убежал, выписали.
– Сильно ты, наверное, болел? Вид у тебя не очень, – почему-то таксист с Комбатом говорил на «ты». Комбата это не коробило, ему даже было приятно, что розовощекий сильный мужчина с рыжими бакенбардами, немного похожий на клоуна, оказался водителем такси.
Джип мчался, и мчался довольно странно. То вдруг замедлял скорость, то срывался с места, обгоняя несколько машин кряду. Таксист морщился, ему вся эта погоня уже стала казаться подозрительной и изрядно надоедала.
– Чего он летит? Пьяный, что ли?
– Кто?
– Тот, за рулем, в джипе.
– Не знаю, – ответил Комбат.
На перекрестке джип остановился, и такси остановилось рядом, почти уткнувшись в хромированный бампер.
Комбату стало немного не по себе:
«А вдруг засекут? Тогда пиши пропало.»
– Не бойся, они нас не заметили, – сказал таксист и подмигнул Комбата. Его лицо было как у заговорщика, посвященного в тайные планы своего пассажира.
Еще около получаса джип колесил по городу. Иногда останавливался. Кощей ненадолго покидал машину, а затем джип ехал дальше.
Остановился огромный джип, хромированный, блестящий, вымытый, во дворе дома на Цветном бульваре.
– Из этого двора только один выход, я точно знаю, – сказал водитель такси, стуча пальцем по баранке.
– Точно один? – переспросил Комбат.
– Да, один.
– Ладно, я тогда пройдусь, а ты подожди меня здесь.
– – А счетчик как? – пошутил водитель такси.
– Можешь включить, можешь выключить. Вот тебе деньги, – Комбат передал деньги водителю, которых с лихвой хватило бы трижды пересечь Москву из одного конца в другой.
– Все понял, сижу и жду.
Комбат вошел в арку, увидел джип возле подъезда. Водитель сидел за рулем, а Кощея с телохранителем не было.
Комбат догадался, а сделать это было несложно, в каком подъезде исчез бандит. Неподалеку шуршала метлой дворничиха, а на маленькой детской площадке две немолодые женщины выгуливали собачек. Комбат подошел к ним, они посмотрели на него с каким-то даже сочувствием, может, состраданием.
– Чья это машина такая красивая? – поинтересовался Комбат.
– Как это чья – Серегина из тридцать второй.
– А разве это его машина? У него же был «Мерседес».
– У него много машин, он чуть ли не каждый месяц на новой ездит. Хороший сосед, повезло нам с ним, замок кодовый поставил на дверь, да и дверь сделал железную.
А то вечно в подъезде какие-то наркоманы и алкаши толпились.
– – Да уж, хорошо иметь такого соседа.
– Мы на него не жалуемся. А вы, случаем, не из милиции?
– Нет, нет, что вы, я вон из того дома, – Комбат неопределенно махнул рукой, и было трудно понять по его движению, какой именно дом он имел в виду, ведь кругом стояли жилые здания.
«Значит, тридцать вторая квартира, значит, это третий этаж. Ладно…»
Таксист ждал, как и условились.
– А теперь куда?
– Поехали, поехали.
– Что, уже все?
– Ага, все, – как-то даже слишком легкомысленно произнес Борис Рублев.
Через двадцать пять минут таксист остановил машину.
Комбат на прощание пожал ему руку.
– Спасибо тебе, браток.
– Пожалуйста. За такие деньги я тебя могу еще два часа катать.
– Нет, спасибо, не надо.
Комбат вошел в тир.
Андрей Подберезский сразу же подбежал к нему.
– Иваныч, ты что, с ума сошел? Где тебя носило?
– Дела, Андрюха, очень важные дела.
– Ладно, давай кушать. Давным-давно пора, а то ноги с голода протянешь.
– Ага, не откажусь, – сказал Рублев и почувствовал, что, возможно, впервые за последнее время у него появился аппетит и он не прочь бы перекусить.
Подберезского это состояние Комбата обрадовало невероятно.
– Ну и что же у тебя за дела? – спросил он.
– Надо было мужика одного найти.
– Думаю, ты его нашел, Иваныч.
– Нашел, Андрюха.
– Мужик гадкий, да?
– Дальше некуда, как говорится, не последний подонок, бывают и похуже этого.