– Что-то я твоей тачки не вижу, – сказал Кощей, наливая себе пиво.
– А зачем мне с черного хода подъезжать? – благодушно отвечал Валерий Грязнов. – Я человек легальный, моя машина на стоянке стоит перед парадным входом. Это ты по подворотням да по дворам шныряешь, – Грязнов, широко улыбаясь, запустил руку в карман, и две пачки долларов, перетянутых аптечной резинкой, упали на накрахмаленную скатерть.
Но Кощей не спешил к ним притронуться, что-то его удерживало. Он еще и сам не мог понять что, но внутренний голос ему говорил: не бери пока денег.
– Ты чего медлишь? Не люблю, когда деньги лежат без присмотра, их нужно или тратить, или в дело пускать.
– Так-то оно так." Тратятся денежки легко, а вот зарабатываются тяжко.
– Да уж ладно, – немного брезгливо поморщился Грязнов, – ты мне будешь рассказывать, как они зарабатываются! Поешь немного морепродуктов, а то ты совсем исхудал.
– Да уж, здесь потолстеешь, – Кощей наморщил лоб, положил очки перед собой. Нервы, они самый толстый жир вмиг растопят.
– Ты чего-то мне не договариваешь, вижу, у тебя проблемы какие-то.
– У меня всегда проблемы, как у любого делового человека.
– Это хорошо. Есть проблемы, значит, есть и деньги, нет проблем – и денег нет. Дело живое. А спокойно только на кладбище.
– Я боюсь того, что мои проблемы твоими могут стать.
Если уже не стали.
– А ты не боись, – захохотал Грязнов.
Они смотрели на две пачки денег, лежащих как дощечки, одна на другой. Пачки были не очень толстые, сколько в них денег, Кощей знал, Грязнов его никогда не подводил.
И он Грязнова старался не подводить.
Они знали друг друга не первый год, и все эти годы Грязнов оставался для Кощея загадкой. Чем тот занимался раньше – при «советах», чем занимается сейчас и откуда у него такие большие деньги, Кощей понять не мог, хотя и пытался навести по своим бандитским каналам кое-какие справки. И выходило, что Валерий Грязнов никаким бизнесом не занимается, во всяком случае в Москве. Может, конечно, на Западе, но как можно вести бизнес за границей, безвылазно сидя в Москве?
У Кощея все это в голове не укладывалось. Сам он действовал по-другому, ему надо было встретиться, переговорить, перетереть дело. Модемной связи, и даже телефону, он не доверял. О Грязнове Кощей знал немного: номер мобильного телефона, адрес и пару мест, где Валерия можно было отыскать. О загородной лечебнице он не знал ничего.
– Ну, что за проблемы, Гриша?
В отличие от многих Грязнов никогда не пользовался кличкой и не называл Григория Минковского Кощеем, пользовался лишь именем, от которого сам Кощей немного отвык.
Открылась дверь, за которой стоял телохранитель.
В правой руке он, как зажженный факел, держал сотовый телефон – телефон был включен.
– Ну?
– Вас, говорит, что срочно.
– Кто? – не беря трубку, произнес Кощей.
Телохранитель лишь пожал плечами, не зная, можно ли при Грязнове называть имя звонившего.
– Ну? – буркнул в трубку Кощей, и тут же его лицо скривилось, словно в горло ему попала тонкая рыбья кость.
И чем дольше он слушал, тем более мрачным становилось и без того не очень приятное лицо бандита.
– Гриша, слушай, какой-то мужик приехал.
– Чего хочет?
– Сказал, поговорить.
– Пошли его на хер.
– Такого не пошлешь, а я в доме один, без охраны. Такой и пятерых уложить может.
– Ты что, пустил его в дом?
– Пока только калитку открыл.
– Поосторожнее с ним, постарайся спровадить. Я тебе перезвоню через пару минут, или ты набери меня, как поговоришь с ним.
Кощей отключил телефон и положил рядом с очками.
А телохранитель понял, что ему в этой комнате не место, и закрыл за собой дверь. Кощей подвинул деньги к Грязнову, причем сделал это так, как крупье подвигает горку фишек к игроку, которому повезло.
– Слушай, Валера, непонятки начались. Эти ребятки у тебя?
– Дети, что ли? У меня, им хорошо, – хмыкнул Грязнов.
– Где они?
– Тебе дело?
– Они у тебя не дома, случаем?
– Я не идиот, – опять хмыкнул Грязнов, – и не педик, как ты понимаешь.
– Понимаю, понимаю… – Кощей заговорил быстро. – Мужик какой-то объявился, троих на Курском уложил.
– Что, насмерть?
– Да нет, покалечил. И, как я понимаю, если бы хотел, убил бы.
– А чего хочет? – Грязнов напрягся.
– Мальчишку одного ищет, из тех, которых я тебе продал.
– Ты же говорил, никто их искать не станет, – Валерий Грязнов положил руки на край стола, пальцы сжались в кулаки, он с угрозой посмотрел на Кощея.
– Поэтому и отдаю тебе деньги, ошибся.
– Хреновая ошибка, – Валерий Грязнов положил руки на край стола, пальцы сжались в кулаки. – Мальчишки уже в деле, назад хода нет. И тому, с кем я работаю, не могу сказать, мол, ошибся, извини. Ты же мне обещал, что они чистые, сиротки.
– Сиротки и есть.
– Тогда кто их ищет?
Кощей передернул плечами и потер виски. Ему хотелось вытащить портсигар и до одури нанюхаться кокаина. Но такое он мог позволить себе лишь наедине, в присутствии Грязнова он не решился на подобную вольность.
– Ну, так исправь ошибку, убери этого мужика. Где он, кстати, сейчас?
– Там, откуда ты забирал детей.
– У Альберта, что ли? А откуда у него адрес?
Кощей уже понял: Бурый проговорился. Значит, сейчас проговорится и Альберт, а от него дорога вела напрямую к Грязнову. Альберт потом сам завозил ребят к Валере.
– Я думаю, этот мужик скоро к тебе направится.
Грязнов вздохнул. Конечно, можно было сейчас ругаться, выяснять, кто прав, кто виноват, но это было уже бесполезно. Случился прокол, и нужно закрывать брешь, хоть своим телом.
– Откуда этот мужик взялся? – стараясь говорить спокойно, произнес Валера.
– Если бы я знал! Понимаешь, не могу сообразить.
Вроде бы не мент, вроде не из наших, несистемный какой-то, одиночка.
– Может, какой родственник одного из мальчишек?
– Вряд ли. Я проверял, расспрашивал, мальчишки не из Москвы, родственников у них нет. Сумеешь разобраться? Только предупреждаю, мужик он крутой, троих моих ребят положил.
Грязнов криво усмехнулся.
– Твоих положить несложно, они у тебя все наркоманы и идиоты.
Слово «наркоманы» неприятно резануло ухо Кощея.
Спорить не приходилось, скорее бы Грязнов согласился разобраться с этим странным мужиком, да и делу конец.
Черт с ними, с деньгами, они как ушли, так и придут. Детей и проституток в Москве хоть пруд пруди, только пристраивай.
Кощей взял трубку в руку, набрал номер Альберта, с которым недавно говорил. Вслушивался в длинные гудки, и с каждым гудком на душе у него становилось все муторнее.
А в особняке происходило следующее. Альберт, распростертый, лежал на ковре. Комбат стоял над ним, широко расставив ноги, и лил из стеклянного кувшина прямо в лицо Альберту холодную воду.
Тот с трудом открыл глаза, левый широко, правый, заплывший, причем мгновенно, чуть-чуть. Лицо его перекосил страх.
– Где Сережка?
– Какой Сережка? – едва смог произнести Альберт.
– Я сейчас на тебя, ублюдок, вылью воду не из кувшина, а из чайника!
Электрочайник булькал, испуская клубы пара.
– И кожа на твоей гнусной роже, пидар, облезет, как мозоль на пятке. Ты меня понял? Остатки воды вылью тебе на член, и с него кожа сползет, как шкура со змеи. И ты никогда уже больше им ничего не сможешь сделать, ни в одну дырку сунуть, понял, ублюдок?
– Я.., я…
– Ты мне не якай, тварь. Где Сережка?
– Я его не трогал, я даже не успел с ними ничего сделать, тут же все переиграли…
– Встань! – приказал Комбат.
Альберт Душечкин встал на четвереньки и торопливо отполз от Комбата на пару шагов. Он стоял задрав голову, мокрые волосы прилипли к одутловатому лицу, правый глаз моргал, дергалась от нервного тика и щека.
– Хочешь жить? – Комбат сделал движение правой рукой, и тяжелая монтировка, выскользнув из рукава, появилась в его пальцах. – Я тебе сейчас, педик, ноги и руки поперешибаю, ты даже до двери не доползешь, и никакие хирурги кости не сложат.