Поначалу отцы-основатели, а все они считали себя демократами, защитниками прав человека, рассчитывали принять Конституцию не позднее 1 октября 1948 года. Не получилось. Не получилось, грубо говоря, потому, что сионистская Конституция не хотела становиться демократической, а демократическая не могла быть сионистской.
Противники Конституции (к ним принадлежал, в частности, Бен-Гурион) выдвигали следующие аргументы:
1. Для зашиты прав человека вовсе не обязательно иметь Конституцию. В Великобритании ее нет, а с правами все в порядке. В СССР она есть, а прав нет.
2. Израиль — государство всех евреев. Пока же у нас собрались примерно 10 % евреев мира. Мы не можем решать за большинство.
3. Израиль в кольце врагов. А в кризисной ситуации невозможно принять либеральную Конституцию.
4. У еврейского народа уже есть Высший закон — Тора. И нет необходимости в законе, написанном рукой человека. «Израиль, — заявил один из религиозных лидеров Меир Ливенштейн, — не нуждается в конституции, сотворенной людьми. Если она будет противоречить Торе, то это бунт против Всевышнего, если же она будет идентична Торе, зачем она нужна?»
5. Либеральная, демократическая, провозглашающая равноправие всех людей Конституция неизбежно окажется антирелигиозной.
Споры продолжались два года. В конце концов 13 июня 1950 года состоялось голосование в Кнессете. Против конституции — 14. За — 39. Большинством в 50 голосов кнессет решил так: будем постепенно принимать Основные законы, каждый из которых явится главой будущей конституции.
Сказано — сделано. Принято 11 Основных законов.
О Кнессете.
О Правительстве.
О Президенте.
О земельной собственности государства.
О народном хозяйстве.
Об армии.
Об Иерусалиме — неделимой столице Израиля.
О судопроизводстве.
О государственном контролере.
О свободе труда.
О чести, достоинстве и свободе человека.
Обратите внимание. В этом перечне отсутствует закон о правах человека и гражданина. Такой закон не может существовать, если он не признает равноправия всех граждан. В Израиле же граждане не равноправны. Первым сортом идут евреи, особенно — религиозные. Остальные — вторым. Я сознательно опускаю здесь нюансы и всяческие уточнения и оговорки. Чтобы рельефней проступило главное: израильское государство признает неравноправие своих граждан.
Впрочем, одно уточнение сделаю. Даже внутри «первого сорта», среди евреев, некоторые (вспомним Оруэлла) «равны больше, чем другие». Другие — это сторонники разных форм неортодоксального иудаизма, который не в чести на Земле Обетованной. Но диссиденты неискоренимы. В Израиле существует Движение прогрессивного иудаизма. При нем есть Центр еврейского плюрализма. Руководит Центром раввин Ури Регев. «Израиль, — говорит он, — единственная страна в демократическом мире, где граждане не наслаждаются подлинной свободой. Абсурд в том, что израильтяне пользуются меньшей свободой совести и вероисповедания, чем, например, евреи в России».
Вернемся к более общей теме. Пресса полна возмущенных писем по поводу нетерпимости, наглости ордодоксов. Люди протестуют против необходимости всем подчиняться установлениям, которые отражают мировоззрение лишь части общества. Принцип демократии — меньшинство пользуется правами и свободами, которые имеет большинство. В Израиле же ортодоксальное меньшинство навязывает большинству свои порядки, свои представления о «правах человека».
«Непонятно, — пишет в «Вести» читатель А. Дуклер, — почему власть предержащие сквозь пальцы смотрят на хулиганствующих ортодоксов, забрасывающих камнями машины светских граждан. Интересно, как бы повели себя правоохранительные органы, если бы аналогичными действиями светские подвергали опасности религиозных?
Религиозные евреи возмущаются тем, что светские едят некошерную пищу, ходят в «нескромной» одежде, ездят в субботу на машинах и т. д. Почему они считают своим правом поучать всех, навязывать всем свои правила поведения, свою моду, правила жизни?
Они провозглашают: «нарушающий субботу да умрет!» Но кроме обязанности чтить субботу есть и другие заповеди, среди них — «Не убий!»…
Если за нарушение субботы полагается смерть, то какому наказанию следует подвергнуть нарушителя заповеди «Не убий»?
Или соблюдать заповеди можно избирательно?»
Типичное письмо. Типичная логика: мы вам не мешаем, и вы нам не мешайте, не лезьте в нашу жизнь.
Иногда смотрят глубже. Надо отделить религию от государства, и тогда все станет на свои места. Так сказать, Богу — Богово, кесарю — кесарево. Параллельные непересекающиеся миры. Всем — Конституцию. Тем, кто верит, еще и Тору. В личной жизни Тора, обеты «главнее» Конституции. Но в жизни государственной, политической, социальной Конституция, демократия пользуются неоспоримым приоритетом.
Однако классический сионизм, ортодоксальный иудаизм не приемлют этот подход европейского Просвещения.
Ленин как-то заявил: нравственность, мораль — это то, что служит коммунизму. В Израиле можно услышать: демократия — это то, что служит сионизму. Любопытно в этой связи выступление А. Шарона в Кнессете в июне 1993 года. Не случайно, говорил Шарон, в Декларации независимости нет слова «демократия». Не случайно потому, что сионизм ставил своей целью не создание еще одной демократии в мире, а создание еврейского государства, которое принадлежит еврейскому народу и только ему. «Сионизм с самого начала, — продолжал Шарон, — считаясь с необходимостью стимулировать упрочение еврейского присутствия в стране, его рост и укоренение, не мог действовать по правилам демократии». Ибо большинство населения Палестины составляли арабы, а они «демократически» никогда бы не пустили туда евреев. «Когда дело касается судьбы евреев в Эрец-Исраэль, — заключил генерал, — демократично лишь то, что утверждает наше историческое право на землю предков».
Если принять такую точку зрения, — а пока она господствует в Израиле, — то Конституция может иметь смысл лишь тогда, когда она закрепляет сионистский характер Государства Израиль как государства еврейского народа и для еврейского народа. Соответственно, она будет защищать не права некоего абстрактного «человека», человека вообще, а права евреев. Соответственно же, она будет демократичной, но лишь в пределах сионистского толкования понятия «демократия».