Г. Барлетъ хотя и крайне тронутъ былъ страданіями Клементины, я весьма удивлялся ея достоинствамъ; но одобрилъ сердечную мою склонность. Вы не о всемъ разсудили, говорилъ я ему. Вотъ въ чемъ состоитъ дѣло, дражайшій Докторъ. Я зналъ Клементину прежде Миссъ Биронъ. Клементина одарена превосходнѣйшими качествами. Она меня не отринула. Она принимаетъ мои условія. Она просила даже и сродниковъ своихъ, чтобъ оныя приняли. Она увѣрена въ моей честности и страсти. До того щастливаго времени, когда я началъ познавать Миссъ Биронъ, намѣреніе мое было ожидать или выздоровленія Клементины или позволенія принять для себя другія мѣры. Миссъ Биронъ естьли когда о томъ узнаетъ, Миссъ Биронъ сама проститъ ли мнѣ перемѣну такого намѣренія, коего Клементина толико достойна? Поступки перенесенныя сею нещастною дѣвицею ради меня, такъ какъ она удостоила меня о томъ своимъ письмомъ увѣдомить усугубили ея болѣзнь. До сего самаго времени, она желаетъ съ нетерпѣливостію меня видѣть. Доколѣ можно думать, хотя и не весьма вѣроятно, чтобъ Небо содѣлывало меня орудіемъ къ изцѣленію такой превосходной дѣвицы, которая сама собою заслуживаетъ все мое уваженіе и нѣжность, то долженъ ли я желать привлечь къ себѣ сердце Миссъ Биронъ, хотябъ и надѣялся. Могъ ли бы я почитать себя щастливымъ въ такомъ успѣхѣ? Не упустилъ ли бы я тѣмъ благодарности своей къ одной особѣ а великодушія къ другой? Благополучіе Миссъ Биронъ отъ меня зависѣть не можетъ. Она должна ожидать онаго отъ иннаго человѣка, кромѣ того, коего сама для себя изберетъ, каковъ бы онъ ни былъ.
Мы всѣ три наблюдали глубокое молчаніе. Моя бабушка и тетушка, казалось твердо намѣрены были оное сохранять, и я не могла бы его прервать. Сиръ Карлъ продолжалъ свою речь.
Вы не знаете, дражайшая Миссъ Биронъ, что разлучаясь съ вами для отъѣзда въ Италію, не хотѣлъ бы я дабы вы познали движеніе моего сердца: я видѣлъ одну только неизвѣстность въ своей судьбинѣ. Меня просили отправиться въ путь; излѣченіе Г. Іеронима было безнадежно.
Онъ хотѣлъ умереть и токмо до пріѣзда моего желалъ продолженія своей жизни. Присудствіе моего желали какъ послѣдняго покушенія къ возвращенію здравія его сестрѣ. Вы сами, сударыня, одобрили сіе мое намѣреніе: но дабы не подпасть въ подозрѣніе будтобъ я въ такихъ обстоятельствахъ хотѣлъ васъ склонить въ свою пользу; то я утвердился, что ни какъ не надѣюсь принадлежать вамъ иннымъ образомъ, а развѣ по одному дружеству.
Мнѣ не можно было съ вами проститься. Я поѣхалъ. Новые способы употребленные къ излѣченію Клементины имѣли тотъ успѣхъ, какого ожидали; употребленные для Іеронима не менѣе были удачны. По чему возвратились опять къ предложеніямъ. Клементина укрѣпилась въ здравіи и украсилась новыми прелѣстями. Вся фамилія согласилась наградить предложеніемъ ея руки того кому приписывали ея изцѣленіе. Я не скрою отъ васъ, Сударыни, что то, что доселѣ заслуживало названо быть честію и сожаленіемъ, обратилось въ удивленіе, и я не оказалъ бы справедливости, естьлибъ не сказалъ въ любовь. Я почиталъ себя какъ супругомъ Клементины. Однако странно бы было, чтобъ благополучіе Миссъ Биронъ не составляло втораго моего сердечнаго желанія. Я тогда поздравлялъ себя, что искалъ только ея дружества и совершенно предался Клементинѣ. Такое признаніе обязанъ я вамъ по справедливости учинить, Сударыня; естьлибъ я не предалъ своего сердца сей удивленія достойной чужестранкѣ; то помрачилъ бы себя двоякимъ преступленіемъ, не благодарностію и несправедливостію; ибо ежели вы знаете всѣ ея произшествія, то знаете и то, какъ она покушалась преодолѣть свое сердце, и сколь славно надъ онымъ возторжествовала.
Онъ при сихъ словахъ остановился. Мы не переставали молчать. Моя бабушка и тетка глядѣли другъ на друга и при каждомъ его словѣ какъ ихъ глаза такъ и мои выражали нашу чувствительность. По томъ началъ онъ паки продолжать свою речь потупя съ пріятностію взоры свои и запинаясь.
Чувствую, Сударыни, что отринутый, какъ по справедливости долженъ признаваться, отверженный Клементиною, хотя и по самымъ благоразумнымъ причинамъ, я весьма недостойно поступаю, что толь скоро по отказѣ предлагаю свое сердце Миссъ Биронъ. Естьлибъ я наблюдалъ точно свои правила, то конечно похвальнѣе бы было обождать по крайней мѣрѣ до того времени, которое законами для вдовства предписано: но когда благопристойность ни чемъ не нарушается, та великія души, каковыми вы украшаетесь, не взираютъ ни мало на такіе простонародные обряды. Я же теперь не инное что предпріемлю, какъ открываю такую страсть, которая безъ тѣхъ препятствій, кои теперь уничтожены, была бы сильнѣйшею, коею когда либо сердце человѣческое пылать могло.
Я знаю, Сударыня, что вы съ моими сестрами читали мои письма отправленныя изъ Италіи. Изъ послѣднихъ и изъ тѣхъ, кои я оставилъ госпожѣ Шерлей, не должны вы имѣть ни малаго сумнѣнія о постоянствѣ Клементины въ славномъ ея намѣреніи. А сіе письмо, полученное мною только за два дни [вынимая оное изъ кармана] и писанное, какъ сами увидите прежде полученія моихъ, покажетъ вамъ, что вся фамилія, для поданія примѣра Клеметинѣ меня проситъ принести свои обѣты какой нибудь единоземной мнѣ особѣ. Сіе служитъ нѣкоею причиною понуждающею меня нѣкоторымъ образомъ поспѣшить предложеніемъ моихъ покорнѣйшихъ вамъ услугъ. Хотябъ таковой поступокъ могъ показаться весьма поспѣшнымъ судя по моему положенію, но не обвинялилибъ вы меня въ непростительномъ небреженіи или въ явномъ равнодушіи, ежелибъ я для наблюденія пустыхъ обрядовъ могъ далѣе отлагать обьявленіе моихъ чувствованій и тѣмъ подать вамъ мысль, что колеблюсь въ своемъ выборѣ? Съ вашей стороны, Сударыни, естьли вы столько себя скрѣпить можете, чтобъ съ нѣкоею благосклонностію могли поступать съ такимъ человѣкомъ, которой пришелъ, какъ и отречъся не можетъ, но не желая и не могши того избѣжать, въ то замѣшательство, кое можнобъ было назвать двоякою любовію; то вы по сему самому величію души обяжете его такимъ благодѣяніемъ каковое и совершеннѣйшею благодарностію замѣнено быть не можетъ.
Тогда подалъ онъ мнѣ письмо. Я уже на оное отвѣтствовалъ, примолвилъ онъ, и далъ знать моему другу, что я обратилъ свои старанія къ любезнѣйшей особѣ въ Англіи, достойнѣйшей; дружества его сестры, и что мои предложенія не отвержены. Ваша благосклонность, Сударыня, подастъ мнѣ право, смѣю того надѣяться, еще болѣе ихъ въ семъ удостовѣрить: они же по своему ко мнѣ благорасположенію основываютъ отъ части свое благополучіе на моемъ собственномъ.
А такъ я прежде не очень была здорова: то неоднократно опасалась, моя дорогая, чтобъ въ продолженіе его речи не придти въ безпамятство. Моя бабушка и тетушка видя что я перемѣнялась въ лицѣ, особливо когда онъ особенно говорилъ со мною, обѣ положили свои руки на одну мою, а другою держала я платокъ у своихъ глазъ дабы скрыть перемѣну, которую чувствовала я на своихъ щекахъ: но переставъ говорить онъ сжалъ три наши руки въ своихъ и поцѣловалъ; а мою два раза, и при томъ весьма страстно. Моя бабушка и тетушка восхищенныя радостію, хотя и въ слезахъ; взирали другъ на друга и обращались по томъ ко мнѣ, какъ бы ожидая кому прежде говоришь должно. Можетъ быть, началъ онъ опять говоритъ съ нѣкоторымъ движеніемъ, я надмѣру простирался въ первомъ семъ обьясненіи. Я прошу у васъ позволенія пріѣхать къ вамъ завтра къ обѣду: Миссъ Биронъ можетъ быть желаетъ, чтобъ сіе важное дѣло отложено было до завтра? И тогда пожалуйте мнѣ скажите, какое будетъ слѣдствіе вашихъ разсужденій. Я возвращусь къ гостямъ, кои насъ оставили. О естьлибъ всѣ тѣ, коихъ имѣю удовольствіе здѣсь видѣть, служили мнѣ покровителями и ходатаями у Миссъ Биронъ. Они теперь не могутъ почитать меня того достойнымъ; но я во всю свою жизнь стараться буду оное заслужишь.
Онъ вышелъ отъ насъ съ такою пріятностію, которая одному ему только свойственна. Въ то самое время бабушка прижала меня къ своей груди. Подобныя ласки оказывала мнѣ и тетушка и обѣ онѣ въ нѣжнѣйшихъ выраженіяхъ поздравляли меня симъ произшествіемъ.