Ахъ! слава Богу! Да здорова ли она? Пожалуйте, Сударыня, увѣдомьте меня, я съ чрезвычайною нетерпѣливостію ожидаю извѣстій о моей дражайшей Миссъ Биронъ.
Она скоро выдетъ замужъ, Емилія.
Выдетъ за мужъ, Сударыня?
Такъ, душа моя, за твоего опекуна, моя любезная.
За моего опекуна, Сударыня!… Но… я вить надѣюсь…
Я увѣдомила ее о нѣкоторыхъ обстоятельствахъ. Любезная ета дѣвица силилась изьявлять радость, но не могла удержаться отъ слезъ.
Ты плачешь душа моя? О! Не ужели досадно тебѣ, что Миссъ Биронъ будетъ за твоимъ опекуномъ? Я думала, что ты любишь Миссъ Биронъ.
Я дѣйствительно ее люблю, Сударыня, и больше самой себя, естьли ето можно… но изумленіе, Сударыня… право я рада… чтожъ я показываю видъ глупой? Точно, я весьма рада… отъ чегожъ я плачу? Я тому дивлюсь: Отъ того, чего я желала, чего просила у Бога и день и ночь. Не говорите етаго ни кому, любезная Милади; я сама себя стыжусь.
Прелѣстная дѣвица! Она могла присудить себя до того что сквозь слезы улыбнулась. Такая невинная чувствительность меня очень тронула; и естьлибъ вы не принимали въ томъ равнаго участія, тобъ я, моя любезная, упустила нѣчто изъ того добраго мнѣнія, какое о васъ имѣю.
Любезная Милади, сказала она мнѣ, позвольте мнѣ на нѣсколько минутъ выдти, надобно мнѣ облегчить себя; а по томъ вы одну только радость будете во мнѣ усматривать.
Она меня оставила; полчаса спустя она возвратилась ко мнѣ съ видомъ совершенно различнымъ противъ прежняго. Милади Л… была со мною и я разсказала ей о движеніи нашей любезной дѣвицы. Мы обѣ тебя любимъ, сказала я ей, увидя ее возвращающуюся, и ты не должна ничего опасаться отъ моей сестрицы. И такъ вы ей разсказали, Сударыня… Нѣтъ нужды. Я не лицемѣрна. Какое странное приключеніе! Я, которая всегда боялась, чтобъ то не была какая другая, по тому что я столько люблю Миссъ Биронъ, я была столь безразсудно тронута, какъ будтобы на то досадовала! Я тому радуюсь, увѣряю васъ; но естьли вы ето скажете Миссъ Биронъ, она не станетъ меня больше любить; она мнѣ не позволитъ жить съ нею и съ моимъ опекуномъ, а чтожъ будетъ тогда со мною? Ибо я сею одною мыслію питалась.
Миссъ Биронъ столько имѣетъ къ тебѣ дружества, моя любезная, что не откажетъ тебѣ ни въ чемъ, что только сдѣлать для тебя можетъ.
Естьли Богъ сдѣлаетъ все то, чего я для щастія Миссъ Биронъ желаю; то она будетъ самою щастливою женщиною; но отъ чего произошло во мнѣ такое движеніе? Однако думаю, что знаю отъ чего ето произошло: матушка моя больна; она изьявила мнѣ великое сожалѣніе о прошедшемъ своемъ житіи; она поцѣловала меня изъ любьви къ моему родителю, раскаяваясь что была худою женою къ наилучшему мужу.
Любезная дѣвица стала опятъ плакать о угрызеніяхъ совѣсти своея нещастной матери. Она сказала намъ, что благодушіе ея опекуна возобновило въ госпожѣ Огарѣ чувствованіе о ея злонравіи; что она сама себя не щадила, и какъ все то что она ни говорила къ ея утѣшенію, не могло уменьшить ея движеній; то она во всю дорогу, какъ ѣхала домой, плакала: а въ такомъ разположеніи не удивительно, что хорошая лѣсть тронула ее до слезъ и она не знаетъ, что бы съ нею сдѣлалось, ежели бы она не вышла къ облегченію себя; но что она пришла въ себя, и естьлибъ совѣсть ея матери могла успокоиться; то она была бы щастливѣйшею дочерью въ свѣтѣ… по причинѣ благополучія Миссъ Биронъ. Вы смотрите другъ на друга, сказала она вамъ, но естьли думаете, что говорю не искренно, изгоните меня отъ своего присудствія и отрекитесь на всегда меня видѣть.
По истиннѣ, любезная Генріетта, сіе движеніе Емиліи для меня кажется какъ бы нѣкіимъ явленіемъ. Толкуйте ето какъ хотите; но я увѣрена, что Емилія не лицемѣрна. Она не лукава. Ока думаетъ, какъ сама говоритъ, что ея слезы произходятъ отъ сердца тронутаго сокрушеніемъ ея матери. Я также увѣрена, что она васъ любитъ больше, нежели всякую другую особу. Однако не невозможное дѣло, чтобъ етотъ хитрой воръ, любовной Божокъ, не просклизнулъ подлѣ самаго ея сердца; чтобъ онъ не вонзилъ въ него въ продолженіе повѣствованія своего дротика хотя однимъ концемъ, и чтобъ ето было не странное произшествіе, какъ сама она называетъ, когда она вдругъ могла найти облегченіе въ своихъ слезахъ. Я знаю только, моя дорогая, что можно быть различно тронуту однимъ и тѣмъ же самымъ происшествіемъ, когда на оное съ близи или изъ дали смотрятъ. Естьли вы уже не познаете истинны сего наблюденія въ готовящемся для васъ великомъ происшествіи; то я весьма въ томъ обманулась.
Но вы видите, любезная Генріетта, какую радость всѣмъ намъ приноситъ щастливое объявленіе моего братца и ласковой пріемъ, оказанной ему въ Нортгамтонширѣ. Мы будемъ хранить сію тайну до самаго окончанія всего дѣла, въ етомъ не сумнѣвайтесь, и тогда мой братецъ будетъ о томъ такъ какъ и мы увѣдомленъ. Даже до той самой минуты, какія бы мысли о васъ не имѣлъ, не познаетъ онъ и половины вашихъ совершенствъ, ни достоинствъ, кои ваша любовь и ваши сумнѣнія отъ него къ вамъ привлекли. Но я съ вами равно нетерпѣливо ожидаю новѣйшихъ писемъ изъ Италіи. Дай Боже, чтобъ Клементина пребыла тверда въ своемъ намѣреніи! Теперь, когда бракъ, какъ сама она признать должна, становится для нее необходимымъ, и ежели случится, что она будетъ отъ того отрекаться; то что будетъ тогда съ моимъ братцомъ, съ нею самою и съ вами? А мы, въ какое великое уныніе придемъ? Вы думаете, что изъ почтенія къ своимъ родителямъ знаменитая Италіанка обязана вступить въ бракъ. Милади Л… и я рѣшились хранить безмолвіе, быть осторожными и неподавать нашего мнѣнія до самаго окончанія всѣхъ произшествій. Однако, принявъ въ разсужденіе единственно долгъ отъ дѣтей требуемый, мы думаемъ что она должна идти за мужъ. Но я повторяю: Дай Боже, чтобъ Клементина пребыла тверда въ своемъ намѣреніи!
Мнѣ сказали, что сестра ко мнѣ пріѣхала. Я вижу, она входитъ. Я люблю, Генріетта, представлять все, что ни произходитъ предъ моими глазами. Я ето переняла отъ васъ и отъ моего братца; и знайте что я чаще оное дѣлать стану. Симъ только образомъ можно придать какому нибудь описанію величайшую силу.
Ваша слуга, Милади.
Здравствуйте, сестрица. Пишите? Къ кому ето?
Къ вашей Генріеттѣ.
Я хочу прочесть ваше письмо. Позволите ли мнѣ.
Милади Л… Охотно. Но читайте въ слухъ, чтобъ я знала, что написала.
Милади Ж… Теперь отдайте мнѣ мое письмо: я прибавлю къ нему то, что вы о семъ думаете.
Мил. Л… Я думаю, что вы очень чудная женщина. Но я не одобряю послѣднихъ вашихъ строкъ.
Мил. Ж… Моихъ послѣднихъ строкъ!… онѣ написаны. Но для чегожъ, Милади Л…?
Мил. Л… Какъ можете вы такъ мучить любезную нашу Миссъ Биронъ досадными своими догадками?
Мил. Ж… Развѣ мои предположенія не возможны? Но я окончила досадными догадками.
Мил. Л… Естьли вы такъ не разумны, то пишите: моя дорогая Миссъ Биронъ.…
Мил. Ж… Моя дорогая Миссъ Биронъ…. что по томъ?
Мил. Л… Размышленія етой чудной Шарлотты не должны васъ печалить.
Мил. Ж… Очень хорошо, Каролина: васъ печалитъ.…
Мил. Л… На каждой день бываетъ она зла, сколько ей надобно.
Мил. Ж… Очень хорошо замѣчено. Я чаю надо написать, сколько ей надобно.
Мил. Л… Никогда не бывало еще такой чудной женщины, какъ вы Шарлотта.
Мил. Ж…. Какъ вы, Шарлотта…
Мил. Л… Какъ? И ето написала. Ты бы могла безъ етаго и обойтися; хотя ничего столь справедливаго нѣтъ.
Мил. Ж… Справедливаго.… потомъ?
Мил. Л…… Какое дурачество!
Мил. Ж… Какое дурачество!….
Мил. Л… Но будьте же разсудительнѣе. Я говорю Генріеттѣ. Клементина не можетъ перемѣнитъ своего намѣренія; поелику ея возраженія всегда существовать будутъ. Ея любовь къ моему братцу…