Чтение пыльных классических работ «Что делать?» и «Кто виноват?», непонятным образом попавших в привезенный нами багаж, тоже вряд ли доставит расслабляющее удовольствие.
Итак, неужели только работа может вырвать нас из скуки, порока и нужды? Хотя, впрочем, говорят, что бедность не порок, а скука – далеко не самая страшная беда безработного...
Как под Новый год я стал канадским диссидентом
В маленьких городках трудно оставаться незамеченным. Событий в них происходит мало, людей, чем-либо отличных от основной части местного населения, тоже не много. Поэтому за пять лет проживания в нашей глуши мы периодически попадали в поле внимание местной прессы. Сын Яша победил на литературном конкурсе, дочь Катя отличилась в школе. Обо всем об этом наша местная газета усердно писала. Когда Яша в пятом классе написал письмо в газету в поддержку запрета питбулей, потому что они сильно кусаются, так представьте себе, его тоже напечатали.
Как-то жене пришло письмо с требованием стать присяжным заседателем и даже с угрозами чуть ли не тюремного заключения, если она откажется. Слава богу, на тот момент у нас еще не было канадского гражданства, и сия чаша нас миновала. «Не судите, да не судимы будете...», как говорится, и мы твердо предпочитаем оставаться несудимыми, даже если при этом мы окажемся лишены пленительной возможности судить других.
Под Рождество дамская парикмахерша спросила у жены моей Анюты, не против ли она, если та пришлет к нам свою клиентку – корреспондента местной газеты по поводу того, как мы встречаем Новый год. Ну что ж, мы согласились. Пускай поспрашивает, раз уж мы тут такая редкость, и русский акцент здесь до сих пор путают с польским или испанским. Уж больно кучно селится наш брат по крупным городам, а глубинка оказалась мало задействована в процессе приема иммигрантов.
Корреспондентка явилась в назначенный срок и стала брать интервью, к которому она подготовилась, как настоящая отличница, распечатав из Интернета материалы по православному Рождеству. Тут-то и началось. Трудно объяснить местной жительнице, почему, с одной стороны, мы не христиане, а елку ставим. Я так вообще оказался евреем. Она тогда про праздник Хануки расспрашивать начала, ну, я ей, конечно, заученно объяснил про чудо с кувшинчиком масла в поруганном греками, но все же освобожденном храме. Священного масла хватало от силы на сутки, а оно горело неделю, но это чудо почему-то не произвело на нее должного впечатления. Тогда опять заговорили про елку. Вот, сами посудите, как можно не заблудиться в этом диалоге...
– Если вы еврей, то почему ставите елку?
– Мы привыкли. В Советском Союзе это был светлый праздник.
– В Союзе праздновали Рождество?
– Нет.
– А почему же ставили елку?
– Так ее на Новый год ставили.
– А в Израиле?
– И в Израиле ставили.
– А что, евреи в Израиле празднуют Рождество?
– Нет, но мы ставили, хотя и не афишировали это...
– То есть в Израиле запрещено праздновать Рождество?
– Да нет... Почему? Израиль – свободная страна... По крайней мере, таковой она себя декларирует.
– Тогда почему же вы ставили елку секретно?
Ну вот, поди с ней поговори. Я уж было пожалел, что ввязался... Говоришь, словно с инопланетянином. Либо черное, либо белое...
Видя, как я увиливаю от прямого ответа, корреспондентка мысленно махнула на меня рукой, по-видимому, свалив все на мою природную изворотливость, и взялась за Анюту.
– Вы ортодоксальная православная?
– Нет.
– Так вы не русская?
– Почему? Нет, я русская!
– Но ведь в России у русских официальная религия – православие.
– Ну да...
– Так вы празднуете Рождество по православному календарю?
– Нет... По местному. Да и вообще мы празднуем Новый год, а не Рождество.
– А Рождество?
– Ну, и Рождество тоже. Если праздничный день, так чего ж не праздновать?
– А что вы из русской национальной кухни готовите на Рождество?
– Салат «оливье»...
Вот и поговорили. Местным прямолинейным жителям не понять тонкостей и закоулков нашей бродяжьей души. Нужно им все по полочкам разложить, все запихать в удобные стандарты. Раз ты еврей – значит, сиди со своей ханукией, а если православный, так потрудись печь свои расстегаи... Как все просто и удобно. Полный получается ажур, хоть вой! Никакой индивидуальности. У местных даже индивидуальность, и та считается явлением стадным, и индивидуалист ни в коем случае не должен отрываться от коллектива других индивидуалистов.
![Неизвестная Канада i_018.png](https://litlife.club/books/97406/read/images/i_018.png)
Вопросы продолжались.
– Как же вы оказались в Мускоке?
– Просто был хороший день и мы ехали на север. Как устали, там и остановились, где остановились, там и поселились...
– Что же, вы совсем не жили в Торонто?
– Почему не жили? Жили...
– Долго?
– Три дня!
– Быстро же вы решили, что большой город не для вас... А почему вы уехали из Израиля?
– Много причин... Безопасность, отвратительные школы, жаркий климат...
– Что же плохого в жарком климате?
– Поначалу все хорошо, словно бы на курорте, но потом, без смены сезонов, теряешь чувство реальности и начинаешь чувствовать себя как белый медведь в пустыне.
– А все же, что было основной причиной?
– Я работал в больнице в Иерусалиме. Едешь в субботу на работу, сначала в тебя бросают камни арабы за то, что ты еврей, а потом бросают камни религиозные евреи за то, что ты недостаточно еврей, раз ездишь по субботам. Люди там совершенно свихнулись на религиозных диспутах, многим из которых уже более двух тысяч лет, и хотя это и Святая земля, и все, что сказано в Библии и Торе, там происходило на каждом углу, не хочется быть частью этого каждодневного безумия... Хочется просто свободной и счастливой жизни, включая и новогоднюю елку, которую не нужно прятать от соседей...
– Да, в Канаде эти проблемы понять трудно...
Несмотря на все эти сложности, статья в газете все же вышла.
Практически в самом начале статьи сообщалось, что я – еврей, а жена моя – ортодоксальная русская. Длинно и подробно, хотя и довольно путанно излагались перипетии нашего брака, совершенного через посредников в Парагвае, в котором мы так никогда и не были, но иначе в Израиле смешанные браки не регистрировали...
Вся статья словно бы показывала тяжелый путь одной семейной пары, которая всю жизнь стремилась свободно украшать новогодние елки (кстати говоря, весьма языческий ритуал), но им этого не позволяли сначала коммунисты, а потом религиозные иудеи. И вот только теперь, прибыв в Канаду, мы по-настоящему смогли вкусить аромат свободы. Короче – эх, хорошо в стране канадской жить...
Далее в статье сообщалось, что мы не принадлежим ни к одной религии, но при этом верим в Бога, и цитировались мои слова, что, по моему мнению, все официальные религии, как кассовые фильмы, не обязательно подходят для всех. Статья завершалась также моим признанием, что я до сих пор верю в Санта Клауса.
«The people of Canada sometimes don't quite realize how lucky they are to live in a really free country that welcomes newcomers from different cultural backgrounds with no oppression or imposing»[9], — как бы подводила итог газета.
Несмотря на то что там напечатали большую цветную фотографию всей нашей семьи, занятой наряжанием елки, и нам очень хотелось поскорее посмотреть на себя в газете, мы в день выхода статьи всё как-то не решались выехать в город. Явившийся с утра мастер по починке компьютера радостно сообщил, что уже успел увидеть нашу фотографию в газете, но статью, правда, еще не читал. Он забыл какую-то компьютерную деталь в городе, и я попросил его купить нам газет на обратном пути.
Когда по возвращении я рассказал ему, что написано в статье про официальные религии, которые я сравниваю с кассовыми фильмами, он долго удивлялся, как такое напечатали в нашем пуританском городишке, а потом весело добавил, что теперь понимает, почему я послал его за газетой.
9
«Канадцы подчас не осознают, насколько им повезло жить в действительно свободной стране, которая приветствует вновь прибывших с различными культурными корнями без подавления [их обьиаев] и без навязывания им [канадских традиций]» (англ.). (Цит. по: The brightest, happiest thing about Christmas, is the element of choice / By Tracy Nita Pender // Huntsville Forester (Season's Greetings). 2006. Dec. 20. P. 1).