Опоздай колонны еще немного с переходом через большак, уже не прошли бы через него. Большак заняли бы мотопехота и танки противника.
Кононенко обошел вновь прибывших, заслушал доклады командиров. В составе одной из групп заметил женщину со слепым мужем и грудным ребенком, все они живы и невредимы. Он очень обрадовался увидев их и сказал, что все, кто струсил сегодня в бою, должны брать пример с бесстрашной русской женщины – матери и жены.
Больше ждать отставших Кононенко уже не мог. Просто не имел права. Впереди был путь в 8-10 километров по совершенно открытой местности. Ночного же времени почти не осталось, было уже около двух часов ночи. Для того, чтобы пройти такой путь до рассвета и попасть в лесной массив, колонны должны были не идти, а бежать. О переходе же в эту ночь через линию фронта, как было запланировано, вообще не могло быть и речи. Ждать же тех, кто отстал, значило погубить всех.
Переправившись в брод через ручей, колонны быстро, местами бегом, двинулись вперед. Останавливаться ни в коем случае было нельзя. Вперед, вперед и как можно быстрее!
К счастью бегущих рассвет наступал медленно. Ему мешал густой туман. Колонны идут еще быстрее. Вдали темная полоса, кажется лес – их спасение. Расстояние к нему все меньше и меньше. Наконец, колонны втянулись в него.
Так закончился день и ночь 23-го и наступило утро 24 июня 1942 года. Прошло уже более суток без генерала Белова. Кононенко не знал, жив ли он? Как долетели все до «Большой Земли»? Не знал и того, что уже вчера днем генерал-лейтенанта Белова и бригадного комиссара Щелаковского принимал Военный Совет фронта. Не знал, между прочим, и того, что, принимая Белова, командующий Западным фронтом генерал армии Г.К. Жуков назвал Белова «окружением». Если это была «шутка», то она была грубой и неуместной. Белов был глубоко обижен. Он вытащил из левого кармана гимнастерки партийный билет, затем показал на ордена, которые были у него на гимнастерке и сказал: «Я и вверенные мне войска были не в окружении, а рейдировали в тылу противника по Вашему приказу в течение пяти месяцев и по приказу же организовано вышли из рейда». Этот ответ Кононенко взял из личных воспоминаний Белова.
– Да, – пишет Кононенко, – мы ничего не знали и не могли тогда знать. Мы не могли знать, что тысячи людей, отдавших свою жизнь в нашем историческом рейде, могут быть легко забыты и превращены в «окруженцев» и злую шутку человека, которому Родина доверила сотни тысяч жизней.
Из района сосредоточения Кононенко организует разведку. Он намечает по карте азимут ее движения. В разведку отправляется весь разведдивизион. Он высылается к железной дороге. Сосредоточившись там, должен установить наличие и расположение немецкой охраны, наметить места для перехода железнодорожного полотна колоннами и оставаться там до их прибытия. По достижении железной дороги и получения данных о противнике, командир разведдивизиона Скиба должен выслать отделение разведчиков назад к колоннам с тем, чтобы они были проводниками. Расстояние до железной дороги составляло 4,5 километра, но необходимо было учитывать усталость и состояние людей. Ведь разведчики тоже люди, более выносливые, более натренированные, но – люди. Кроме того, ведь вокруг противник.
Разведчики ушли, а Кононенко с Лобавшевским и Давыденко решили отправить по радиостанции донесение во фронт. Сообщили свои координаты и попросили подготовить встречу колонн на переднем крае сегодня ночью. Точно указали место, где будут прорываться через немецкую оборону к своим. Этот участок находился в 1-1,5 километрах севернее железной дороги Рославль – Киров.
Солнце поднялось. Лес не давал ни прохлады, ни надежной тени. Люди начали просыпаться, их мучила жажда и, конечно, голод. Безусловно, жажда сильнее голода, и страдающий от жажды человек теряет силы и волю скорее, чем от голода. Ни ручья, ни колодца или какого-либо другого источника влаги поблизости не было.
Вода есть лишь в деревушке, что в 2,5-3 километрах от колонн, но там немцы. Вскоре из охранения прибегает связной и передает, что по большаку на опушке леса началось оживленное движение подвод, машин и даже прошли два тяжелых танка. Шум их моторов хорошо слышен в лесу. Примерно в середине дня над расположением колонн появляется пара истребителей, они делают несколько кругов.
По звуку моторов, а затем и по опознавательным знакам -наши ястребки! Высказывается предположение, что появление истребителей – результат донесения во фронт.
Кононенко с командирами взводов, рот и колонн сидит над составлением азимутов и расчетов движения ночью. Надо было сделать все, что возможно, но завтра к утру выйти на «Большую Землю». Подсчитываются боеприпасы. Их мало. Почти закончились все гранаты и, главное – ни одной противотанковой. Их тяжело носить уставшему бойцу, и он стремится их «потерять» или швырнуть при первой встрече с немцами. Неутомимый доктор Морозов перевязывает раненых. После сегодняшнего ночного боя их человек 35.
Но вот, возвращаются разведчики с железной дороги. Они приносят две фляги воды, которые немедленно передаются начмеду Морозову, и он делит драгоценную жидкость между ранеными, выдавая каждому маленькую мензурочку, в которой воды меньше детского глотка. Разведчики докладывают, что по железной дороге во время прибытия туда разведотряда прошел паровоз, толкая впереди себя платформу, груженую рельсами. На платформе и на тендере паровоза, располагались тяжелые пулеметы на турелях. Это старая история. Немцы утром в порядке профилактики всегда проверяют, не заминировано ли за прошедшую ночь полотно железной дороги. Разведчики рассказали, что в 3-х километрах севернее в лесу они обнаружили, что-то вроде ключа, из которого небольшой струйкой бьет вкусная и холодная вода. Желающих идти к ручью очень много, и их, отправляют по частям.
С наступлением темноты началось движение к железной дороге за разведчиками-проводниками. Идут все три колонны, которые растянулись почти на километр. К железной дороге вышли своевременно.
Разведчики, шедшие впереди, докладывают, что за последние два часа здесь дважды прошел бронепоезд. Медленно, как бы двигаясь ощупью, он периодически обстреливал лес из пулеметов. Похоже, немцы пронюхали о том, что в лесу колонна и ждут ее именно здесь. Слева в одном километре -железнодорожная будка, в ней до десятка немецких автоматчиков. Справа на расстоянии 1,5 километра тоже немцы.