Детские, домашние словечки. Петушок. Перчик. Огурец — в жопе не жилец. Какая кашка, такая и какашка. Именно этакий нам в нынешние-то годы достается домашний лепет, такие няни. Няня должна быть человеком темным. Но на чем замешана темнота? Вот у Татьяны Толстой няня правильная, даром что «взрослых не любила, „заграницу“ боялась: „Комар из Америки летит“. Зато знала, что бояться надо и темного леса, и сумерек, и серого волка, и кикимору, и кукрениксу, которая в газетах американского Кащея рисует в страшной шапке». А вот у И. Грековой: «Фаина умеет доверять только своему окружению. Ей в очереди говорят: „От электрических лампочек бывают вредные излучения“ — и она верит. А увидела в учебнике моего сына фотографию жирафа — и машет рукой. Смеется: „Дурят вашего брата! Да разве ж может жить такая скотина — шея бы сломалась!“» Тут темень из магазинной подсобки растет, из темной дырки стиральной машины, из телевизорного дна, из панельного подъезда с выкрученной лампочкой, из пустоты. А хорошо бы из темени древнего деревенского вечера, со страшным лесом за стеной, с непролазной дорогой, с вьюгой, с тайной, как Пушкин прописал.
В детском мире всегда много страшного да чудесного. Все равно, где поленья шуршат — в печурке или каминушке. Страшны взрослые разговоры — только нянечка их понимает, потому что ничего не понимает. «Вау, вау, вау», — лают в черном вечернем саду тети с большими красными ртами. По саду бегают беленькие ксюшки, мандрашки, звездюльки и куршавельки. У них норковые шкирки, кикелки тительные, титешные болталки. Стой, дурак-банкирка, ах ты пинкодистый какой, толстосумчатый. Стороной крадется ползучий офшшшор. Какой-то шустрик, версчлявый габан, хотел за два огурца счастье купить. Страшно, няня! По двору ходят таждыки и убзеки, моют черный лескус.
Да это ж никакой не таждык, это же наш дядя Данунах!
Но нянечке не страшно: «Не зови дядю Идрисхона данунахом, мама заругает!»
«Но он же сам себя так зовет! Я, говорит, данунах, есть пошел!» — «Это он в шутку говорит» — «А он таждык?» — «Таджик, таджик» — «А это страшно?» — «Что ты, спи! Я тебе сказку расскажу» — «Лучше опять расскажи, какие на свете есть ахтырки!» — «Ну, хорошо! Есть на свете город Ахтырка. Он самый красивый город на всей земле. Там в каждом окне стоят цветы в розовых горшках. По воскресеньям там во всех домах лепят вареники…» — «А песню про комод споешь?» — «Спою. А ты лежи, укачивайся». И няня тихо, нежно поет старинную колыбельную: «Я вам денежки принес, за квартиру, за январь. Ой, спасибо, хорошо-о-о, положите на комод!».
Спи, любимый. Расти скорее.
Сельский мир
Деревенское самоуправление: искусственное и естественное
![Пятиэтажная Россия pic_18.png](https://litlife.club/books/96915/read/images/pic_18.png)
Местное самоуправление должно расти снизу вверх. Должно. В Европе долго росло и само выросло — никто не мешал. У нас, по понятным причинам, реформа. Искусственное возвращение к естественному. А так как в подобных случаях (по словам мудрой Долли из «Анны Карениной») сама собой и кашка детям к обеду не сделается — принят федеральный закон № 131 «Об общих принципах организации местного самоуправления». Немалые деньги потрачены на «обучение, разъяснение и информирование населения». Привлечен административный ресурс, меняются границы муниципальных и сельских поселений, перераспределяются властные полномочия и бюджеты. И больше всего изменений — в самом низу, ибо самоуправление — это местная низовая негосударственная власть со всеми причитающимися ей финансовыми и материальными ресурсами. Какие же ресурсы должны полагаться негосударственной власти? О, тут все очень сложно. Верите ли, даже самоуправленцы путаются. Например, Игорь Акулинин, глава Успенского сельского поселения, член президиума Совета по развитию местного самоуправления при Президенте РФ(!), один из просвещеннейших и известнейших сельских лидеров, говорит прекрасные слова: «Сейчас многие полномочия, переданные городским и сельским поселениям, не подкреплены финансово, а без этого нельзя требовать их эффективного выполнения. Надеюсь, сумею там, в Кремле, отстоять интересы самого низового и наиболее массового звена властной вертикали — городских и сельских поселений. Они ведь ближе всего стоят к народу». Игорь Евгеньевич, да как же так?
Откуда ж властная вертикаль? У вас власть негосударственная, вы самоуправлением занимаетесь, нет?
Ну, если уж в сельском поселении не понимают самоуправления, значит, его не понимают в России нигде. Потому что вот что я думала — если ОНО растет снизу вверх, естественность надо искать в самом низу. А что там у нас? Деревня. Село. Поле, лес, дорога. Колодец. Столб с электрической лампочкой. Строй деревенских домов. За пролеском — кладбище. Автобусная остановка. Коза на веревке. Скамейка. Площадь, магазин, домик правления. А кто в домике сидит?
В домике сидит избранный деревенскими жителями глава муниципального образования «Сельское поселение (скажем) Благодатное». Или — Гришино. Или — то же Успенское.
Значит, вот с этого могучего человека, засевшего в домике, который в разные времена назывался и сельской управой, и сельсоветом, и зданием администрации села, и начинается, так сказать, возрождение земства, а именно — «прерванной традиции общественного самоуправления».
Не начинается. Или, так скажем, далеко не везде. В правлении чаще всего сидит растерянный маленький чиновник, в недавнем прошлом — глава администрации, а нынче земец поневоле, назубок знающий дорогу в район за деньгами, дружбой, связями, сочувствием, теплом и светом. Что теперь будет-то? Что отдадут? Библиотеку с библиотекарями? Земельный налог? Подушный налог с двадцати деревенских старух? А скажут — строй, грей, освещай сам — все права тебе дадены? А начальственный «район», между тем, никуда не делся, все так же начальственен. Потому что «для многих субъектов РФ схема административного деления на муниципальные районы и подчиненные им сельские и городские поселения (»двухуровневая модель «реформы) оказалась более привычной и удобной для формирования межбюджетных отношений и осуществления контроля за местным самоуправлением». А это приводит к тому, что «практически разграничить полномочия между муниципальными районами и входящими в его состав поселениями действительно очень трудно из-за того, что объектом приложения управленческих сил и в том, и в другом случае является один и тот же житель поселения (района)». Ну и с имуществом, разумеется, все складывается очень по-разному: «Один из самых острых вопросов — право владения, пользования и распоряжения имуществом. Перераспределение собственности осуществляется чаще всего не в пользу низовых муниципальных образований. При разграничении имущества муниципальных районов и поселений первые передают, прежде всего, имущество, требующее затрат, то же, что приносит доход (например, рынки), оставляют за собой. По свидетельству многих глав поселений, „в некоторых муниципальных районах идет массовая подготовка объектов муниципальной собственности к приватизации“, а это означает, что, возможно, через год поселениям передавать будет просто нечего».
Это я цитирую одну из аналитических записок, комментирующих ход реформы — создаются они в изобилии во множестве фондов, комитетов и общественных организаций, продвижению реформы способствующих.
Так что же, даже и в деревне никаких примеров реального общественного самоуправления нет? Общественного — есть. Потому что местное самоуправление — это (пока или навсегда) власть; а общественное самоуправление — это люди, народ. Крестьяне. Это гражданское участие населения в своей и своей деревни судьбе. Сельские активисты. Новые комитеты деревенской бедноты. И чтобы уж наверняка обнаружить это прекрасное общественное самоуправление, нужно взять совсем уж Богом забытую деревню, далекую от Москвы, голую, оставленную. Никакую корысть питать не дающую возможности. И лучше всего, чтоб была она без всякого домика правления. А такое бывает довольно часто, потому как в состав одного сельского поселения могут войти и десять, и пятнадцать деревень. Вот они-то и оказываются чаще всего без управленческого домика, а со старостой во главе. Работает староста без зарплаты, без чина, за уважение. А еще того лучше — подыскать деревню с действующим ТОСом (территориальным органом самоуправления). А что такое ТОС, и каким может быть староста, я вам сейчас расскажу.