- Кэп, Кэп, я скоро! Я скоро! - кричу я.
Так, ну что, пару дорог я выложила. Скрутила трубу, та-а-ак, вдо-о-о-ох. Одна пошла, Вдо-о-о-ох, вторая тоже во мне. Теперь водку наливаем в кружку, полную. Так, готова. Половину надо выпить. Фу, противно бля, ща сблевану, нет, буду терпеть, я же хочу к тебе, любимый. Хочу на небеса. Так, высыпаю в горсть три Е, пять фенозипама, 4 циклодола. Вот они, родные на ладони. В рот и запиваем водкой. Да, есть. Теперь ещe два колеса, черт, мозг не слушается, лечу-лечу, хорошо. Ангелы. Ля, вот они. Водки налить надо, рука трясeтся, кружка - налила. Так, глотаю, запиваю эту супер-синтетику. Ща покатаюсь на супер-горках. Меня ничто не держит. Ангелы, облака, время вокруг бесконечно. Кэп, это ты, это ты чертов ублюдок? Да, прощайте все, я прощаю вам всe, что вы для меня сделалаи, и вы простите ме…ня да, ещe немного и душа вознесeтся к богу. Что это за табличка такая, "вход платный"? А, да, бери мою душу, мое тело, бери что хочешь. Я хочу быть с тобой! Я вхожу к тебе, любимый. Туда, где далеко…
Выхода нет. (Факер) После двадцати жизнь заканчивается. Начинается существование. Вплоть до самой смерти. Психологи называют это "переходным возростом", "депрессией среднего возраста" и так далее. Нам рассказывают, что, типа, жизненные ритмы меняются, организму необходимо привыкание, переоценка ценностей и взглядов, и все в том же духе. Чушь все это собачья! Себя не обманешь, все действительно заканчивается, чувак. Обретая аморфную свободу, ты теряешь себя, растворяясь в обществе, сливаясь с фоном собственного города. У тебя есть определенный временной отрезок, который измеряется годами, возможно, если повезет, их десятками. Ты наполняешь отведенное тебе время тем, на что ты способен. Ты пьешь, принимаешь наркотики и трахаешь девушек. Те же, кому повезло меньше, бесцельно дрочат дни напролет перед мелькающей на экране монитора порнографией. Хотя, какая на хуй разница? Неважно, сколько пинт пива ты успеешь влить в себя, и сколько дырок насадишь на свой член. Финал все равно один. Ты зависим. От системы и от времени. С каждой секундой ты теряешь все больше и больше. Вернуть что-либо - невозможно. Напивайся, трахайся и забивай свои мозги наркотой. Останавливай мгновение, одним словом. Меньше думай и живи всегда, пока еще есть силы. И помни, что ты не вечен.
Не позволяй чувствам одолеть тобой, ибо тогда, ты с полной уверенностью сможешь сказать: "мне пиздец, чуваки".
Лучше поддавайся эмоциям. Они возбуждают, это значит, что ты еще жив. Что, согласись, не так уж и плохо.
Не пускай в свое сердце любовь, ибо, открыв ей дверь, ты тем самым отрезаешь все пути к отступлению.
Вечной любви не бывает, бывает максимально долгая жизнь. Проживи ее счастливо, не страдая, а значит, и не любя.
Я отбросил в сторону пустую пивную бутылку и она глухо ударилась о стену. Не разбилась. И на том спасибо, не надо будет в очередной раз идти за половой щеткой.
Весна, мать ее. За окном весна. Время любить. Хотя бы влюбляться. Счастье, наверное, должно наполнять мою душу, пьянить сердце. Но почему, блядь, я не чувствую всего этого?
Почему, просыпаясь утром, я вместо ярких солнечных лучей вижу налипшие комки мокрого снега?
Почему, вместо того, чтобы любить, я ненавижу? Всех. Не делая исключения даже для себя.
Почему, вместо захватывающего чувства влюбленности, у меня лишь спазматическое, вызывающее рвотный рефлекс, алкогольно-наркотическое похмелье.
Я поежился, плотнее втянув голову в засаленную олимпийку. Сыро, черт побери.
Последние два месяца я практически не выхожу из квартиры, изредка отвечаю на телефонные звонки, пью пиво, или что покрепче, нюхаю кокс. По грамму в день. Носовая перегородка уже отсутствует. Частые, внезапные кровотечения вошли в привычку. Каждую неделю я покупаю новую пачку ватных тампонов. Каждые понедельник я выношу полное мусорное ведро кровавых ватных шариков.
Короче, все как обычно, ничего особенного.
Смерть Иры? Забудьте. Все в прошлом. Я в порядке. Так говорю я себе и всем, кто волнуется. Ну, хотя бы создает видимость. Хотя, если честно, мне на хуй не надо их сострадание. Пускай позаботятся о себе.
Иду на кухню, ставлю чайник. Разогреть воды, выпить кофе. С молоком. Хэх, старые привычки, отличный вкус. Врожденный аристократизм.
Недавно Алекс вытащил меня в "Две собаки". Я с трудом отыскал среди куч помятого грязного белья свежую рубашку Burberry.
- Нам надо поговорить, бруда, - сказал тогда Алекс.
- Правда? - пошутил я.
- Серьезно, брат, - голос Алекса был тверд.
Встретились прямо в баре. Алекс не мог не заметить изменения, которые произошли со мной. Ну, во всяком случае, месячную щетину-бороду, так точно. Лицо его не дернулось, правда глаза-предатели выдали.
Взяли водки "Русский Стандарт", закуски разной.
- Бруда, мы не хотим терять тебя из основы, - говорит Алекс, наливая водку.
- Я понимаю, - смиренно киваю я.
- Ничего ты не понимаешь, - грустно вздыхает Алекс, - ты должен вернуться в фирму, ты вообще должен вернуться, - он делает ударение на последнем слове.
- Извини, теперь не знаю, ничего не знаю. Думал раньше, но видишь, как всe вышло, не думаю, что вам нужен этот старый вожак стаи, который всe чаще и чаще стал промахиваться. Акела промахнулся, вновь, - говорю я.
- Да ты о чeм? Ты нам нужен, твой задор нам необходим, возвращайся, нам не хватает лидера, - пытается переубедить меня Алекс.
- Да брось ты. Чувак, ты заменил меня полностью, с тобой фирма не потерпела ещe ни одного поражения в равном бою с оппонентами, твои слова о том, что я нужен, не более чем слова. И ты, и я об этом прекрасно знаем, - отвечаю я, и заливаю в рот полный стопарь водки.
Лучше напиться. Побыстрее.
- Тебе виднее, бруда, - вздыхает Алекс, - ты стоял у истоков, тебе всегда рады. В любой момент, помни.
- Спасибо, чувак, - говорю я, - время все расставит по своим местам.
- За тебя, Факер, - говорит Алекс, поднимая стопку водки.
- За тебя, бруда, и твоих парней, - киваю я.
- За нас! - Алекс хлопает меня по плечу.
- За вас, чувак, за тех, кто в обойме, - я выпиваю не закусывая.
Алекс звонил еще, пытался вытащить меня. Развеяться, как он говорил. Я же отнекивался. Уходил от встречи. Слишком больно для меня…слишком больно для него видеть меня таким…другим…совсем другим.
Вода в чайнике закипела. Я бросил на дно большой красной чашки ложку растворимого кофе, две ложки сахара. Налил кипяток, разбавил молоком и пошел в гостиную.
На полу валяются пустые пивные бутылки и коробки из-под еды из китайского ресторанчик, который находился неподалеку, и доставлял свой хавчик на дом.
Я падаю в кресло, беру пульт ТиВи. Тупо щелкаю каналы и пью свой кофе с молоком.
Звонит телефон.
Алекс? Мама? Интересно, когда я в последний раз разговаривал с ней? Когда звонил ей? Когда она звонила мне?
Нехотя, я беру трубку.
- Да, - говорю я.
- Факер? - далекий загробный голос.
- Да? - тяжело спрашиваю я.
- Это я, Стомп, - отвечает голос.
- А, привет, не узнал тебя, - облегченно говорю я.
Одной загадкой стало меньше.
- Нам надо встретиться, - говорит Стомп.
- Извини, никак не могу, - отвечаю я, и уже собираюсь бросить трубку.
- Факер, это очень серьезно, - хнычет Стомп.
- У меня нет денег, чтобы одолжить тебе, - говорю я со всей возможной жесткостью, на которую только способен в состояние едва дышащей амебы.
- Дело не в деньгах, - выдыхает Стомп.
У него отдышка.
- Да, а в чем же? - столь необычный ход событий оживляет во мне небольшой интерес.
- Это касается нас, - говорит Стомп.
- Нас? - переспрашиваю я, допивая одним глотком свой кофе с молоком.
- Меня, тебя…, - говорит Стомп.
- Неужели? - я ставлю пустую чашку на пол.
- Алекса, - договаривает Стомп.
Алекса? Этот урод не имеет ничего общего с ним!
- Что стряслось? - говорю я.