– Начнем, пожалуй, издалека, – говорит археолог, пыхнув дымком, и поудобнее откидывается в кресле. – Год назад я решил серьезно заняться тайной сокровищ, которые Наполеон не смог довезти до Франции после грабежа Москвы. Стоит ли говорить о том, сколько пришлось перелопатить архивных документов здесь, в России, и во Франции. Сейчас, особенно в связи с последними событиями, которые так неприятно коснулись моей семьи, я уверен, что стою на правильном пути… Пятнадцатого сентября 1812 года «великая армия» Бонапарта вошла в Москву. Более ста тысяч солдат. Грабеж продолжался несколько месяцев. После битвы под Бородино эвакуацией Кремля было поручено заниматься генерал-губернатору Москвы графу Ростопчину. Вывозом сокровищ руководил действительный тайный советник, обер-церемониймейстер, сенатор Валуев. А непосредственно подготовкой ценностей к эвакуации в Нижний Новгород – Поливанов. Но даже половину ценностей вывезти не удалось, не хватило времени. Поэтому французам досталось очень многое. Только по официальной справке Министерства внутренних дел из казны было украдено восемнадцать пудов золота, триста двадцать пять пудов серебра и многое другое, точно не установленное, но имеющее отношение к церковной утвари, старинному оружию, драгоценным камням и прочему.
Первый обоз с награбленным, его позже назвали «золотым обозом», вышел из Москвы еще до того, как ее оставил Наполеон, и двинулся по Смоленской дороге, которую полностью контролировали французы. Второй обоз, который называли «трофейным», следовал за императором до Малоярославца. Под Малоярославцем русские войска ударили по французам и заставили их отступить. Наполеон рвался к Калуге, но повернул на Можайск к разграбленной Смоленской дороге. Большую часть «трофейного» обоза Наполеон потерял на пути от Малоярославца, под Боровском, Вереей, на реке Протве и ее притоках. Но помимо Наполеона, свои обозы имели и маршалы: Мортье, Мюрат, Даву, Ней и Богарне. Плюс доверху набитые ранцы солдат. По свидетельству Роберта Вильсона, британского военного агента при русской армии, французы просто были перегружены награбленным. Кстати, Стендаль, носивший в ту пору имя Анри Бейль и служивший интендантом в армии Наполеона, тоже не брезговал грабежом. Русские войска, передовые полки казаков, висели на плечах французов, и те в спешке разгружались прямо на дороге, бросали целые подводы, солдаты вытряхивали свои ранцы. В арьергарде армии шла самая тогда боеспособная дивизия во всей наполеоновской армии, под командованием дивизионного генерала Жерара из корпуса маршала Даву. У Жерара был приказ подчищать то, что бросает армия на дороге: сбрасывать в воду и зарывать пушки, скидывать ценности в ручьи, болота и речки. По самым скромным подсчетам, стотысячная армия увозила из Москвы более трехсот тонн всевозможных ценностей. Это по самым, я повторяю, скромным подсчетам. Нет никаких сомнений, что там было добра гораздо больше, и многое из него французы растеряли по дороге, зарыли, спрятали в тайники. Где это все – неизвестно.
Мне посчастливилось обнаружить во Франции потомков Жерара и просмотреть их семейный архив. И вот здесь история немного другая и, наверное, более запутанная. Как я уже говорил, Поливанов, готовивший эвакуацию, за недостатком времени упаковать и возможности вывезти все ценности из Кремля, понаделал там множество тайников, часть из которых все-таки была обнаружена французами. В одном из таких разграбленных тайников находилась опись уложенных в тайник предметов. Все эти ценности также попали в «золотой обоз» Наполеона. Так вот, вместе со всей золотой и бриллиантовой мишурой был похищен ларец с бумагами. Бумаги эти никого не интересовали, а ларец, усыпанный камнями, ценность для мародеров, конечно же, имел. Минутку… – Профессор встает и идет в глубину кабинета, возится у скрытого в стене сейфа и возвращается с бумагами в руках. Он протягивает мне ксерокопии старинных документов, я их бегло просматриваю.
– Вряд ли я увижу здесь то, что видите вы, – говорю археологу, возвращая ему бумаги.
– У вас в руках, Влад, копии подлинных документов из описи того тайника, – уточняет археолог. – Читайте вот здесь. – Он показывает пальцем нужное место.
То, что я вижу, мне трудно разобрать. Старинный текст, написанный впопыхах, бисерным почерком, в старой орфографии, с чернильными кляксами и помарками, так вот, с ходу, не одолеешь.
– Я не могу это прочитать, – говорю я, возвращая листки археологу.
Николай Андреевич садится в свое кресло:
– Здесь речь идет о том, что в ларце был план местонахождения какой-то библиотеки. Вы понимаете, какая библиотека, скорее всего, имеется в виду?
– Библиотека Ивана Грозного?
– Именно! – Археолог хлопает ладонью по ручке кресла. – Я уверен, что речь идет о библиотеке Грозного! О каком-то месте, где она находится!
– И где эти планы?
– Сам ларец и все остальное при отступлении были оставлены Жераром где-то в России. Там был такой бардак, извините меня… Листы описи каким-то чудом уцелели и попали в архив, но… Жерар вел что-то вроде дневника или, скорее, журнала отчета. Сохранились три его тетради, их на самом деле было больше.
– И вы сняли с них копии?
– Мне разрешили это сделать. Просто случайно получилось, потому что через неделю на тот дом было совершено нападение, и весь архив похитили злоумышленники.
– Понятно. Значит, теперь они вышли на вас, – констатирую я факт.
Николай Андреевич пожимает плечами:
– Вероятно, это так и есть, – соглашается он.
Закурив новую сигарету, задумываюсь над услышанным. Здесь есть над чем пораскинуть мозгами.
– Копии, которые вы сняли с тетрадей, могут пролить какой-то свет на эту тайну? – интересуюсь я.
– Думаю, что да. Я познакомлю вас с переводом, – заверяет меня археолог. – Там очень хороший перевод.
– В данном случае я могу сказать только одно: ситуация вполне способна выйти из-под контроля, так как мы не знаем, кто против нас. Может быть, это частное лицо или группа лиц, или какая-то организация. Сколько там задействовано людей? Мне придется попросить о поддержке своего друга, иначе нам не выстоять. Там, где фигурируют цифры со многими нулями, человеческая жизнь не стоит уже ни черта. Наоборот, она становится разменной монетой. Я не могу позволить, чтобы по моей ошибке вас, Николай Андреевич, и вашу дочь разменяли на сверкающие побрякушки. Как я понимаю, противную сторону сама библиотека не интересует. Им интересны дневники Жерара, и они не хотят иметь конкурентов в поисках сокровищ. Жерар ведь указал места, где зарыл сокровища?
– Все верно, – кивает профессор.
– Хорошо. Тогда я подключаю к этому делу федералов, – объявляю я и достаю трубку мобильного телефона.
Моим действиям никто не препятствует, и я набираю номер телефона Румянцева. Генерал, как всегда, на рабочем месте и готов меня выслушать. Вкратце объясняю ему ситуацию.
– Ты где находишься? – спрашивает Валера, он как никогда серьезен и точен.
Называю адрес археолога.
– Никуда не уходи, я скоро буду, – говорит Валера.
Поясняю профессору, с кем я только что разговаривал. Николай Андреевич согласен, что без серьезного прикрытия вряд ли удастся добиться каких-либо результатов в поисках национальной реликвии.