– Вас просил поговорить со мной ваш отец? – пытаюсь я развить тему.
– Нет. – Девушка нервно выдыхает дым. – Я знакома с Сергеем Валерьевичем, отцом Кати. Катя моя подруга. Помните, вы помогли этой семье, спасли коллекцию Сергея Валерьевича? Вы избавили их тогда от одного страшного типа.
Разумеется, я помню. С Кравцовым мне пришлось повозиться основательно, но нумизмата мы все-таки избавили от опасных хлопот. Правда, делал я это не один, помогал мне Румянцев.
– Я помню то дело.
– Они о вас очень высокого мнения. А я, хоть и обращаюсь к вам, все-таки не могу рассказать подробно о том, что у нас происходит в доме… – Девушка замолкает.
– И кто может это сделать?
– Я еще не говорила с отцом. Он у меня археолог, он живет историей. Можно сказать, весь ушел в свою науку. Нет, я ничего такого не говорю, он заботится обо мне, так как мы уже восемнадцать лет живем без мамы… Но я папу понимаю. Если бы не его увлечение стариной, раскопками, древними тайнами, он вряд ли смог бы перенести потерю мамы. Меня воспитывала бабушка. Отец почти все время был в разъездах. Потом умерла и бабушка, началась перестройка, а папа тогда преподавал в университете, и стало очень трудно с деньгами. Потом папу пригласили читать лекции по археологии в Англии, затем во Франции и в Америке. Дела пошли лучше, в Англии даже издали несколько его книг, которые затем перевели еще на шесть языков. В общем, отец сумел вписаться в эту жизнь, нашел в ней свое место. Сейчас, а вернее, вот уже несколько лет, он занимается раскопками на свои средства, так как деньги это позволяют. Год назад он занялся проблемой Отечественной войны 1812 года. Изучал архивы во Франции. Я не знаю всех подробностей, но папа сказал мне, что, вполне возможно, он сделает какое-то удивительное открытие. И вот тут в нашем доме появился странный мужчина. Француз. Что-то ему было надо от отца. Но, судя по всему, отец ему отказал. Затем стали происходить непонятные вещи. Например, кто-то звонил несколько раз по телефону, угрожал. В машину отца две недели назад врезался грузовик, и водитель грузовика удрал. У папы был «мерседес», и эта машина спасла его от гибели. Отец отделался царапинами и синяками. В милиции нам сказали, что грузовик был в угоне и они ищут преступника. Тут все ясно, никого они не найдут… Три дня назад на меня напали в нашем подъезде двое мужчин. Я занимаюсь ушу и смогла от них отбиться. Мне кажется, меня хотели захватить в заложники. Теперь я опасаюсь, что эти неизвестные что-то могут сделать и с папой. В милицию он обращаться не хочет, и я почти убедила его, что сама найду человека, который сможет нас защитить и поможет избавиться от свалившейся напасти. Вот поэтому я у вас, Влад. Вы сможете нам помочь?
Судя по состоянию девушки и той информации, которую я только что получил, моя посетительница и ее отец определенно нуждаются в защите. В данном случае отказать я не могу. Дело обещает быть интересным.
– Я берусь за это дело, – объявляю ей свое решение. – Ознакомьтесь с договором и расценками. – Придвигаю к Элле необходимые бумаги.
Девушка даже не смотрит на них.
– Я подпишу все, что вы будете считать нужным, – решительно заявляет она.
– Вообще-то лучше вам все-таки посмотреть…
– Катя мне столько хорошего рассказывала о вас, что я ни секунды не сомневаюсь. Вы только скажите, что я должна заполнить и где.
Ну что ж, доверия своих клиентов я еще ни разу не обманул и делать этого не собираюсь.
– Хорошо. К бумагам можно вернуться чуть позже. Как я понимаю, в сложившейся ситуации охрана вам необходима уже сейчас. Я хотел бы поговорить с вашим отцом.
– Конечно поговорите! – На лице девушки расцветает улыбка. – Он дома, и мы можем прямо сейчас поехать к нему.
Вытаскиваю из ящика стола свой любимый «глок» и, запихнув его в наплечную кобуру, надеваю пиджак.
– В таком случае не будем терять времени, – киваю Элле.
Та с готовностью поднимается.
Глава тринадцатая
Отца Эллы зовут Николай Андреевич. Фамилия Розеншельд. Профессор. Квартира у них находится на Московском проспекте в доме «сталинской» постройки, и можно сказать, что хозяевам в пяти комнатах не тесно. У отца Эллы просторный кабинет с высоченными, до потолка, книжными стеллажами. Справа от меня, возле стены, что-то вроде витринок с мелкими экспонатами. Еще в коридоре, который тянется метров на пятнадцать и по которому можно было бы спокойно проехать на джипе, на стенах развешано старинное оружие и другие предметы старины. Не дом, а музей. Николай Андреевич, невысокий мужчина под шестьдесят, сухой и жилистый. Энергии в нем хватит еще надолго. Видимо, сказываются годы, проведенные на свежем воздухе в полевых условиях. Думаю, на здоровье Николай Андреевич не жалуется. В темных густых волосах заметна седина, но она его не портит, так же как аккуратная пуэрториканская бородка. Крепкое рукопожатие я оценил: сил у археолога достаточно.
Проходим в его кабинет.
– Эриксон Розеншельд не ваш предок? – интересуюсь я.
Археолог с удивлением смотрит на меня.
– Вы интересуетесь историей? – спрашивает он, остановившись посреди кабинета.
– Я изучал историю российской дипломатии, а у вас на стене вижу герб со львом и тремя розами. Это герб Петра Эриксона Розеншельда, который служил по дипломатическому ведомству в Англии с 1635 года. По происхождению швед и был женат на Елене, дочери Краббе. Для тех времен Розеншельд был отменным разведчиком…
– Поразительно! – качает головой Николай Андреевич. – А это не Элла вам рассказала? – улыбается он, заглядывая мне в глаза.
– Я почему-то уверен, что ни вы, ни Элла не знали, что ваш предок работал на русскую разведку, хотя и могли предполагать это, исходя из политики Петра. Ну а то, что он был родоначальником вашего герба, об этом знаете не только вы.
Археолог выдерживает паузу, потом снова улыбается.
– Надо полагать, мы найдем с вами общий язык, – говорит он и показывает рукой на огромное кожаное кресло, стоящее возле камина. – Присаживайтесь, Влад, там вам будет удобнее.
Устраиваемся в креслах. Археолог раскуривает трубку.
– Ваша дочь кое-что мне объяснила, но, как я понял из ее рассказа, она не в курсе причин недавних событий. Меня наняли, чтобы обеспечить безопасность вашей семьи. Если вы не возражаете, Николай Андреевич, я бы хотел услышать от вас, из-за чего вы и ваша дочь подвергаетесь опасности?
Археолог собирается с мыслями.
– Может быть, для начала кофе? – улыбается он.
– Неплохая мысль.
Николай Андреевич выходит из кабинета. Пока он отсутствует, я осматриваю кабинет. Сколько же здесь книг?! И это книги не для полок и антуража. Их здесь читают, любят и относятся к ним с уважением.
Возвращается профессор.
– Если уж у нас пойдет откровенный разговор, то я думаю, что Элла тоже может послушать, – предлагает Николай Андреевич. – Вы как, Влад, не возражаете?
– Никоим образом, – соглашаюсь я.
– В таком случае, пока дочка управится на кухне, пойдемте, я познакомлю вас с моей коллекцией.
Слушаю о находках, сделанных профессором в Крыму, в скифских курганах на Оби, Иртыше, в Хакасии. Николай Андреевич рассказывает увлекательно, с азартом. С интересом рассматриваю экспонаты.
– Чем-то все это сродни кладоискательству, – говорю я.
– Так оно и есть! Все, что касается нашей истории, это клад. И не важно, что там: золото, драгоценности, книги или каменные орудия труда, важен сам факт находки, которая, быть может, подтвердит какие-то интересные предположения ученых или, возможно, откроет новую страницу в истории.
Возвращаемся в кабинет.
Пока Элла ухаживает за нами, разливая кофе по чашечкам, явно изготовленным в позапрошлом веке, археолог набивает душистым табаком свою трубку. Готовится к длинному рассказу.
– Элли, будь добра, отключи, пожалуйста, телефон, – просит профессор дочку.
Элла отходит к рабочему столу профессора, выполняет его просьбу. Отпиваю пару глотков отменного бразильского кофе, закуриваю сигарету.