3
Хольмберг надеялся обнаружить в папке ответ на все свои «почему».
От нетерпения он даже вздохнул. Ведь надо перелистать ни много ни мало сорок два скоросшивателя с документами.
Он раздраженно хлопнул ладонью по столу и встал.
Подошел к окну, выглянул на улицу и достал из кармана сигарету.
С чего начать?
С конца?
Или с начала?
Как, черт побери, приступить?!
Он отворил окно и высунулся наружу. Облокотившись о подоконник.
Если Фром звонит Бенгту насчет кое-каких сведений… Он быстро вернулся к столу, взял карандаш и листок бумаги.
Сейчас прикинем…
Что там говорила Сольвейг Флорен?
Двадцать первого они встречались.
Интересно, что она за…
Переспал разок… Фу ты, черт!
Впрочем, как знать.
Карандаш сломался.
- А, черт!
Он швырнул карандаш в угол и взял другой.
Двадцать первого. Так и запишем: 21-го.
Бенгт говорил «на днях»…
Как это понимать?
В пределах двух-трех дней?
- А, ладно… Запишем так: «Объявление 15.3, ответы не позднее 1.4».
И сразу же начали отсев, да?
Возможно…
Между первым и двадцать первым апреля… на днях…
Скажем, числа пятнадцатого…
Но…
Он заглянул в календарь. Пятнадцатого была суббота.
Тогда четырнадцатого? Или семнадцатого?
«Разговор Фрома с Бенгтом 17.4(?)»,- записал он.
Но ведь и Соня сказала «на днях»…
Должно быть, он говорит так по привычке…
На днях.
Черт, что же тем временем произошло?
Итак, семнадцатое. Видимо, как раз тогда состоялся последний, решающий отсев, после которого осталось всего пять кандидатур. Так, что ли? Может, с них и начать?
Хотя черт его знает… Лучше предположим, что первый отсев…
Отсев!
Он громко фыркнул.
Ни дать ни взять скот сортируют…
Первый отсев можно, пожалуй, послать к черту, ведь явно не стоило и…
Он со вздохом раскрыл папку и приступил к работе: листал, прочитывал, вытаскивал скоросшиватели, просматривал бумаги, копии свидетельств, справки, письма, систематизировал - одно сюда, другое туда.
Двадцать четыре в одну стопку - первый отсев.
Тринадцать в другую - второй отсев.
Пять. Пять последних храбрецов, избранники.