Он примостился рядом. Ольга сидела опустошенная и растерянная, чувствуя себя так, словно непоправимо заблудилась в глухом лесу.
– Колдуны губят душу… – произнесла она печально.
– Ай, да бросьте вы эти глупости… Кто ее видел, душу? Зато выгоды, вытекающие из вашего нового положения, столь разнообразны и обширны, что вам это очень быстро придется по нраву, поверьте знающему жизнь цинику…
Он опять играл ее пальцами, но Ольга уже не обращала на это внимания, печально понурившись.
– Но ведь… – сказала она беспомощно. – Вы же, насколько я понимаю, черти…
– Да что вы такое говорите, красавица моя! – воскликнул Джафар, словно бы даже оскорбившись. – Это вы от неопытности всякие страхи выдумываете… Ну какие из нас черти? Где вы у меня видите рожки с копытцами, а также хвост? – он снял чалму и склонил голову. – Можете потрогать, ежели не верите.
Ольга, как во сне, подняла руку и поворошила курчавые волосы, и в самом деле не обнаружив ничего даже отдаленно похожего на рожки.
– Убедились? – сладчайшим голоском сказал Джафар, вновь завладевая ее рукой. – Мы, милая барышня, слуги. Верные исполнители, и не нужно себя стращать жуткими словечками, к нам вовсе не относящимися. В этом мире полным-полно самых разных созданий, что ж вы в первую голову начинаете вспоминать невесть что…
– И все равно, – сказала Ольга задумчиво. – Вы же – не от Бога, а совсем наоборот…
– Сплетни! – воскликнул Джафар. – Неопытность ваша… Поди разбери в этом сумасшедшем мире, кто тут от кого… да и зачем? Жизнь надо принимать такой, какая она есть, и нас в том числе. Я же повторяю, милая Оленька…
– Какая я вам Оленька? Да еще милая?
– Не сверкайте так на меня глазами, хозяюшка, – без малейшего смущения сказал Джафар. – Говорю вам, нечего печалиться, в нашем лице вы обрели исполнительных и верных слуг, озабоченных одним: как быстро и точно выполнить ваши приказания…
– Нет у меня никаких приказаний!
– Будут, – мягко, но настойчиво заверил Джафар. – Вам без этого теперь и нельзя, порядок такой, не нами заведено, не на нас и кончится. Ваше дело приказывать, наше – повиноваться. Вы уж подумайте, как вам работою загрузить этих двух болванов, а то ведь они назойливые и настырные, как сборщики налогов. Я их пока что отправил, но вы уж сами их должны в руках держать, а то, предупреждаю по доброте, и задушить ненароком могут, они ж без работы звереют…
– Ну отчего мне все это?
– Судьба, надо полагать, у вас такая…
Его рука лежала на Ольгиной талии, но она и этому не воспротивилась, пребывая в странном оцепенении. Повернула голову и посмотрела в его лукавые глаза:
– Говорите правду! Можно ли от вас как-то избавиться?
– Вынужден вас разочаровать, прелестная, – сказал Джафар весело. – Такие вещи случаются навсегда. И мы с вами теперь одной веревочкой повязаны на всю оставшуюся жизнь. Свои люди, не чужие… И что бы нам, Оленька, не наладить сразу самые что ни на есть теплые отношения? Не чужие ведь, а никто вас отныне не поймет лучше, чем скромный ваш спутник и преданный слуга Джафар… Столько веков обитаю на этом свете, а столь ослепительной красавицы еще не видывал. Коли уж нам с вами по этой жизни шагать долго-долго в теснейшем единении, давайте всерьез дружить?
Он бережно, но настойчиво опрокинул Ольгу на измятую постель, в два счета спустил кружевную рубашку с плеч и примостился рядом, вкрадчиво нашептывая на ушко ласковые глупости, поглаживая и целуя в шею. Она вновь чувствовала себя, как во сне, когда нет сил сопротивляться происходящему. Уверенные руки прошлись по ее телу под жаркий шепот, туманивший голову, побывали везде, и это было приятно, что греха таить, рубашка упорхнула на пол, Ольга закинула голову, часто дыша…
И в единый миг очнулась от наваждения – в самый последний момент. Сама не знала, как это получилось, она не руками оттолкнула назойливого приставалу, чуть-чуть не добившегося своего, – а словно бы мыслью нанесла такой удар, что Джафар, охнув, как от резкой боли, слетел с постели и кубарем покатился по полу.
Сердито подхватив рубашку, Ольга торопливо в нее нырнула, закуталась одеялом, вскочила с постели и, твердо стоя на ногах, повелительно вскрикнула:
– Отвяжись, болван!
Джафар поднимался с пола, преувеличенно жалобно стеная и причитая на непонятном языке.
– Кто бы мог подумать, что за столь очаровательной внешностью кроется каменное и безжалостное сердце? – запричитал он. – Если в чем я и виновен, то лишь в том, что поддался вашим чарам, о самая прекрасная из колдуний этой огромной и суровой страны, где мне до сих пор не по себе… – и сделал пару осторожных шажков в сторону постели. – Я лишь стремился к дружескому единению…
– Еще захотел? – прикрикнула Ольга. – Шарахну ведь! Сам видел, у меня получается…
– Кто бы спорил, – уныло откликнулся Джафар, оставаясь на прежнем месте. – Я-то, наивный и романтичный, в простоте своей полагал, что отныне, освободившись от железной хватки сурового старца с рычащим именем, я обрету родственную душу, с которой…
Ольга, уже вполне овладевшая собой, усмехнулась:
– Меня ты уж точно не обретешь, прощелыга. Толковая хозяйка настолько далеко в отношениях со слугами не заходит…
– Милая Ольга, вас не трогает моя беззаветная влюбленность? – убитым голосом вопросил Джафар.
– Абсолютно, – отрезала она. – И попробуй только снова начать – получишь еще чувствительнее… Уяснил? Можешь сесть, если тебе хочется, только без глупостей…
И сама опустилась в ближайшее кресло, поплотнее закутавшись в легкое одеяло. Джафар с несказанно печальным видом сел в соседнее. Ольга отчаянно пыталась подыскать нужные слова, взять верный тон. Она уже убедилась, что новоявленные слуги и в самом деле готовы при малейшей слабине сесть на шею и ножки свесить. Слезами и причитаниями горю не поможешь, значит, нужно как-то со всем этим осваиваться, они ведь не отстанут, и надеяться нечего…