Когда Кен, решив еще раз наведаться в квартиру Xэй-вордов, появился опять в царстве мусора, вони и пьяниц, там все выглядело в точности так же, как в прошлый рез: те же люди в тех же позах подпирали те же стены. Еще недавно Уилл Хэйворд был одним из них.
Неподалеку от дома Хэйвордов на тротуаре стояла кучка оборванцев, явно чем-то удрученных. Их испитые лица блестели. Они плакали.
Что тут такое? - спросил Кен у одного из них, подойдя поближе.
Да вот, посмотрите, беда какая.
Один из бродяг сидел, прислонившись к стене и уткнувшись лицом в колени. Перед ним стояло несколько бутылок дешевого виски. Все недопитые. Кен сразу понял, что произошло. Ему и раньше приходилось видеть подобные сцены.
Когда?
Сегодня утром. Приходим, а Сарди, бедняга, на своем обычном месте, ужи совсем холодный. Эх, Сарди, дружище, как же мы теперь без тебя?
Уже сообщили?
Да, сейчас за ним приедут.
Пьяные бродяги провожали в последний путь одного из своих собратьев. Люди, искалеченные жизнью, ищут утешения в алкоголе, и рано или поздно алкоголь убивает их. Они утратили все желания. Все страсти угасли в них, все, кроме одной - страсти к спиртному. Они превратились в живые трупы и топят себя в вине, купленном на подаяние прохожих, тупо ожидая настоящей смерти.
Но даже этим, почти мертвым людям больно, когда умирает их товарищ. Он жил тяжело и бессмысленно и вот, словно зверь, почуявший смерть, приплелся к этой стене умирать.
Ему еще повезло: у его смертного «ложа» хоть кто-то стоит. Собутыльники, словно придя на панихиду, расставили вокруг него бутылки с виски вместо поминальных свечей.
Сарди перед смертью так хотел попасть на родину!
А откуда он?
Вроде бы из Италии, с острова Сардиния. Я толком и не знаю, где это.
Видно, потому его и прозвали Сарди… Должно быть, он при жизни так привык к этому прозвищу, что забыл свое настоящее имя. А может, они и не знают своих настоящих имен. Во всяком случае, некоторые из mix не знают, откуда они родом.
Все эти бродяги, пришедшие хоронить товарища, понимают, что их ждет такая же судьба. Они только нз хотели бы умереть последними. Ведь тогда некому будет проводить их.
Приехала машина из морга. На улицах Нью-Йорка ежедневно находят такие трупы. Кто умирает на тротуаре, кто в метро или на скамейке парка, кто в общественной уборной, а кто и в телефонной будке. Трупы подбирают специальные машины.
Когда машина уехала, пьяницы как ни в чем не бывало разбрелись по своим обычным местам и погрузились в созерцание бутылки.
- Пропустим по глоточку, а? - протянул Кену виски один из них, почему-то оставшийся на тротуаре.
Оттолкнув бутылку, Кен вошел в дом и поднялся по лестнице. У Марио, как и в прошлый раз, во всю орал телевизор. Увидев полицейского, она лишь красноречиво пожала плечами - мол, чего пожаловал - и сказала:
Та квартира стоит пустая, как было велено.
Да кто ж в этот мусорный ящик жить-то пойдет?
Э-э, не скажи, крыша над головой всем нужна. У меня тут каждый день очередь на эту квартиру выстраивается. Только потому и не сдаю, что полиция не велит. Вы уж возместите мне потери.
Какие тут могут быть потери? Даже хозяин от этого дома отказался. Ему ремонт дороже квартплаты станет.
- Ну ладно, что тебе сегодня-то от меня надо? Я вроде ничего такого не сделала, чтобы полиция за мной ходила,- сбавила тон Марио.
- Для начала утихомирьте телевизор.
Туша Марио колыхнулась, телевизор замолк.
Я опять насчет Хэйвордов. Фотографий их у вас случайно нет?
Фотографий?
Да, особенно отец меня интересует.
Да откуда ж они у меня?
Эти люди столько лет тут жили. Может, снимались когда.
Что они, богачи, что ли, были? Да у вас в полиции наверняка их карточки есть, коли они на чем попадались.
Не попадались.
Тогда взять негде.
А вещи у них в комнате никто не трогал?
Это ты их барахло вещами-то назвал? Хороши вещи - даже украсть нечего.
Я хочу еще раз на них посмотреть…
Забрала бы полиция к себе это барахло, и дело с концом…
Сопровождаемый ворчанием Марио, Кен вошел в жилище Хойвордов, оставляя на пыльном полу следы. Других следов не было видно, значит, со времени его первого посещения сюда действительно никто не входил. Вещи разбросаны так же, как в прошлый раз.
Повторный обыск ничего не дал. «Уилл Хэйворд,- раздумывал Кен,- служил в армии. Поискать его фотографию у военных? Но на это потребуется официальное разрешение». Кен продолжал заниматься делом Хэйвордов на свой страх и риск, и обращаться с подобной просьбой к О'Брайену ему не хотелось. Он и так доставляет инспектору массу хлопот. Любительское следствие, несомненно, имело свои неудобства.
В этот момент раздался легкий стук в дверь, и в комнату заглянула Марио.
- Я ухожу,- сказал Кен, решив, что ей надоело ждать, когда он соблаговолит удалиться.
Но она, видимо поняв по выражению лица Кена, что обыск желаемого не принес, сказала:
Я тут припомнила кое-что, кажется, я знаю, у кого может быть фотография дядюшки Уилли.
Да ну! - обрадовался Кен и грозно добавил: - Имя?
Нечего на меня кричать, я и так скажу. Фотограф она. Из Японии.
Из Японии?
Живет тут неподалеку и все Гарлем снимает. Может, дядюшку Уилли тоже снимала? Чудная такая.
Женщина?
Ну да. Уже года два тут живет.
Где именно?
На сто тридцать шестой улице, в доме двадцать два. Рядом с больницей. Ее все тут знают, найдешь сразу.
Кен вылетел от Марио, даже не сказав спасибо. Такого сюрприза он не ожидал. Кен знал, что иностранные туристы любят фотографировать Гарлем - из окон проезжающих мимо туристских автобусов торчат обычно целые батареи фотокамер. Но снимать в самом Гарлеме - на такое отважится не всякий. Самых отчаянных хватает лишь на то, чтобы, замирая от страха, пристроиться с фотоаппаратом где-нибудь на 125-й улице - главной улице района. И вдруг на тебе, японка - женщина! - селится в Гарлеме, чтобы фотографировать ого. И Кен, при всей своей осведомленности в местных делах, ничего об этом не знает!
Японка жила на самой границе между негритянским и восточным Гарлемом. Обосновавшиеся на тротуарах бродяги сразу объяснили Кену, как ее найти. Наверно, им тоже приходилось попадать к ней в объектив.