Она повернулась, посмотрев прямо на Ван Дорта.
— Трудно объяснить перепуганным людям, что это преимущественно война разведок, — продолжила она. — До тех пор пока мы не сможем определить и отыскать руководство АСК, всё, что мы можем, это реагировать на их действия. Что означает, что террористы свободны в выборе места атаки, и они наверняка не станут атаковать там, где мы сильнее.
— Понимаю, — сказал Ван Дорт, откинулся в кресле, и посмотрел на Райковича.
— Господин вице-президент, мы с баронессой Медузой обсуждал общее положение дел в Скоплении, и особенно здесь, на Сплите. И ещё более подробно изучали его с капитаном Тереховым в свете тех депеш, которые мы получили от временного губернатора, когда по её распоряжению отправились сюда из Монтаны. По нашему мнению, исторический опыт доказывает, что успешное подавление такого рода движений всегда должно включать двусторонний подход.
С одной стороны, очевидно, что военная угроза должна быть локализована и нейтрализована. Это обычно достигается довольно прямолинейными, хотя и не обязательно простыми действиями. Полковник Басаричек только что большей частью объяснила, почему это не так просто. Тем не менее, это всё-таки не является невозможным, и баронесса Медуза готова оказать в этом помощь. Она отправляет из Шпинделя зафрахтованный транспорт "Джоанна", с двумя полными ротами мантикорской королевской морской пехоты на борту. Одна из них взята из находящихся под её личным командованием сил на Флаксе, Вторая с "Геркулеса" — флагмана адмирала Хумало. Их будут сопровождать собственные взводы огневой поддержки, два штурмовых шатла и три флотских бота, и по прибытии они будут выступать чисто в роли военной поддержки. Этого, к сожалению, не случится раньше чем через неделю или две, в лучшем случае. Однако они останутся с вами до тех пор, пока ситуация в военном смысле не вернется под контроль.
Хелен заметила, что все четверо корнатийцев выпрямились, их глаза засияли. Ван Дорт улыбнулся, но затем его улыбка поблекла.
— Но в дополнении к нейтрализации военной угрозы, требуются корректирующие действия, чтобы исправить злоупотребления властью, которые содействовали появлению этой угрозы. Нельзя подавить сопротивление просто стреляя в сопротивляющихся, если только вы сами не готовы воспользоваться политикой открытого террора. Ваши традиции относительно соблюдения гражданских прав говорят мне, что вы, скорее всего, не готовы к этому. Кроме того, она будет совершенно бесполезной, если только вы не готовы превратиться в полицейское государство на постоянной основе. Каждый раз, когда вы арестовываете или убиваете кого-нибудь, кто выглядит борцом против подлинной несправедливости, вы просто создаетё ещё одного мученика, что только добавляет добровольцев другой стороне. Это вовсе не означает, что террористы правы, только то, что вы порождаете людей, которые считают их правыми. Для того чтобы подорвать их поддержку, вы должны показать, что готовы решать проблемы, из-за которых зародилось само это движение сопротивления. Делать это надо, обязательно, с позиции силы, и не позволяя себе делать никаких крупных неоправданных уступок. Но эти вопросы должны решаться, и должно быть достигнуто определенное согласие на их счёт, если только вы хотите надеяться полностью и окончательно разобраться с этой проблемой.
Корнатийцы переглянулись между собой. Басаричек сидела с непроницаемым выражением лица. Канжер выглядел откровенно взбешенным, генерал Шука выглядел так, будто проглотил что-то гнилое. Вице-президент Райкович выглядел задумчивым. Он откинулся в кресле, положил на стол правую руку, и изучающе посмотрел на Ван Дорта.
— Надеюсь, вы простите мне эти слова, мистер Ван Дорт, но, учитывая репутацию Торгового Союза, это предложение реформ в ваших устах звучит несколько необычно.
— Уверен, что это так, господин вице-президент, — сухо согласился Ван Дорт. — Однако, собственно говоря, именно такой процесс я сам провожу прямо сейчас. В известной степени, вся идея референдума об аннексии была попыткой исправить все те прискорбные действия, которые РТС — и я — совершали, чтобы защитить себя от Пограничной Безопасности. Не знаю, слышали ли вы о том, что миз Ваандрагер уже не является председателем правления РТС?
Хелен отметила, что глаза Райковича сузились, а Шука вообще заморгал. Ван Дорт безрадостно улыбнулся.
— Миз Ваандрагер была моей ошибкой. Я принял меры, надеюсь не слишком поздно, чтобы исправить её. И я также надеюсь убедить неких твердолобых и упрямых монтанцев в том, что Торговый Союз начал новую страницу своей деятельности, и, что важнее, что Звёздное Королевство не заинтересовано в жестокой эксплуатации их экономики. Вдобавок, я тесно сотрудничаю с Иоахимом Альквезаром и Генри Крицманном в Конституционном Собрании, а теперь и с баронессой Медузой, пытаясь довести до ума проект Конституции, что позволит продвинуть процесс аннексии. К сожалению, должен сказать, дело не обходится без существенного сопротивления.
Лицо Райковича, стало непроницаемым, как у Басаричек, при явной ссылке на Александру Тонкович. Шука же потемнел лицом и сжал челюсти, а Канжер гневно напрягся.
— Моя точка зрения такова, господин вице-президент, — спокойно продолжил Ван Дорт. — Если аннексия произойдёт, и если с политической и экономической системами Сплита произойдут изменения, которые она неизбежно принесёт с собой, злоупотребления и бедность, которые, как указала полковник Басаричек, способствовали действиям АСК, будут в значительной мере исправлены.
— Простите, господин вице-президент, — пробурчал Канжер с искаженным лицом, — но мне это кажется довольно несправедливым осуждением всего нашего правительства и экономики. Хотя я и ценю предложение помощи от Звёздного Королевства — и от мистера Ван Дорта тоже — должен сказать, что я не считаю, будто мы представляем собой тотально репрессивный режим.
— И я тоже, — поддержал его Шука, практически вызывающе глядя на вице-президента.
— Джентльмены, — мягко ответил Райкович, — я тоже так не думаю. И не уверен, что будет справедливо сказать, что мистер Ван Дорт так считает. Однако честность вынуждает меня признать, что мы, тем не менее, не представляем собой и совершенно справедливый режим.
Канжер стиснул зубы, Шука тоже выглядел недовольным. Вице-президент покачал головой и улыбнулся генералу.
— Влачич, Влачич! Сколько лет мы знаем друг друга? Сколько раз, сидя за ужином, мы допоздна обсуждали проблемы, которые видели в нашем обществе и экономике?
— Я может, и вижу проблемы, — упрямо возразил Шука, — но мы определенно не хуже других систем. И, если уж на то пошло, то, пожалуй, даже лучше многих из них!
— Конечно же, так и есть, генерал, — согласился Ван Дорт. — Здесь, в Скоплении, есть системы, которые, на мой взгляд, отягощены более серьёзными проблемами, чем те, которым противостоите вы. И, видит Бог, есть системы вне Скопления, которые представляют собой настоящий кошмар. Если уж на то пошло, я мог бы назвать системы на Окраине, или даже в самой Старой Лиге, чьи политические структуры намного несправедливее ваших, на Сплите. Но это не означает, что нет тех областей, в которых вы не можете добиться улучшения, по сравнению с текущим положением. Всё что я хочу сказать, это то, что если аннексия произойдёт, в этих областях будет достигнут прогресс.
— И зачем вы нам говорите всё это? — с подозрением потребовал ответа Канжер.
— По двум причинам, господин министр, — ответил Ван Дорт. — Во-первых, необходимо запустить пропагандистское контрнаступление. Да, большинство проголосовало за аннексию. Но количество голосующих здесь ограничено, из-за того, что большинство полноправных избирателей не регистрировались, так что аннексия, на самом деле, была поддержана небольшой частью всех потенциальных избирателей. Нордбрандт знает это. И использует это в своей пропаганде. И правительству недостаточно снова и снова отвечать простым цитированием числа голосов. Вы должны выступать активнее, так, чтобы убедить большинство не проголосовавших, что аннексия несёт им благо. Что она изменит их собственные жизни к лучшему. Сейчас Нордбрандт заявляет, что она будет выгодна только "богатеям" и "олигархам" за счёт всех остальных. Вы должны не только оспорить её утверждения, но и эффективно развенчать их.