Глава 4
Придерживая локтем планшет, коммандер Анстен Фитцджеральд переступил комингс конференц-зала.
— Прошу прощения за опоздание, сэр, — обратился он к высокому белокурому мужчине в белом берете, сидящему во главе стоящего в конференц-зале стола. — У меня был… разговор с коммандером Беннингтоном.
— А-а-а. Верфь всё еще докапывается насчет запасов запчастей наших механиков? — Капитан Айварс Алексович Терехов откинулся в кресле, его арктически голубые глаза отразили легкое удивление.
— Да, сэр. — Фитцджеральд пожал плечами. — По утверждениям Беннингтона, у нас почти по всем позициям запасы на двадцать процентов выше норматива.
— Кошмар, — пробурчал Терехов и поднял бровь в сторону своего старшего механика. — Коммандер Льюис, у вас есть какие-либо соображения относительно того, как могло сложиться столь прискорбное положение дел?
— О нет, сэр, — произнесла Джинджер Льюис. Она покачала головой, честно взирая бесхитростными зелеными глазами.
— Лейтенант Дункан? — Терехов взглянул на невысокую привлекательную девушку-офицера, сидящую за дальним концом стола. Лейтенант Андреа Дункан была самым младшим из присутствующих офицеров и выглядела более чем слегка смущенной. Она, хотя и занимала должность снабженца "Гексапумы", прирожденной хапугой не являлась. Дункан относилась к своим обязанностям серьёзно, однако, в отличие от Льюис, она, казалось, испытывала… смущение всякий раз, когда приходилось действовать вне официально одобренных каналов. И то, что Терехов был капитаном "Гексапумы" менее трёх недель, определённо не способствовало её непринуждённости в отношениях с ним.
Кстати, непринуждённости в отношениях Фитцджеральда с капитаном это тоже не способствовало. Однако хороший старпом не позволит этому проявиться.
— М-м, нет, сэр, — после секундной заминки ответила Дункан, взглянув на безмятежное лицо Льюис. — Совсем никаких.
— Так я и думал, — произнёс Терехов и указал Фитцджеральду на оставленное для него кресло. Старпом опустился в него и бородатый капитан разрешил собственному креслу выпрямиться. — И как прошёл ваш разговор с коммандером Беннетоном, старпом? Возьмут ли патрульные станции нас под арест?
— Нет, сэр, — ответил Фитцджеральд. — Я указал на то, что, несмотря на наличное количество запасных частей, которые могли бы обнаружиться у нас на корабле, все наши заявки были соответствующим образом предоставлены и одобрены. Я сообщил ему, что если он желает дать надлежащее распоряжение о том, чтобы отклонить наши первоначальные заявки, выгрузить все загруженные на корабль запчасти, оформить, рассмотреть и одобрить новые запросы и загрузить запчасти заново, то это, несомненно, его право. Я также указал на то, что, согласно моей оценке, на это ему потребуется как минимум три недели, и что мы, согласно нашим приказам, должны уйти с "Гефеста" меньше чем через две.
Старпом пожал плечами и один или двое из собравшихся за столом офицеров хихикнули. Учитывая сложившееся положение на фронте, ни один из докеров не станет рисковать вызвать неудовольствие Их Светлостей, задерживая выход корабля Её Величества.
— Я полагаю, коммандер не продемонстрировал желания принять ваше любезное предложение.
— Нет, сэр. — Фитцджеральд слегка улыбнулся. — На самом деле, Беннингтон не такой уж и скверный тип. О да, он жмот, однако полагаю, что, по правде говоря, он предпочёл бы, чтобы мы располагали запчастями, в которых, вероятно, будем нуждаться в критической ситуации, загружены ли мы ими выше нормы, или нет. Он всего лишь считает, что мы были немного чрезмерно удачливы в наших полуночных вылазках. Всё, что было действительно необходимо, это предоставить ему оправдание, на которое он сможет сослаться, если кто-либо из его боссов обвинит его в том, что это сошло нам с рук.
— Я могу это пережить, если только это действительно не закончится задержкой нашего выхода, — произнёс Терехов, а затем коротко двинул правой руку в отметающем жесте. Фитцджеральд был знаком с Тереховым недолго, но уже начал узнавать его привычки. Этот взмах руки был капитанским методом перейти от одного важного вопроса к другому, и старпом задавал себе вопрос, всегда ли капитан его использовал, или же он выработался после регенерации руки.
— Как наш график выглядит с вашей точки зрения, коммандер Льюис? — поинтересовался Терехов. — Завершит ли верфь с нами вовремя?
— Почти, сэр, — ответила Льюис, глядя капитану прямо в глаза. — честно говоря, я не думаю, что у докеров есть время сделать всё, так что я велела им сконцентрироваться на Бета Тридцать. Его они должны закончить имея по крайней мере пару дней в запасе. Большая часть остальных наших проблем на самом деле относительно несущественна. Мои люди могут разобраться с ними по дороге за счёт корабельных ресурсов. Это одна из причин, по которым я, э-э, приобрела так много запчастей. — Она пожала плечами. — Дело в том, сэр, что это новый корабль. Мы прошли приёмо-сдаточные испытания и, за исключением того единственного бета-узла, в наш список претензий входит ничто иное, как скрипящие петли и детали, которым нужно приработаться.
Терехов какое-то мгновение пристально вглядывался в Льюис, однако она встретила его взгляд спокойно. Многие инженеры говорили бы намного менее уверенно, чем она. Они настаивали бы, что это дело "Гефеста" разобраться со всеми проблемами, которые выявили осмотры их команд, вместо того, чтобы с готовностью взять на себя ответственность за их решение. Особенно учитывая, как их капитаны были бы склонны реагировать в случае, если окажется, что они в конечном итоге не смогут разобраться с проблемами самостоятельно.
Фитцджеральд ожидал ответа Терехова. Капитан Саркула был назначен капитаном "Гексапумы" ещё в те времена, когда она существовала только на чертежах Бюро Кораблестроения. Он контролировал её строительство с момента закладки, и начал собирать отборный состав офицеров, начиная с неких Анстена Фитцджеральда и коммандера Льюис. Однако назначение Саркулы было внезапно изменено. Поступивший приказ вступить в командование линейным крейсером "Храбрец" после гибели его капитана в бою был абсолютно неожиданным и внезапное назначение Терехова на "Гексапуму", можно сказать прямиком из Бейсингфордского Медицинского Центра, было для него такой же неожиданностью, какой внезапный перевод Саркулы явился для Фитцджеральда.
Внезапные перестановки капитанов, к сожалению, стали более обычным делом, чем следовало бы. Бюро Кораблестроения и Бюро по Кадрам всё ещё пытались прийти в норму после ужасающих потерь, нанесённых начатым хевенитами наступлением. Но даже с учётом этого, ситуация не могла быть для Терехова простой. Он и пропустил приёмо-сдаточные испытания "Гексапумы", и унаследовал чужую команду старших офицеров, подобранную из людей, с которыми он прежде даже не был знаком. Они его не знали, а ему вдобавок не предоставили достаточно времени, чтобы составить своё мнение об их компетентности. Всё это означало, что он располагал весьма незначительными основаниями для какой-либо оценки мнения Джинджер Льюис.
Однако если это его и волновало сейчас, то он никак этого не продемонстрировал.
— Очень хорошо, — это было всё, что сказал капитан и его правая рука снова дернулась. Его голова также повернулась, поскольку он перенёс своё внимание на лейтенант-коммандера Тобиаса Райта, астрогатора "Гексапумы". Райт был самым молодым из старших офицеров "Гексапумы". И самым замкнутым.
— Коммандер, вы получили всю затребованную информацию? — поинтересовался капитан.
— Да, сэр, — отозвался рыжеватый лейтенант-коммандер. Терехов смотрел на него еще некоторое время, как будто ожидая, не пожелает ли тот добавить что-либо к своему краткому ответу, однако Райт только смотрел на него в ответ.
— Добро, — спустя несколько секунд произнёс капитан и обратился к лейтенант-коммандеру Амалю Нагчадхури. — Мы получили информацию по связи, коммандер?
— Ещё нет, сэр. — Нагчадхури был очень высок — около ста девяноста пяти сантиметров — с шевелюрой цвета воронова крыла и карими глазами, контрастно выделяющимися на фоне практически бесцветной кожи лица. Цвет кожи был наследием планеты Сандор, с которого родители Амаля эмигрировали прежде, чем он научился ходить.