Пока нет возможности установить связи Гентри. Водительское удостоверение на его имя было выдано в другом штате. Срочно проводится дактилоскопическая экспертиза, и пройдет несколько часов, прежде чем появится точная информация. Судя по его поведению, задержанный — опытный рецидивист, спокойный, уверенный, упорно отказывается отвечать на вопросы.
Полковник Степни размышлял, как побыстрее достать список пассажиров лайнера, чтобы получить больше информации о контактах Роба Трентона во время поездки в Европу. Дело находилось в компетенции Харви Ричмонда, а составлять рапорт до окончания расследования было не в правилах Харви. Он был спецагентом отдела ФБР по борьбе с наркотиками, и его отношения с полицией сводились к координации действий различных судебных органов. Он мог моментально составить рапорт для своего непосредственного руководства, но при общении с полицией предпочитал хранить молчание.
Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства и зная по опыту, что спешка может загубить всю игру, как и преждевременный допрос задержанного, полковник Степни решил ничего не предпринимать до тех пор, пока не свяжется с Харви Ричмондом. В конце концов, в распоряжении полиции оказался контрабандный груз героина, ввезенный в страну и скрытый в тайнике в земле. А сообщить эти данные Харви Ричмонду не было никакой возможности. Впрочем, Ричмонд сам вскоре даст о себе знать.
И полковник Степни шагал взад-вперед по кабинету и ждал.
Глава 16
Спустя несколько часов после наступления темноты Роб Трентон услышал, как подъехала машина. Судя по реву двигателя, автомобиль несся на огромной скорости.
Через несколько мгновений на причале, прямо у иллюминатора каюты, где томился связанный Роб, раздались торопливые шаги.
В звуках было что-то знакомое. Стремительная походка, легкие, грациозные шаги. Шаги женщины. Но ведь это не?.. Роб с трудом приподнялся и сел, с надеждой прислушиваясь.
Он различил взволнованные голоса, затем приглушенный гул разговора. Снова послышались женские шаги — она сбежала на причал. Кто-то тяжелой поступью двинулся к каюте. Человек шел с трудом, словно с усилием неся большой груз.
Шаги приближались. Бесспорно, их было двое, тех, кто направлялся к каюте Роба, и они тащили какую-то тяжесть.
В замке повернули ключ. Дверь распахнулась, и Роб увидел двух хмурых мужчин, каждый из которых тащил стальной ходовой вал весом не менее пятидесяти килограммов. Принесли они и несколько мотков толстой проволоки.
В зловещей тишине они свалили все это на пол, развернулись и молча пошли обратно.
— В чем дело? — крикнул им вдогонку Роб.
— Кое в чем, — обернувшись, ответил один из вошедших. — Ты думал, мы козлы, да? Ну ладно, приятель! Ты расплатишься сполна, когда начнешь пускать пузыри.
— Послушайте! — с отчаянием воскликнул Роб. — Это не ловушка!
— О, конечно нет! — с сарказмом сказал один из контрабандистов. — Просто полиция оказалась в нужном месте в нужный час. И случайно схватила моего друга! Твой первый трюк удался. Поглядим, как пройдет второй.
Они вышли из каюты, с грохотом захлопнув дверь. В замке щелкнул ключ.
Роб понял по выражению их лиц и по уже усвоенным им их методам, что пощады ждать не приходится. Они уносят ноги. Их игра окончена, через несколько часов они разбегутся на все четыре стороны и надежно затаятся. Ни полиция, ни ФБР не успеют даже получить о них никакой информации.
Роб мрачно смотрел на два ходовых вала и проволоку — было ясно, какая участь его ждет. Теперь он точно знал — эти люди не выпустят его с яхты живым.
Осознав это, он впал в отчаяние.
Злясь на самого себя, он думал о ноже в кармане и об упущенной возможности. Робу еще никогда не приходилось бывать в подобной ситуации, и ему казалось, что он бьется лбом о каменную стену. Он понимал, что пора пустить в ход всю свою смекалку и изобретательность, или будет слишком поздно.
Он оглядел каюту, но не обнаружил ничего, что могло бы помочь.
И вдруг он вспомнил о стакане. Он стоял на столе, там, где его оставил тот человек, который принес ему воды, прежде чем вывернуть и обыскать карманы Роба; находка ножа так поразила его, что преступник забыл о стакане.
Роб извивался, полз, как гусеница, пока не добрался до ножек стола. Он перевернулся и навалился на стол, словно выброшенная на берег громадная рыбина. Веревка впивалась в его руки так сильно, что почудилось, будто она вот-вот перетрет кожу; он сбил стакан, и тот покатился по полу, но не разбился.
Роб подполз к стакану, взял его кончиками пальцев, подобрался к ходовому валу и стукнул по нему стаканом.
Со второго удара стакан разбился вдребезги. Роб ухватил один из длинных осколков, похожий на нож, закрепил его между валом и стеной и, лежа на спине, принялся перепиливать веревку, стягивающую его руки.
Было очень сложно шевелить руками так, чтобы стекло резало веревку ровно, но он упорно продолжал двигать ими, сильно порезался в нескольких местах и почувствовал, как теплая струйка крови сочится по пальцам. И тогда стало казаться, что онемевшие мускулы больше не выдержат утомительных попыток перепилить веревку острым осколком стекла.
Когда было уже невозможно выносить эти нечеловеческие мучения, веревка неожиданно порвалась, Роб протянул затекшие руки, развязал ноги и встал, разминая онемевшие мышцы. К конечностям прилила кровь, и все тело закололо, словно иголками.
Роб слышал, как на яхте суетились люди. Хлопали двери, по коридорам и трапам грохотали шаги. Пока к Робу никто не зашел, но он понимал, что в любой момент за ним могут явиться. Он чувствовал себя как приговоренный в камере смертников, который ожидает последнего шествия к месту казни.
Роб подтащил к двери стол, распутал веревку, которая еще недавно связывала его, соединил порванные концы. В ней оказалось не меньше десяти футов длины. Он поспешно привязал ее к ходовому валу. Залез на стол. Ему удалось подтянуть вал так, что он повис прямо над дверью, всего в двух футах от притолоки.
Затем Роб тихо спрыгнул вниз, приволок второй вал и с большой осторожностью тоже подвесил под притолокой; оба вала удерживались на весу лишь тонкой веревкой.
Роб бросил свободный конец веревки на пол, слез со стола, отодвинул его на место, встал у двери и, взяв веревку в руки, стал ждать.
Ждать пришлось недолго.
У двери послышались шаги.
Если по тому, как повернулся ключ в замке, можно было бы судить о настроении входящего: человек был в ярости и очень спешил. Замок, взвизгнув, щелкнул.
Роб шагнул назад, чтобы спрятаться за открывающейся внутрь дверью.
Дверь с грохотом распахнулась. Высокий мужчина, переступив порог, не сразу заметил Роба. Он вошел в каюту и выругался:
— Что за черт!
Роб резко дернул веревку.
Вошедший мужчина, услышав подозрительный шорох над головой, бросился было вперед, но убежать не успел.
Все сто килограммов стали обрушились на него. Он упал, даже не успев застонать.
Роб кинулся к двери. У него не было времени на мелочи. Грузное тело упавшего мужчины неподвижно лежало на полу. Он тяжело дышал. Сигара, которую он держал в зубах, выпала изо рта и валялась в нескольких дюймах от мужчины; от нее поднимался ароматный голубой дымок.
Роб склонился над мужчиной и принялся ощупывать его одежду. Оказалось, что обыскать кого-то — задача не из легких. В кармане брюк он нащупал нож. Роб знал — нож очень острый. Роб откинул полу пиджака, там оказался пистолет 32-го калибра. Роб вынул оружие из кобуры.
Роб прислушался — кругом было тихо. Он попытался затащить грузное тело в каюту. Это было не просто. Роб перевернул его, переволок через порог и уложил рядом со стальными валами.
К лежавшему на полу человеку вернулось сознание.
Его тело конвульсивно подрагивало. Он застонал, открыл глаза и попытался сесть.
Выскочив из каюты, Роб захлопнул дверь, запер ее, сунул в карман ключ, который торчал снаружи в скважине. Сжав в потной ладони пистолет, он быстро пошел по коридору, взбежал по трапу на палубу.