— Случилось. Колесо лопнуло, — ответил Роб.
— И еще что-то.
Роб изобразил саму невинность.
— Я скажу тебе честно, — начал высокий мужчина, — мои парни очень злые. Мы не хотим быть жестокими, но на кону — крупные ставки, а когда мужчины ставят по-крупному, их раздражает любой, кто перебегает им дорогу. Усек, о чем я?
— Я ценю вашу откровенность, — отозвался Роб.
— Конечно, конечно, — ободряюще произнес мужчина. — Слушай, Роб, у нас не все гладко, и мы собираемся уносить отсюда ноги. Каждая потраченная зря минута уменьшает наши шансы. Парни считают, что они в состоянии забрать груз и скрыться с ним, но они нервничают, дергаются. Времени осталось до полуночи.
В полночь надо будет уходить. До утра мы должны покинуть штат на самолете, и сделать это нужно так, чтобы нас не накрыли. А теперь поставь себя на место одного из моих парней, Роб. Ты бы тоже забеспокоился, не так ли?
— Думаю, да.
— Ну конечно. Если кто-то встанет у тебя на пути, ты просто озвереешь.
— Думаю, что так.
— Так вот, — продолжал мужчина, — ты стоишь у нас на пути, Роб. Ты знаешь, где то, что тебе совершенно ни к чему, зато очень нужно нам. Мы должны это узнать.
Есть два способа — легкий и трудный. Я и думать не хочу о трудном, потому что парни взвинчены до предела. Я не знаю, смогут ли они остановиться, если начнут.
Мне это не нравится. Но я скорее сдохну, чем позволю тебе надуть нас и лишить товара после такого риска.
— Почему вы обвиняете меня? — задал прямой вопрос Роб. — Вам известно, что произошло в порту?
— Нет, а что?
— Меня задержали таможенники и обыскали до последней нитки. Досмотр длился более двух часов. И все это время автомобиль стоял…
Мужчина улыбнулся и добродушно покачал головой:
— Нет, Роб, так не пойдет! Мы не настолько глупы, чтобы оставить машину без присмотра. По правде говоря, мы здорово заволновались, когда ты не появился у машины.
— Откуда вы узнали, что я поведу автомобиль? — спросил Роб как можно спокойнее, с ужасом ожидая ответа.
Мужчина, сияя улыбкой, снова покачал головой:
— Мы зря тратим много времени и слов, Роб. Предположим, ты сломаешься и все расскажешь. Нам нужна правда, и, уверяю тебя, с тобой ничего не случится.
Тебе, конечно, причинят кое-какие неудобства, но не более. Зато у тебя будет шанс уйти отсюда около полуночи и… ну конечно, нам придется устроить все так, чтобы ты не мог связаться с властями часов эдак восемь-десять. Вот и все.
— Уже достаточно, — заметил Роб.
Лицо высокого мужчины внезапно посерьезнело:
— Слушай, Роб, если ты не поможешь нам, все будет гораздо хуже. Парни зашли слишком далеко, трудно сказать, на что они способны. Может случиться всякое, если они захотят раздобыть нужные сведения, и чтобы выудить их… ну поставь себя на их место. Они вряд ли оставят в живых свидетеля, который их опознает и может заявить в полицию о похищении и адских пытках. Подумай об этом.
— Но и сейчас в моем положении ничего хорошего нет.
— Почему же нет, Роб?
— Я все равно могу вас опознать.
Глаза преступника застыли и стали холодными. Он зловеще произнес:
— Не испытывай судьбу, а то можешь исчезнуть навеки. Глубина реки достигает здесь сорока футов. Мы привяжем к тебе груз потяжелее, и, когда над тобой перестанут подниматься пузыри, о тебе никто никогда не узнает.
— Вы можете сделать это в любой момент, скажу я вам или не скажу. Какие гарантии, что вы играете честно?
— Тебе придется поверить мне на слово.
— Ваше слово недорого стоит.
Высокий мужчина не спеша встал, вынул изо рта сигару, аккуратно положил ее на край стола, снял пиджак, закатал рукава и объявил:
— Ну хорошо, молодой человек! Сейчас тебе будет больно. Но ты сам напросился. Как только захочешь это прекратить, просто скажи.
Он наклонился над Робом. Его лицо совершенно изменилось. Теперь оно было жестоким, злым, безжалостным. Правая рука с растопыренными пальцами медленно тянулась к глазам Роба, но когда его средний палец коснулся левого глаза Трентона, он вдруг остановился:
— Что у тебя в кармане, ручка?
— Ну и что? — Роб старался скрыть дрожь в голосе.
— Какого черта! Они тебя даже не обыскали! Как с ними можно иметь дело? Парни взвинчены, а когда они в таком состоянии, на них нельзя положиться. Ну-ка посмотрим, что еще у тебя в карманах, сынок?
Он перевернул Роба, поставил ноги на его связанные руки и так сильно надавил каблуком, что Роб поморщился от боли. Потом он обшарил карманы Роба.
— Носовой платок… деньги… черт! Идиоты, у тебя же нож! Знаешь, Роб, я устал рисковать своей шеей и думать за этих тупоголовых. У парней совсем нет мозгов. А теперь хочешь послушать, как твой автомобиль вывели из строя?
Тебе подсунули что-то в зубчатую передачу мои идиоты.
Им бы просто спустить одно колесо, чуть открутить клапан на другом, чтобы воздух выходил медленно. А потом бы появиться, когда ты застрял на дороге с двумя спущенными колесами. Забрать тебя тогда было бы проще простого. А потом один из парней прикрутил бы клапан, накачал колесо, отогнал твой фургон, тот автомобильчик, и все! Не отыскать. А теперь? Что подумает автомеханик, когда найдет посторонний предмет в моторе? Ты бы исчез вместе с тем автомобильчиком. А раз ты исчез, все решили бы, что это ты забрал порошок. Парни опростоволосились, да и ты — не лучше. Тебя мои парни крепко связали, но ты бы мог закинуть ноги на стол подрыгаться, пока нож не выпал бы из кармана штанов, потом ты бы перевернулся, ухватил его пальцами и перерезал веревки, и никто бы этого не заметил.
Роб почувствовал, что краснеет от злости — мог ведь с легкостью проделать все, о чем говорит этот человек, но не догадался.
Мужчина убрал ногу с запястья Роба.
— Ну ладно, Роб, — сказал он, — поворачивайся!
Поглядим, что там у тебя с другой стороны. Погоди-ка, а что во внутреннем кармане? Ну да. Бумажник, водительское удостоверение и… а это что такое? Блокнот!
Верзила взял блокнот, отошел и повернулся так, чтобы через плечо падал свет.
— А ты педант, парень! Скорее всего, ты ведешь аккуратные записи. Да, так и есть. Расходы… номера дорожных чеков, номер паспорта. Знаешь, Роб, мне кажется, что если ты что-то спрятал, то обязательно сделаешь отметочку… особенно если прятать пришлось срочно где-нибудь в дороге. Поглядим, Роб. Перевернем лист с расходами, проверим последний лист. Последний в блокноте. Так, так, так! А вот и схема дорожной развилки. Ну, Роб, ты даешь! Тебе осталось только объяснить мне, что означают эти значки. Нет, погоди! Тебе не придется ничего говорить. Дорожные столбы… цифры обозначают номера дорог после развилки… так… количество дорожных столбов… линии с расстояниями. Да чтоб тебя, Роб! Это же дорожный знак прямо на автостраде, который мы запросто вычислим по указанным расстояниям. Ну, Роб, уже лучше! Гораздо лучше! Слушай, за пару часов мы все выясним, но мне сдается, я на верном пути. Определенно на верном. Конечно, там может быть ловушка. Но вряд ли. Теперь все зависит от тебя, Роб. Ты уже взрослый мальчик, и мы вполне можем пооткровенничать. Один из моих парней поедет все проверить. Если это ловушка, тебе не поздоровится. Знаешь, Роб, всякой там мелодрамы и угроз я не люблю, но если это ловушка, тебе вряд ли понравится то, что с тобой сделают. В машинном отделении есть два старых ведущих вала килограммов по пятьдесят каждый и уйма проволоки. Мы крепко прикрутим тебя к валам, чтобы ты прямо прирос к ним, и бросим глубоко-глубоко на дно. Мы рискуем всего одним человеком. Если порошок на месте, он найдет его, а если это ловушка… ну, Роб, мы же не расстаемся, ты тут, с нами.
Высокий помолчал, взглянул на Роба и вдруг нанес ему несколько сильных ударов по ребрам.
— Отвечай, когда с тобой разговаривают! — рявкнул он.
— Это не ловушка… — простонал Трентон.
— Так-то лучше, — сказал мужчина. Потом он вышел и запер дверь, оставив свет включенным.
Глава 15
Полицейский лежал в кювете, прикрывшись темным пледом так, чтобы едва были видны лоб, глаза и нос.