Запрещение фильмов в некоторых штатах почти не повлияло на чистую прибыль, а потому в глазах Джонсона мы были полностью оправданы. Ведь он уныло предсказывал полный их провал, так как "в кино нельзя говорить правду. Это вам с рук не сойдет, если зал вмещает больше трехсот человек". Ну, а в театре? "А кто ходит куда-нибудь, кроме кино?"
Пока все складывалось так, как мы хотели. Наша известность достигла зенита — никогда еще никого с таким жаром не хвалили и не ругали на страницах газет. Мы были сенсацией дня. С самого начала мы старались обзаводиться врагами в кругах, которые способны дать сдачи. Помнишь старое присловие, что человек познается по своим врагам? Ну, короче говоря, шумная известность была водой на нашу мельницу. А дальше я расскажу, как мы начали молоть.
Я позвонил Джонсону в Голливуд. Он обрадовался.
— Что-то мы давно не виделись! Ну что, Эд?
— Мне нужны люди, которые умеют читать по губам. И не позже вчерашнего дня, как ты выражаешься.
— Читать по губам? Это еще зачем?
— Неважно. Они мне нужны. Можешь ты их найти?
— Откуда я знаю? А зачем?
— Я спрашиваю: можешь ты их найти?
— По-моему, ты переутомился, — ответил он с сомнением в голосе.
— Послушай…
— Я ведь не сказал, что не могу. Спусти пары. Когда они тебе нужны? И в каком количестве?
— Лучше запиши. Готов? Мне нужны чтецы по губам для следующих языков: английского, французского, немецкого, японского, греческого, фламандского, голландского и испанского.
— Эд Лефко! Ты совсем сошел с ума или еще нет?
Пожалуй, моя просьба и в самом деле могла показаться странной.
— Может быть, и сошел. Но эти мне нужны в первую очередь. Если отыщутся специалисты по другим языкам, хватай и их. Они тоже могут мне понадобиться.
Я представил себе, как он сидит у телефона и крутит головой: "Бедняга Эд! Тепловой удар, не иначе. Совсем свихнулся".
— Ты меня слышишь?
— Да. Слышу. Если это какой-то розыгрыш…
— Это не розыгрыш. Я говорю совершенно серьезно.
Он разозлился.
— Где же я, по-твоему, их возьму? Вытащу из собственной шляпы или как?
— Это уж твое дело. Советую начать с местной школы для глухонемых.
Он ничего не ответил.
— И пойми одно: я говорю совершенно серьезно. Мне все равно, как ты их разыщешь и во что это обойдется, но мне нужно, чтобы чтецы по губам ждали нас в Голливуде, когда мы туда приедем, или во всяком случае были бы уже в дороге.
— А когда вы приедете?
Я ответил, что точно не знаю.
— Дня через два. Нам еще нужно закончить тут кое-какие дела.
Джонсон принялся проклинать все на свете, и я повесил трубку. Майк ждал меня в студни.
— Ты говорил с Джонсоном?
Я пересказал ему наш разговор, и он засмеялся.
— Наверное, это и правда производит впечатление бреда. Но если такие специалисты существуют и не прочь заработать, он их разыщет.
Я бросил шляпу в угол.
— Слава богу, с этим покончено. А как дела у тебя?
— Все готово. Кинопленки и заметки отправлены, фирма по продаже недвижимости присылает сюда своего агента завтра, с девочками я расплатился и выдал им премию.
Я откупорил бутылку пива.
— А как наш архив? И винный погреб?
— Архив отправлен в банк на хранение. Винный погреб? О нем я не подумал.
Пиво было холодным.
— Распорядись упаковать бутылки и отошли их Джонсону.
Мы оба расхохотались.
— Идет! Ему нужно будет успокаивать нервы.
Я мотнул головой в сторону аппарата.
— А это?
— Повезем с собой в самолете. — Он внимательно посмотрел на меня. — Что с тобой? Нервничаешь?
— Немножко.
— Я тоже. Твою одежду и свою я отправил утром.
— Даже ни одной сменной рубашки нет?
— Ни одной. Совсем как…
— Как тогда с Руфью, — докончил я. — Но есть разница.
— И очень большая, — медленно сказал Маик. — Что-нибудь еще нужно сделать здесь, как ты считаешь?
Я покачал головой.
Мы погрузили аппарат в машину, оставили ключи от студии в бакалейной на углу и поехали в аэропорт.
В кабинете Джонсона нас ждал ледяной прием.
— Ну, если это была шуточка!.. Где, по-вашему, можно найти людей, которые читают по губам японский? Или даже греческий, если уж на то пошло?
Мы все сели.
— Ну, что у тебя есть?
— Кроме головной боли? Вот, — он протянул мне короткий список.
— И когда ты их доставишь сюда?
— Когда я доставлю их сюда?! — взорвался Джонсон. — Что я вам — мальчик на побегушках, что ли?!
— По сути — конечно. Перестань валять дурака. Ну, так как же?
Мэрс взглянул на лицо Джонсона и хихикнул.
— Ты-то что ухмыляешься, кретин?
Мэрс не выдержал и захохотал. Я тоже.
— Валяйте смейтесь! Ничего смешного тут нет. Когда я позвонил в школу глухонемых, они просто повесили трубку. Решили, что я их разыгрываю. Ну ладно, об этом не будем. У меня в этом списке три женщины и один мужчина. Это дает вам английский, французский, немецкий и испанский. Двое живут в восточных штатах, и я жду ответа на телеграммы, которые им послал. Третий живет в Помоне, а четвертая работает в Аризонской школе для глухонемых. Больше мне ничего найти не удалось.
Мы обдумали положение.
— Садись за телефон. Обзвони все штаты, а если нужно — свяжись с Европой.
Джонсон пнул ножку письменного стола.
— Ну, предположим, мне повезет. Но все-таки зачем они вам нужны?
— Тогда и узнаешь. Ставь условием, чтобы они вылетали сюда немедленно. Кроме того, мне нужен просмотровый зал — не твой. И хороший судебный репортер.
Он воззвал ко всем добрым людям — что у него за жизнь!
— Мы будем в отеле, — сказал я и повернулся к Мэрсу. — Пока держите репортеров на расстоянии, но позднее у нас будет для них кое-что.
С этим мы ушли.
Джонсону так и не удалось отыскать никого, кто мог бы читать по губам греческий. Во всяком случае, такого специалиста, который говорил бы при этом еще и по-английски. Однако он снесся со специалисткой по фламандскому и голландскому языкам в Лейдене и в последнюю минуту нашел в Сиэтле японца, который работая там в консульстве. Всего, таким образом, мы могли рассчитывать на четырех женщин и двух мужчин. Они подписали с нами непробиваемый контракт, составленный Сэмуэлсом, который теперь вел все наши дела. Перед этим я произнес небольшую речь:
— Весь следующий год ваша жизнь будет определяться этим контрактом, причем он содержит пункт, позволяющий нам продлить срок его действия еще на год, если мы сочтем это нужным. Давайте сразу же поставим все точки над «i». Вы будете жить в загородном доме, который мы для вас снимем. Фирмы, которым будем платить мы, обеспечат вас всем необходимым. Любая попытка сообщения с внешним миром без нашего ведома приведет к автоматическому аннулированию контракта. Вам это ясно? Отлично. Работа будет нетрудной, но она чрезвычайно важна. Вероятнее всего, вы кончите ее месяца через три, но вы в любой момент будете обязаны отправиться туда, куда мы сочтем нужным, — естественно, за наш счет. Ваши рекомендации и ваша прошлая работа были тщательно проверены, и вы будете находиться под постоянным наблюдением. Вам придется выверять, а возможно, и официально подтверждать каждую страницу, если не каждую строку, стенографических записей, которые будет вести мистер Соренсон, здесь присутствующий. У кого-нибудь есть вопросы?
Вопросов ни у кого не было. Им предстояло получать сказочное вознаграждение, и все они сочли нужным показать, что они это ценят. Контракт был подписан.
Джонсон купил для нас небольшой пансион, и мы платили бешеные деньги детективному агентству, обеспечивавшему нас поварами, уборщицами и шоферами. Мы поставили условием, чтобы наши чтецы по губам не обсуждали свою работу между собой и воздерживались от какихлибо упоминаний о ней в присутствии прислуги, и они честно следовали нашим инструкциям.
Примерно месяц спустя мы созвали совещание в просмотровом зале Джонсона. У нас была готова одна-единственная катушка фильма.