Положив Белову на свою курточку подальше от люка с лестницей, но не слишком далеко от стола, Ворг сел на пол рядом с пленницей и нагнулся к ее лицу. Он не смог побороть искушения и поцеловал ее. Потом еще раз. Его это начало захватывать. Ее тело так и звало, манило своими красотой и изяществом. Патрик понял, что безумно хочет ее, но в эту минуту он услышал шорохи и скрип. Это Матфей поднимался по лестнице. Скоро зазвучал его голос:
– Эй, Пат, грибки поспели! Можно пробовать.
Он поставил на стол какую-то плошку с горой обжаренных грибов, а после этого, увидев кое-какие изменения, спросил:
– Ты развязал ее? Что ты делаешь?
– Ничего не делаю,- как обычно огрызнулся Патрик.- Она слишком долго сидела, не меняя положения. Пусть полежит.
– О-о! Да она, никак, проснулась!- проговорил Могильный и подсел к девушке с другой стороны. Дотронулся тыльной стороной ладони к ее щеке.- Холодная. Пат, по-моему, ей холодно. Простудится – это точно.
Майя повернула к нему голову и приоткрыла немного глаза, чтобы посмотреть на него. Тот невольно улыбнулся ей, а Патрик сказал:
– Снимай свою курточку, давай сюда, и я ее накрою ею.
– Но как же я? Тогда я замерзну!
– Ничего, не помрешь. Ты все-таки не на полу лежишь и двигаешься постоянно. Давай куртку, кому говорю!
Матфей не стал спорить и отдал свою теплую джинсовую курточку, но потом не удержался от замечания:
– Чего это ты о ней начал так заботиться? Так сильно понравилась что ли?
– Жри свои грибы и не задавай много вопросов!
Иного ответа Матфей и не ожидал. Он сказал:
– Пошли жрать вместе, иначе помрешь с голоду. Вот потеха будет!
Патрик посмотрел на приятеля так, словно собирался его придушить, а затем неожиданно заботливым тоном произнес:
– Ей бы тоже поесть.- Он погладил девушку по голове, взглянув на нее.- Надо оставить для нее немного. Вот отойдет окончательно от снотворного, и дадим ей перекусить.
– Слушай, а ты уверен, что она не сможет воспользоваться Силой против нас, когда отойдет от снотворного?
– Я только что вколол ей ЗРПС. Эта штука, как ты знаешь, не даст ей применить Силу Избранной, так что не думай об этом, трус.
– Я трус?- воскликнул Матфей.
Патрик медленно повернулся к нему с таким взглядом, что тот предпочел заткнуться и поспешил к столу к своим грибам.
Так проходила вторая ночь в одиноком строении посреди поля. Третью проводить здесь было уже значительно рискованней. Во-первых, здесь вообще не было еды и питья, а во-вторых, увеличивался шанс, что их найдут. И Патрик собирался скоро позвонить Шороху. Сразу, как полностью рассветет. А потом они с Могильным должны будут покинуть это место в поисках другого убежища. Покинуть независимо от исхода переговоров. Но вот беда: он – Патрик – так и не придумал еще, какие именно требования выдвинуть. В ближайшие часы следовало об этом серьезно подумать и что-то решить.
С самого утра понедельника в главном штабе можно было встретить множество Светленгов, шумно обсуждавших события прошедших суток, которые не могли не волновать их. Происходившее начинало уже раздражать. Даже не столько раздражать, сколько пугать. Ворги с упорством маньяка продолжали вершить казавшиеся всем служителям Добра бессмысленными и беспричинными злодеяния. Они делали это, не смотря на активные попытки остановить их Светлых, словно им было абсолютно все равно, сколько их будет убито, а сколько пострадает в этих столкновениях.
– Я не знаю, чего они хотят, и какие цели преследуют, но это не может продолжаться. Наши люди очень обеспокоены и напуганы,- говорил Тимофей Люборец.- Много лет Ворги не были столь активны и не создавали подобной обстановки.
– Они, явно, сошли с ума,- проговорил Матрэкс.
Он сидел за своим столом в родном кабинете, а Морфеус занимал кресло напротив.
– У них что-то случилось. Это очевидно. Иначе, зачем все это?
– Наверное, ты прав… Но что это за проблемы, для решения которых понадобилось создавать военную обстановку в городе и почти во всем районе? Но знаешь, что если так: все бы уже закончилось, не вмешайся мы в их дела с самого начала?
– Думаешь?
Матрэкс решил рассказать своему первому помощнику о встрече с Шорохом и их ночной гонке, в течении которой он понял, что у Воргов могло произойти.
– Ворги начали военные действия против кого-то из своих же! Видимо, те заслужили.
Но провинившиеся не захотели покорно принять наказание и бросились в бега! Они либо скрылись, либо объявили войну тем, кого предали. Последнее весьма возможно.
– Измена – это очень серьезно,- проговорил задумчивым тоном Люборец.- Но если и так, мы должны были вмешаться. Мы поступили верно. Нельзя допускать страдания простых людей! Бойцы и патрульные рвутся выступить плотными фронтами против главных скоплений врага и ударить по ним тяжелой артиллерией с целью их полного уничтожения, а мы опять с сегодняшнего утра отзываем свои отряды!
– Я делаю это ради них!- вспылил Рудаков, стукнув кулаком по столу.- Я не хочу и дальше терять людей! Ворги сейчас как безумные голодные волки: они бросаются на нас, только увидав! И бьют нас со всей силы!!
– Но этому есть объяснение! Мы им помешали и тем самым разозлили!
– Ты не согласен со мной и считаешь мои действия ошибочными?- задал дерзко прямой вопрос Матрэкс, пристально посмотрев на заместителя.
– Я не говорил такого…
– Но хочешь сказать!
– Почему это?
– Чувствую! Забыл, с кем беседуешь?
Тут вдруг лидер переместил свой взгляд на дверь кабинета, ощутив благодаря своим способностям чье-то приближение. Спустя десять секунд раздался стук.
– Можете войти!- крикнул Матрэкс.
Дверь распахнулась, и через порог переступил Евгений Рускол, агент Седьмого уровня.
– Шеф, в большом зале совещаний собралось полтора десятка бойцов-оперативников.
Есть даже несколько агентов. И среди них отчисленная Юлия Лазебникова.
Андрей Александрович резко поднялся, сурово глядя на агента, принесшего ему эту новость.
– Ей воспрещено находиться среди нас, особенно здесь! Какого дьявола ее впустили и почему с ней столько людей? Что там происходит?
– Шеф, она пришла специально для того, чтобы собрать людей. Они требуют вашего появления там. И вам лучше самому разобраться.
– Да, что опять? Что? Что они мне скажут?- нервно заговорил Рудаков.- Я тут, черт побери, пытаюсь решить, как нам жить дальше, а меня за каким-то хреном зовут вниз! Что они мне скажут, кроме как если не пошлют куда подальше?
Он сделал Морфеусу знак следовать с ним, и трое мужчин покинули длинный прямоугольный кабинет.
В просторном зале с квадратными колоннами, стоявшими ближе к той стене, в которой была дверь, с окнами почти до потолка и огромной мрачной картиной стоял гул из мужских и женских голосов. Но когда туда из коридора шагнул глава Светленгов, абсолютно все звуки затихли. Рускол встал рядом с толпой, а Морфеус остался возле лидера.
Осмотрев подчиненных и остановив свой взгляд на Юлии, Рудаков твердым и суровым тоном заговорил:
– Я вижу того, кого здесь больше не должен видеть! Лазебникова, почему ты здесь?
Пришла поднимать против меня восстание? Что у вас тут происходит?
– Почти угадали, Андрей Александрович,- молвила девушка.- Но нет, восстание – это слишком громко сказано.
– Мне некогда шутить!- почти вскричал Матрэкс.- Ты скажешь, какого черта здесь делаешь?
Не слишком ли резкие слова? Возможно. Светленги, стоявшие в зале с Юлей, загорелись от возмущения и недовольства, реагируя на поведение начальника.
– Я не шутить пришла!- старалась также твердо говорить Юля.- У всех нас есть серьезный повод быть здесь и сейчас. И нам нужно серьезно поговорить с вами!
– А! Так значит, это ты всех собрала! Хочешь настроить моих людей против меня?
Это первые шаги к тому, чтобы разжечь восстание!- Матрэкс вновь начал повышать голос, хотя старался не психовать. Но его нервы были в последнее время слишком напряжены. Столько всего свалилось на голову в эти дни!