![Пламя давних пожаров i_002.jpg](https://litlife.club/books/95577/read/images/i_002.jpg)
Благодаря успехам самообороны число убитых татар, ничтожное до тех пор, с вечера 7 февраля начинает возрастать, армян — падать (см.: «СПб вед.». 25.5.1905).
Но наиболее трагические события разыгрались 8 февраля.
«Трехэтажный дом Бабаджанова… осажден был после полудня 8 февраля, и более часу происходила оживленная перестрелка между татарами и обитателями дома.
Кто-то предложил, наконец, поджечь дом. Через полчаса откуда-то взялась бочка керосина. Облили им подъезд осажденного дома и подожгли. Не прошло и десяти минут, как выход из дому был охвачен пламенем, распространявшим удушливый дым. Осажденные поняли, что наступил их последний час, и в безумном ужасе заметались по дому. Порою чья-нибудь голова высовывалась из окна. Ее встречал град пуль, шлепавшихся вокруг по стенам. Выхода не было. Или ждать смерти в огне, или броситься из окон на кинжалы разъяренной толпы.
Большинство предпочло задохнуться в дыму, чем подвергнуться жестокостям и поруганию татар.
Синодик лиц, заживо сгоревших в этом обитаемом костре, насчитывает 19 имен. Среди них коммерсант Адамов с женой и сыном, присяжный поверенный Татосов, тоже с женой и двумя детьми.
К 9-ти часам вечера в каменном доме сгорело все, что могло сгореть. Уцелел лишь подвальный этаж. Там могли спрятаться несколько несчастных, и толпа решила обыскать подвал. В полутемном подвале оказались какие-то большие ящики. Не давая себе даже труда открыть их, какой-то лезгин пырнул в один из ящиков своим длинным кинжалом.
Сдавленный крик боли и ужаса раздался оттуда. Лезвие обагрилось кровью.
Толпа снаружи дико загоготала. Несчастные были открыты. Их было 9 человек.
По одному их выводили на свет Божий и закалывали беззащитных, как овец. Толпа глумилась над трупами.
Где-то нашли несколько спрятавшихся женщин. Татары не убивали их, но одна из них, старуха-мать, на коленях валялась перед убийцами, умоляя пощадить жизнь ее сына. Мольбы были напрасны: его изрубили на глазах у несчастной матери.
Без чувств упала она тут же на дымившиеся еще обломки, платье на ней загорелось, и она сгорела заживо. Никто не пошевелился, чтобы спасти несчастную.
Подобные же сцены происходили при разгроме дома Лазаревой… где погибло 12 человек, Агамова… где погибло 8 человек, и, наконец, бакинского богача, владельца пассажа Балабека Лалаева… где также погибло 20 человек.
Самого Балабека Лалаева, трясущегося и посиневшего от ужаса, разъяренные татары нашли где-то спрятавшимся и долго глумились над ним. Жена Лалаева так же на коленях умоляла разбойников пощадить мужа. Она предлагала выкуп за его жизнь — несколько десятков тысяч и все драгоценности, которые были у них в доме.
— Драгоценности мы и так возьмем, — с наглым смехом отвечали они.
Убит был зверски сам Лалаев. Убита его жена, отчаянно, как тигрица, защищавшая мужа. Убит брат Лалаяна Григорий. Не щадили даже детей. В клозете, где-то, судорожно вцепившись в трубу, повис 11-летний мальчик-армянин. Его вытащили оттуда и зарезали, смешав кровь с детскими слезами.
По случаю с Лалаевым, не следует думать, что разбойники были особенно бескорыстны. Все разоренные дома, конечно, и разграблены дочиста. То, чего громилы не могли унести с собой, дорогую мебель, они выбрасывали из окон и ломали… В одном из окон второго этажа… виднелось пианино. Его хотели, очевидно, выбросить, но оно застряло и черным кузовом повисло над головами прохожих.
Случалось многим армянам и откупаться от насилий. Спасали свою жизнь 50, 30, даже 20 рублями. Мне называли мелкого торговца-армянина, который умилостивил разбойников трешницей.
Все зависело, конечно, от того, с кем приходилось иметь дело — с шайкой ли озверелых фанатиков или с приставшими к ним шайками из подонков городского населения»
(«Р.С.», 24.2.1905).
Группы самообороны делали успешные вылазки в татарские кварталы для спасения осажденных соплеменников. Вот как описывает такую вылазку участник в журнале партии Дашнакцутюн «Дрошак»:
«Перед нами появился бледный от ужаса трясущийся армянин и рассказал, что татары окружили его дом и сожгли его, что пламя уже перешло в комнаты, откуда дети бежали на чердак, где непременно сгорят через 15 минут. Группа из трех человек бросилась спасать детей из горящего окруженного дома. Ужасная картина предстала перед их глазами. Горящие дома освещали весь район. Многочисленные армянские семьи орали от удушья, и каждую минуту ждали своей смерти. Те, кому удавалось вырваться из пламени, немедленно падали, сраженные пулями…
И вот прозвучало несколько залпов опытных армянских бойцов, и озверевшие татары… бежали от трех армян. Примерно 100 жителей горящих домов: детей, женщин, стариков, — собрали три фидаина и перевели в безопасное место. Трудно описать радость и восторг спасенных. Священник, который был известен как непримиримый антиреволюционер, упал перед армянскими воинами на колени и со слезами на глазах благодарил их…»
(цит. по: Оганесян, «Век борьбы», т.1, стр.154.
Семья Лалаева была одной из последних жертв: к полудню 9 февраля срок, назначенный Накашидзе для погрома, истек. Около 12 часов губернатор собрал на своей квартире городского голову казия, епископа Ширванского Ананию и других почтенных лиц. Оттуда они пошли по городу мирной процессией с белым флагом, причем впереди шагал сам генерал-губернатор, в мундире и при всех регалиях. Татары правильно поняли намек: резня немедленно прекратилась. По тем, кто не утихомирился сразу, начали стрелять войска, получившие наконец соответствующий приказ.
Татарские лавки открылись, но многие армяне еще долго боялись открывать свои лавки. «Неразумно превращать случайное недоразумение в длительную обструкцию» — поучал их со страниц своей газеты «Каспий» (12.2.1905) А. М-б Топчибашев.
«Началось подведение итогов. По улицам повезли на дрогах подобранные трупы. Начались ужасные раскопки в развалинах сгоревших домов…
На армянском кладбище трупы лежали грудами, и страшен был вид этих искаженных мертвых лиц, зияющих ран, раздробленных черепов»
(«Р. С.», 24.2.1905).
По данным Бакинского статистического бюро и татарско-русско-армянского комитета по оказанию помощи пострадавшим, армян было убито 205, из них 7 женщин, 20 детей (до четырнадцатилетнего возраста) и 13 стариков (старше пятидесяти пяти лет); ранен 121 человек. Мусульман убито 111, ранено 128; среди убитых 2 женщины (одна — шальной солдатской пулей); детей и стариков не отмечено. Имущественно пострадавших армян — 451, мусульман — 62 («СПб вед.», 25.5.1905). Обращает на себя внимание небольшой процент раненых армян, сравнительно с татарами.
«Почему так? А потому, что всякого раненого армянина, не успевшего скрыться, татары добивали без пощаду, с ужасающей жестокостью — об этом свидетельствует состояние трупов — между тем как раненого и упавшего мусульманина армяне, вообще говоря, не трогали» (там же).
Однако немало татар укрывали и защищали армян в те страшные дни. Вскоре в газетах появились благодарственные письма:
«8-го февраля сего года вооруженная толпа окружила наш дом и даже ночью с крыши дома хотели стрелять в нас, но домохозяин наш Гаджи Джевад, у коего мы живем только два месяца, стал требовать от толпы оставить нас в покое и прибавлял, что через его труп толпа может добраться до нас. Кроме нас, домохозяин защищал от толпы домохозяина нашего г. Джангирова с детьми.
«Я, Давид Ованесов, подрядчик фирмы Нобель… проживающий… в доме Баба-Киши Бабаева, двоюродного брата убитого 6-го февраля на Парапете Рза Ага Бабаева, покорнейше прошу вас дать мне возможность печатно выразить благодарность г. Бабаеву, моему домохозяину, который все время с 6-го февраля защищал и снабжал съестными припасами меня и мое семейство, равным образом и прочих квартирантов этого дома».