После этого они стали друзьями и Борн посвятил Хендрика во все свои планы, благодаря которым уже очень скоро город Мо должен был стать таким же огромным и красивым, как и Варкенардиз. Теперь уже главный экономист провинции Мободи, так стала называть его губернатор, стал его правой рукой во всём том, что требовало строгих расчётов и планирования. Он выкручивал руки купцам и банкирам, загонял в угол других губернаторов, неоднократно бывал в Роанте, и всякий раз, когда для постройки кораблей требовались какие-то редкие материалы, сталь особого сорта или пластик, дерево ценных пород или ещё что-нибудь, всё это поставлялось на верфи незамедлительно. Получив не только молодость, но ещё и Силу вкупе со знаниями галактов, Хендрик Кьяри, наконец, почувствовал, что он занимается действительно стоящим делом.
Он даже, наконец, женился на молодой девушке из Варкенардиза, перебравшейся в этот город с острова Нойбант в поисках подходящей партии, за что был прозван черными рыцарями Старым Пиратом. Паулина только посмеивалась над своими бывшими ухажерами и говорила, что им всем до него, как до небес. Этой дерзкой и острой на язык красавице как раз и понравилось в Хендрике именно то, что он не стал томно вздыхать подле неё и осыпать цветами, а налетел на неё, словно шквал в открытом океане, и, сорвав паруса, просто утопил в бурном тайфуне своих чувств.
Хендрик Кьяри нёс в своих могучих руках здоровенный, хромированный шар автоклава, весящий добрых полтонны с гаком так плавно и осторожно, словно это была бомба, готовая взорваться в любую минуту от одного единственного неосторожного движения. Повинуясь указаниям Максвелла, робота-ремонтника Зеттуриона, похожего на юркий, хромированный бочонок, поставленный на колёсики, он осторожно водрузил автоклав на своё место и с облегчением вздохнув. Увидев, что у здоровенного парня, заносившего в здание родильного дома, построенного в парке за озером, второй автоклав, руки испачканы какой-то сажей, Хендрик дико заорал:
– Ах, ты чумазая бестолочь! Да, как ты смеешь браться такими руками за это устройство, в котором будет выращено вместилище разума моего сына! Дай сюда автоклав, байстрюк чумазый, и быстро пойди во дворец, прими душ и немедленно возвращайся обратно.
Бережно приняв из рук испуганного не на шутку космошахтёра, только что прибывшего с верфей вместе с сотней других дюжих парней для разгрузки оборудования, автоклав, Хендрик, повинуясь указаниям Максвелла, установил и этот агрегат на нужное место. Микки, до этой поры наблюдавший за его действиями с невозмутимым видом, не выдержал и тоже закричал, но уже куда боле весёлым голосом:
– Хенк, старый ты изверг! Хватит издеваться над ребятами, они и так уже ушатались, таская на руках эти здоровенные железяки.
Хендрик Кьяри, узнав о том, что Борн получил добро на этот проект у Микки, лично спроектировал и построил за озером красивый, трёхэтажный дворец, облицованный белоснежным мрамором и украшенный пышным рельефом из золочёной бронзы. Он безжалостно снёс для этого старинное здание манежа и конюшни для скакунов, загнал на стройку лучших мастеров Мо и заставил всех работать круглосуточно, требуя при этом от них идеального качества работ. Да, и как могло быть на его взгляд иначе, ведь здесь должны были появиться на свет первые а-люди, рождённые не андроидами, а человеком, да, к тому же не какими-то засранцами, Борном Ринвалом, его женой Зои и им самим. Поэтому, высокомерно смерив взглядом Микки, он строгим голосом сказал:
– Граф, ты мне тут не очень-то выпендривайся. Этим балбесам только дай волю, и они тотчас всё твое оборудование перекидают внутрь телепортом, да, только я так и сам смог бы, даже не заказывая у его императорского величества флайеров. У себя в Тернигоре ты можешь делать всё, что тебе вздумается, а здесь я командую. Понял? И потому мы сделаем всё так, как положено. Где это видано, чтобы зыбку для младенца не вносили в дом с почтением и любовью, а забрасывали внутрь через окно? Когда ты сказал мне, что самое яркое твоё впечатление о первых днях жизни связано с тем, что твой мозг был помещён в корпус железными клешнями какой-то машины, я был поражен твоими словами до глубины души и поклялся Великой Матери Льдов своими былыми сединами, что моим детям, как и детям Борна и его Зои, откроется вид на их отчий дом.
– Ага, и для этого, Старый Пират, ты велел срубить пять огромных, цветущих магнолий, чтобы эти ребята смогли получше разглядеть старую, гранитную избу стоящую позади озера. – Смеясь сказал Микки и махнул рукой на своего друга – Ладно, уж, продолжай зверствовать и клянусь святым Станиславом, защитником всех роботов и андроидов, Хенк, ты согрел мою старую, проржавевшую насквозь душу своими словами. Это же надо, снести самое старое здание города, чтобы построить на его месте родилку. Да, старина, придётся мне оставить всё это оборудование здесь, тем более, что ты откупил у Хайка его маленький реаниматор и даже построил для него крохотный темпоральник, чтобы ускорить процесс.
Хендрик улыбнулся и сказал в ответ:
– Микки, к твоему сведению ничего ужасного я не сделал. Манеж и конюшни я просто перенес на другое место, а магнолии пересадил на другой конец парка и уж если что и пострадало, так это любимые грядки моей Паулины, но она мне это уже простила.
Через двое суток всё было готово и в Мо, с утра пораньше, снова прилетел секонд Зеттурион, который, как и обещал, где-то раздобыл три с лишним сотни миниатюрных термоядерных ректоров. Эти чуть ли не вечные источники энергии были на Галане в дефиците и Микки, узнав об этом, просто рассвирепел. Он и раньше подозревал, что Ворчун парень сам себе на уме и что у него внутри генератора искажения времени есть целая прорва всяких тайников и ухоронов, о которых даже Веридор Мерк не догадывался, а теперь получил этому прямое подтверждение.
Однако, Ворчун и став Зеттурионом не утерял своего главного качества, ехидства и принялся надсмехаться над графом-андроидом, высмеивая его завистливую натуру. Дело чуть не дошло до драки и только своевременное вмешательство Хендрика погасило конфликт, да, и то лишь после того, как Ворчун, прижатый им к стене, сознался, что в генераторе искажения времени есть до черта вспомогательных электронных блоков, оснащённых независимыми источниками энергии, которые ни разу не использовались за все три с лишним миллиарда лет и лишь то обстоятельство, что все они находились в глубоком стасисе, не позволило им превратиться в пыль и прах. У Зета куда больше ушло времени на то, чтобы самым тщательным образом протестировать эти микрореакторы, а не на то, чтобы их разыскать и скрутить с никому не нужных электронных блоков.
Зеттурион и Микки несколько минут помолчали, договариваясь в тайне от людей о продолжении разграбления генератора, спрятанного в недрах горы Калавартог, и принялись за работу, то есть усадили в кресло ментосканера Борна Ринвала, чтобы снять с его сознания полную ментограмму. Это заняло всего три минуты. Затем наступила очередь Зои и после неё Хендрика. Паулина, его жена, отказалась, сказав, что хотя она ещё слишком молода, уже достаточно умна для того, чтобы на свет не появилось четыре восторженных дурочки или ещё хуже того, четыре балбеса, так что пусть уж лучше они будут просто её биологическими детьми.
Сразу же после этого за работу принялся Микки, который преуспел в этом деле куда больше своего давнего друга Ворчуна, а тот превратился в его ученика. Зеттурион пообещал превратить в а-людей всех своих роботов-ремонтников, которых у него насчитывалось целых сорок семь штук и те носились по роддому с таким энтузиазмом и громким урчанием, что временами людям приходилось с криками разбегаться во все стороны. Через несколько часов, как раз к обеду, он выдал на гора полную ментокарту сознания всех трёх своих подопечных, которую им следовало отредактировать в нескольких вариантах, чтобы получить в конечном итоге индивидуальные личностные матрицы для новорожденных а-девушек и а-парней, сыновей и дочерей Борна, Зои и Хендрика.