Рада, видать, заметила моё напряжённое состояние и, как мне казалось, даже подшучивала над ним. Более того — напряжённость снимать не стала. Думаю, что преднамеренно. Ведь я находился тогда в постоянной бдительности. Да, мне было тяжело, но моё сконцентрированное внимание, обострённые чувства позволяли мне как губка впитывать каждое их действие, каждое сказанное ими слово. Тогда моё состояние было вызвано желанием понравиться им.
Тогда я смущённо пробормотал что-то типа: «Да что ты, Рада, мне очень интересно, я, конечно же, пойду с вами».
Рада была довольна, она добилась своего, — я сконфузился.
Шли мы до места недолго, и тем разительней был контраст между побережьем и этим небольшим, спрятанным в крохотном ущелье местечком. Здесь было просто волшебно. И у меня вновь исчезло чувство реальности. Мне казалось, что это место очень дико, здесь не должно быть людей. Два крутых склона, делая крутой поворот, создали этому месту замкнутость и защищённость. В одном из склонов, практически вертикальном, было углубление, где могли поместиться два человека. Рядом располагалась небольшая площадка. Растительность почти отсутствовала, но камни не были холодны, они излучали накопленную за день тепловую энергию.
Мы бросили рюкзаки и рассредоточились по местности в поисках топлива для костра. На что я обратил внимание — здесь царила тишина. Не было ставшего привычным шума прибоя и ветра. Слышна была даже пролетающая мимо муха.
Мы насобирали сушняка, которого было в избытке в окрестностях, и сложили его кучкой.
Рада принялась готовить моллюсков, а я, как стало уже чуть ли не традицией, наблюдать за ней.
— Малыш, сядь в это углубление, оно поможет тебе концентрировать своё внимание на мне.
Я последовал совету Рады и тут же почувствовал, будто каменная стена обволокла меня словно войлоком. Я словно слился с горой. Рада еле заметно улыбнулась, продолжая готовить.
Оказывается, моллюсков готовить не так сложно и недолго. Рапанов Рада бросила в кипящую воду, и не прошло минуты, как она их вылила на камни и каждого моллюска вилкой легко извлекла из раковины. Затем отделила внутренности ножом и получившиеся таким образом кусочки мяса натёрла солью и перцем. Далее процесс приготовления было похож на жарку шашлыка: на обструганные шпажки одевались рапаны и клались на угли. Жарила Рада их недолго, лишь довела до лёгкого подрумянивания. С устрицами дело обстояло намного проще: Рада аккуратно разложила их на углях, и те под воздействием жара стали раскрываться. Ещё пару минут, и устрицы готовы.
В предвкушении лакомства я хотел было выбраться из ниши, подойти поближе к костру, но Рада не позволила:
— Сиди! Я тебе всё поднесу.
Она насыпала мне устриц в кастрюльку и принесла шпажку рапанов.
Мы ели молча. Женщины брали устриц прямо из пепелища. Я же — из любезно принесённой Радой кастрюльки.
Как и вся еда, приготовленная этими женщинами, рапаны с устрицами оказались выше всех похвал. Я ел их и наслаждался каждым откушенным кусочком.
Поблагодарив Раду, Лада и Влада ушли, сказав, что им надо насобирать для чая травы. А я всё ел и ел и не мог насытиться вкусом, хотя желудок был уже полным. Рада присоединилась ко мне, усевшись рядом в углублении стены. Мы теперь сидели, плотно прижавшись друг к другу. Я слышал её дыхание, чувствовал каждое движение, ощущал тепло, исходящее от неё. Что-то мощное излучалось из её тела, я купался в своих чувствах к Раде. На тот момент мне было приятно, легко с этой женщиной. Я будто находился под защитой её энергии.
— Малыш, ты хочешь меня?
Меня будто током тряхануло от её вопроса. Меньше всего я ожидал услышать такое. Я смутился и не знал, что ответить. Рада положила свою руку мне на бедро.
— Можешь не отвечать. Я вижу, что хочешь. Но я не могу тебе сейчас отдаться. Этому есть причины. Интересно, сможешь ли ты отгадать, какие?
Я сидел и молчал, боясь пошевелиться. Мне хотелось провалиться сквозь каменную глыбу.
— Ну же! Малыш, смелей! Как ты думаешь, почему я не могу тебе сейчас отдаться?
— У тебя месячные? — сквозь зубы выдавил я из себя.
Выдержав мучительную для меня паузу, Рада внимательно взглянула на меня, словно раздумывая, стоит ли мне говорить, и всё же произнесла тихим голосом:
— Малыш, у нас нет месячных.
— Но у всех женщин они есть! Это ненормально!
— Верно, Малыш, месячные — это ненормально, — умышленно переиначила мои слова Рада. — Ни одно животное не имеет месячных в таком виде, в котором они протекают у человека. Терять свою кровь неестественно. Кровь женщины при менструации есть ни что иное, как жертва создателю и правителю систем, то есть Сатане. Тем самым женщина отдаёт себя ему в услужение. Влагалище является аккумулятором живы и генератором механизма реализации образов. Вместе с кровью женщина теряет свою живу, то есть отдаёт часть себя: свою плоть, свою личность, свою сущность. С древних пор женщины носили сарафаны, юбки, своеобразные рупоры, фокусирующие живу Земли на влагалище, и таким образом усиливали её. Так женщина постоянно накапливала свою силу. В нынешние время женщины, не обладая мудростью, всё чаще носят брюки, более того, они ставят преграды между собой и Землёй, это трусики, колготы, и сейчас появляются всевозможные прокладки, которые и вовсе экранируют всю живу.
— Но без всего этого женщина в нашей климатической зоне замёрзнет!
— Раньше они не мёрзли. Сила, находящаяся внутри женщины, согревает её. А без этой живы женщина становится слабой и действительно мёрзнет. Она попадает в зависимость от систем, отсюда проблемы со здоровьем, прежде всего гинекологического рода, отсюда высокий процент рождения детей с врождёнными пороками, сложность протекания беременности и мучительные роды. Из-за недостаточного количества живы женщина не в состоянии жить полноценной, счастливой жизнью, а следовательно, и всё общество также лишено этого, так как потомство, рождённое от женщины с небольшим потенциалом живы, крайне неосмысленно. Его легко зомбировать, подчинить системе. Но если женщина способна вобрать в себя и удержать достаточно живы, то она становиться вестой. У вест нет месячных! Когда в человеке достаточное количество живы, чтобы ведать, то мир открывается перед ним. Истина отныне становится доступной. Мы можем видеть как следствие, так и причину происходящего процесса. Мне как весте очевиден весь механизм месячных, и я закрыла этот канал утечки своей живы раз и навсегда.
— Но как ты его могла закрыть? Ведь здесь замкнутый круг: если месячные идут, то ты не в состоянии накопить необходимого количества живы.
— Ты, Малыш, абсолютно прав. То небольшое количество живы, которое женщина всё же сумела накопить за период между месячными, уходит вместе с кровью. Месячные есть ритуал, созданный Сатаной для отбора у людей через женщин их живы. Ритуал представляет собой определённый свод правил. Но мы с тобой уже знаем, что в каждом правиле, в каждом законе, в каждой системе всё же есть неопределённость, лазейка. Вот и тут правила не являются исключением. Есть три пути, известные мне, позволяющие разорвать порочный круг утечки живы через месячные.
Первый — успеть до половой зрелости накопить необходимое количество живы, что я и сделала. Этот путь проще всех остальных, так как ничего не достаётся Сатане.
Второй путь невозможен без посторонней помощи ведающих людей. Они могут дать недостающую живу, что позволит ведать и остановить ежемесячные выделения крови. Но в этом случае женщина должна быть максимально восприимчива, ведь ей надо научиться ведать в сжатые сроки, в период между месячными.
И третий путь — путь любви. Любовь способна на всё. Она создаёт поле творчества, где можно творить почти любые образы и они будут реализовываться, но здесь надо быть очень аккуратным и опять же без ведающего человека возможны ошибки. Хотя… как я сказала, в любви возможно всё.
А теперь послушай, какое огромное значение имеет достаточное количество живы в матке. Я сейчас коснулась одного из самых замечательных проявлений природы, это любовь. «Бог есть любовь» — говорят церковники и тут же эту любовь убивают. Они приблизили к себе термин «любовь», они присвоили его себе, они трактуют, комментируют его в угоду Сатане, потому что боятся той силы, которую любовь может высвободить. Любовь и половая близость — два понятия, чуть ли не взаимоисключающие в религии. Половая близость опошлялась, осквернялся ими, и мы забываем, что любовь без неё невозможна!