Поездка в Репалс – Бей, встречи на обратном пути с эскимосами различных племен много дали Расмуссену и для разработки методики сбора материалов о верованиях эскимосов. Люди, с готовностью рассказывавшие предания и легенды, сразу замолкали, как только Расмуссен спрашивал их, во что они верят, какие магические обряды совершают, какие запреты соблюдают и почему. И такая сдержанность была не случайной. Хотя миссионеры, за исключением нескольких кратковременных визитов, еще не проникли в этот отдаленный район, новые знакомые Расмуссена уже слышали об этих проповедниках христианского вероучения, столь сурово клеймивших эскимосские верования, искоренявших их старинные обычаи. Что касается торговцев и китобоев, то если они случайно и попадали на шаманские священнодействия, они презрительно пожимали плечами, отпускали язвительные реплики. Поэтому понятно, что эскимосам, с которыми встречался Расмуссен, не хотелось допускать его в мир своих верований и запретов. И как ни симпатичен им был Расмуссен, он был для них чужой. Для того чтобы завоевать полное доверие этих людей, оказалось мало охотиться вместе с ними, вместе есть, спать в одних снежных хижинах. Расмуссен понял, что необходимо полностью поставить себя на место этих людей, не руководить ими, не поправлять их, а показывать, что ты хочешь учиться у них, для чего и приехал из далекой страны. Необходимо было также завести друзей среди старейших людей племени, остальное придет само собой. Ивалуардьюк – старый и уважаемый человек, но он не шаман, не знаток религии, которая особенно интересовала Расмуссена. С таким знатоком ему удалось познакомиться немного позднее.
Вернувшись в штаб – квартиру экспедиции, Расмуссен составил план дальнейших исследований. Согласно ему, в первый год работы Биркет – Смит и Ольсен будут заниматься изучением эскимосов – карибу, а Матиассен и Фрейхен сначала поедут на север, чтобы нанести на карту неизвестные районы Баффиновой Земли и изучить живущих там эскимосов. Весной они займутся раскопками древних селений у залива Репалс. Сам Расмуссен решил начать работы с окрестностей штаб – квартиры, а затем присоединиться к Биркет – Смиту и Ольсену, Участвовавших в экспедиции полярных эскимосов разделили между отдельными партиями. Но прежде чем отправить в путь исследовательские отряды, надо было запасти мясо для экспедиционных собак, которые потребляли его в гораздо больших количествах, чем люди. Местные эскимосы сказали Расмуссену, что у мыса Элизабет, что находится на восточном побережье полуострова Мелвилл, много моржей, и Расмуссен отправился туда в сопровождении нескольких эскимосовохотников.
Был конец февраля 1922 г. Позади был день пути в сильный мороз. Наступила тихая звездная ночь. Расмуссен и его спутники собирались остановиться на ночлег и строить для этого снежную хижину. Внезапно из темноты вынырнули длинные сани, запряженные пятнадцатью белыми собаками. В санях было шесть человек. Они так неслись, что слышался свист рассекаемого воздуха. Увидев Расмуссена и его спутников, с саней спрыгнул небольшой человек с длинной обледеневшей бородой и подбежал к ним. Его живые, пытливые глаза остановились на Расмуссене. Он протянул ему руку по обычаю белых и приветствовал звучным «кьянгнамик» – благодарение приходящим гостям. Это был Ауа – шаман племени айвиликов. Он заметил, что собаки Расмуссена устали, и пригласил его на свои сани. Собаки понеслись, и вскоре на берегу небольшого озера показались снежные хижины. Из их окон, затянутых пленками из тонких выделанных тюленьих кишок, струился теплый красноватый свет. Община Ауа жила в пяти куполообразных хижинах, соединенных проделанными в снегу переходами. Расмуссен впервые увидел такой жилой комплекс, в котором семьи могли ходить друг к другу в гости, не выходя на мороз. Внутри спальные лежанки были застланы мягкими оленьими шкурами. И хозяева и гости удобно устроились на них. Но все были возбуждены встречей: спать не хотелось, и Ауа по просьбе Расмуссена стал рассказывать ему о могущественной морской хозяйке, правящей морем и его обитателями, о духах скал и гор, о полетах шаманов на небо. Оживленно жестикулируя, он говорил: «Жила – была некогда девушка, не желавшая выходить. замуж. Жила она с отцом и отвергала всех мужчин, к ней приходивших. Но раз, когда отец был на охоте, явился к ней в стойбище буревестник в образе человеческом и похитил девушку, Отец горевалгоревал о потере дочери, потом отправился в путь, нашел ее как раз в тот день, когда буревестник охотился, и повез домой в каяке. Но буревестник заметил беглецов, нагнал их и, так как отец не хотел отдавать дочь, поднял бурю, от которой каяк готов был опрокинуться. Тогда отец испугался и бросил дочь за борт буревестнику. Но она уцепилась за верхний край борта и грозила перевернуть каяк; тогда отец отрубил ей верхние суставы пальцев. Когда они упали в море, оттуда вынырнули тюлени и окружили каяк, и так как она продолжала держаться за борт обрубками пальцев, отец отрубил ей суставы по самую ладонь. На этот раз она не могла больше держаться и пошла ко дну, где стала великим духом, владычицей всех зверей морских». «Когда люди грешат, – продолжал Ауа, – их грехи, как грязь, запутываются в волосах морской хозяйки. Она тогда сердится на людей и не дает им моржей и тюленей. И приходится шаману спускаться на дно и просить хозяйку не обижать людей». Все слушали с напряженным вниманием и даже не заметили, как одна за другой погасли лампы, в которых выгорел весь тюлений жир. Женщины застыли на лежанках, совсем забыв о своей обязанности– время от времени подкладывать жир в плошки с фитилями. Еще бы, шаман приподнял край завесы, скрывающей неведомую страну, которую знают только посвященные в тайны духов.
Полмесяца провел Расмуссен в стойбище Ауа, днем охотясь за морским зверем, а вечерами слушая и записывая рассказы старого шамана и его жены Оруло о могущественных сверхъестественных силах, правящих жизнью людей и животных, о полетах шаманов на небо, песни и сказки. За эти две недели гостям и хозяевам удалось поймать только одного моржа, а в середине февраля, когда в стойбище приехали возвратившиеся из поездки на Баффинову Землю Фрейхен и Матиассен, Расмуссен вместе с ними вернулся на Датский остров. Но где – то добыть мясо все таки надо было: и на корм собакам, и про запас для запланированной на весну поездки на югозапад, на БарренГраундс к эскимосам – карибу.