"А что, если я уже давно свихнулся? — с надеждой подумал Сергей. — Что если все это мне мерещится, и я лежу спокойненько в палате, привязанный к койке?"
На минуту узенькое окошко башни раздвоилось в его глазах и превратилось в широкие, светлые, забранные, правда, решеткой, окна больничной палаты. А вурдалаков никаких нет, с удовлетворением заключил Сергей, погружаясь в сон…
И вдруг стылый, протяжный волчий вой донесся с улицы. Окользин открыл глаза. За окном было почти совсем темно, лишь смутные тени облаков проносились через видимый участок неба. На улице было тихо, но Сергея не покидало впечатление, что эхо жуткого воя все еще висит в воздухе.
Да нет, подумал он, послушав с минуту. Приснилось…
И сейчас же вой повторился, на этот раз гораздо ближе, где-то у самого подножия башни. Словно кто-то зубами впился прямо в сердце, Сергей и дышать перестал, ему казалось, что он слышит шелест шагов под окнами. Звук то становился явственней, то вдруг оказывался обычным порывом ветра. Мучительно долго тянулись минуты, не прибавляя определенности, доводя нервное напряжение до того предела, за которым рождается отчаянная решимость.
"Нужно выглянуть, — билась в голове единственная мысль. — Выяснить, наконец, есть там кто-нибудь или нет. Посмотреть хоть одним глазком. Ведь это же нестерпимо!"
Медленно-медленно Сергей приподнялся на локте, глаза его были теперь вровень с краем окна. Еще немного…
Улица была пуста. Окользин долго всматривался в каждое подозрительное пятно в тени заборов. Никого. Он придвинулся ближе к окну, осторожно высунул голову, огляделся. Пусто.
Сергей вздохнул было облегченно, как вдруг легкое шуршание раздалось снова, совсем рядом, прямо-таки над ухом. Он скосил глаза и вдруг задохнулся, не в силах даже кричать. Возле самого окна, цепляясь когтями за кирпичи, висело жуткое человекоподобное существо с огромной остроухой головой, волчьей мордой и горящими по-кошачьи глазами.
На какое-то мгновенье оба замерли, глядя друг на друга. Чудовищу оставалось только протянуть лапу, чтобы схватить Сергея за горло, но оно медлило, опасаясь, видимо, не удержаться на гладкой стене.
Только это и спасло Окользина. Он рванулся, рассадив о раму висок, упал на пол и ползком кинулся к лестнице. Взвыли чугунные ступени, Сергей ссыпался вниз, но тут вдруг услышал доносящийся из подвала шум борьбы и жадное утробное урчание на разные голоса.
"Поздно!" — взорвалось в голове. Сергей остановился. Перед ним была входная дверь башни, как всегда, запертая снаружи на висячий замок.
Лестница снова загрохотала — сверху спускались. В подвале, судя по звуку, вовсе кишмя кишели. Выхода не было.
В отчаянии Окользин ударил ногой в тяжелую дверь. Прогнившая доска, на которой крепились петли, неожиданно рассыпалась в труху, а створка, схваченная крестом из металлических полос, широко распахнулась, открывая проход. Какая-то тонкая вертлявая фигура с воплем отлетела в темноту. Путь был свободен.
И Сергей побежал. Он бежал, не разбирая дороги, прошибая изгороди и перепрыгивая через заборы, не обращая внимание на перепуганных собак, выскакивающих из-под ног, и лишь прибавляя ходу каждый раз, когда бесшумная серая тень бросалась ему наперерез.
Село вдруг кончилось, в призрачном лунном свете замелькали стволы деревьев. И странное дело — куда бы не свернул Сергей — перед ним всюду открывалась освещенная луной дорожка, будто не было в этом лесу ни травы, ни листьев, ни хвои.
Ах, да, отрешенно подумал Окользин. Это же гарь…
Он уже стал выдыхаться, когда впереди мелькнули яркие электрические огни, и в просветах между деревьями стали видны очертания каких-то приземистых строений.
Сергей остановился. Шума погони не было слышно, возможно, его заглушал ритмичный гул, доносившийся со стороны неизвестного, но судя по всему, промышленного объекта.
"Куда же это меня занесло? — Окользин тщетно пытался сообразить, с какой стороны от села он находится. — Ферма какая-то, вроде бы… А гудит-то что?"
Он шагнул было вперед, но сразу же напоролся грудью на колючую проволоку.
Тьфу ты черт!
Пришлось идти вдоль. Изгородь привела его к дороге, ведущей от ворот объекта куда-то вглубь леса. За воротами виднелась охранная будка с крохотным темным окошком, по виду пустая. Боязливо озираясь, Сергей вышел на дорогу. Крупный щебень, плотно утрамбованный по колее, ближе к обочине был еще сыпучим, не сцементированным грязью, видимо дорога прокладывалась совсем недавно.
Окользин приблизился к воротам. Что-то вдруг хрустнуло у него под ногой. Дальние фонари отразились в мелких осколках стекла. Сергей наклонился и поднял тонкую металлическую оправу очков, искореженную, смятую, раздавленную. Страх гнал его дальше, прочь от погони, но что-то в то же время подсказывало, что нужно остаться здесь и разобраться с этим неизвестным объектом за колючей проволокой, с этим подземным гулом и даже с этими очками.
Наверное, их выронили из проходящей машины. Причем это надо ехать в кузове, да еще чтобы тряхнуло хорошенько. Ну тут-то ясно — как раз перед воротами канава поперек дороги. Непонятно, почему очки никто не подобрал. Оправа дорогая, настоящая «Сана», ради такой стоит притормозить. Если только…
Со стороны леса вдруг послышался рокот мотора. Окользин кинулся прочь с дороги и спрятался за дерево. Вот заиграл на обугленном глянце стволов свет фар, у ворот остановился грузовик. В кузове были люди. Они сидели на корточках, держась друг за друга и тревожно оглядываясь. Заливисто плакал ребенок. По углам кузова стояли, опираясь на длинные черенки не то лопат, не то вил, четверо несомненных охранников.
— Господи, — прошептал Окользин. — Опять они!
Шофер просигналил, и из темной будки выскользнула серая, почти незаметная фигура. Ворота заскрипели, распахиваясь, грузовик тряхнуло при переезде через канаву, а затем, набирая скорость, он побежал по дороге уже по ту сторону колючей проволоки. Впрочем, отъехал он недалеко. У ближайшего же приземистого строения процедура повторилась — грузовик прогудел, распахнулись широкие ворота, и к самому лесу протянулась по земле полоса света — сочные кровавые отблески пламени, бушевавшего где-то в глубине здания. Порыв ветра донес отчаянный одинокий крик, но грузовик уже въехал внутрь, ворота за ним закрылись, и больше ничего не было слышно.
Сергей прислонился к обгорелому стволу и закрыл глаза, у него дрожали колени. Он не понимал толком, что здесь происходило, но вся сцена с грузовиком была полна некоего зловещего смысла. Ни о чем таком старик Енукеев не рассказывал или даже не знал, а ведь тут, может быть, и творится самое страшное…
Что за огонь упрятан там, за колючей проволокой? Зачем они везут сюда людей?
Близкий шорох заставил Окользина вздрогнуть и открыть глаза. Только теперь он сообразил, что ворота объекта все еще распахнуты, и охранник не удалился в свою будку, а находится где-то неподалеку. Но где?!
Напрасно Сергей вертел головой, пытаясь разглядеть что-либо в темноте. Он видел только черные колонны, обступившие его со всех сторон. Снова накатил ужас, от которого хотелось кричать и бежать, не разбирая дороги. Вот сейчас сзади за плечо ухватит цепкая когтистая лапа…
В тяжелый гул, доносившийся из-за колючей проволоки, снова вплелся шум мотора. Еще один грузовик показался на дороге, простреливая лес светом фар. И Сергей увидел…
Вурдалак-охранник действительно был недалеко. Шагах в десяти всего к земле приникла серая тень с угольками вместо глаз. Медленно перебирая лапами, она нюхом шла по следу. По его, Сергея, следу! Мертвец настиг бы его в темноте, и все было бы именно так, как представлялось, но помешала машина. Ударивший по глазам свет вывел Сергея из оцепенения.
— Гады! — хрипло выкрикнул он и снова бросился бежать.
Он окончательно потерял представление о направлении и времени. Гарь сменилась болотом, под ногами хлюпало. Потом пошли заросли ивняка и опять лес. Только выбравшись неожиданно на широкую асфальтированную трассу, он немного перевел дух, а затем снова пустился бежать навстречу встающему солнцу, а значит — в сторону города. От попутных и встречных машин он прятался в кустах…