– Пока мы с Шарлотт с вами, вас никто не украдет! – в отчаянии воскликнула Онор. – С нами вам нечего бояться.
Однако страх затаился в детских глазах. Несмотря на все заверения хозяйки, дети были уверены, что их могут забрать на шахту, об ужасах которой им рассказал Бартоломью.
Пытаясь вселить в детей уверенность в том, что они в полной безопасности, Онор обняла самого маленького мальчугана.
– А давайте поиграем в игру, в которой все держатся за руки! – весело предложила Шарлотт. – Кто будет играть в венок из роз?
Дети радостно закричали и, взявшись за руки, образовали круг. Онор почувствовала, как крепко сжали ее руки маленькие ладошки, и ненависть к Ральфу вспыхнула в ней с новой силой. Не показывая своих чувств, она играла с детьми и смеялась вместе со всеми.
Солнце поднималось выше и выше, а Баннистер все не возвращался. Вскоре они стали играть в новую игру под названием «апельсины и лимоны». Онор, образуя с Шарлотт «ворота», стояла спиной к дороге. Вдруг она почувствовала, как подруга крепко сжала ей пальцы.
– Он едет! – прошептала Шарлотт. – Ой, Джон не один! Это наша Сусанна, Онор.
Сердце Онор запрыгало, как мячик. У нее даже зашумело в ушах от волнения. Правой рукой Джон прижимал к своей груди спящего ребенка. «Если у него хорошие новости, то почему он не торопится сообщить их нам?» – пронеслось в голове у Онор.
– Оставайся с детьми здесь, а я посмотрю… – Отпустив руку Шарлотт, она пошла навстречу Баннистеру.
От волнения во рту у нее пересохло, руки стали холодными.
Онор по каменным ступенькам спустилась в розарий и пошла вдоль террасы. Ноги ее не слушались. Ей дважды пришлось окликнуть Баннистера, прежде чем тот поднял голову и, увидев ее, остановил коня. Лицо его было очень усталое. Откинув со лба прядь волос, он негромко произнес:
– Малышка спит. Путь был неблизкий. Боясь поверить его словам, Онор спросила:
– Она… Она жива?
Джон кивнул и улыбнулся.
– Не только жива, но и здорова, – ответил он. – Думаю, как только девочка проснется, то сразу попросит есть.
Онор была настолько переполнена чувством благодарности, что не находила слов. Она подошла к лошади и протянула руки, чтобы взять девочку.
– Мисс, подойдите с другой стороны, – сказал Джон. – Так мне будет легче.
Онор подошла к другому боку лошади, хотя и не поняла, почему он ее об этом попросил. «Девочка легкая, и разве не все равно, с какой стороны ее передать?» – подумала она.
Баннистер попытался осторожно передать спавшую Сусанну и тут же вскрикнул от боли. Но Онор на это никак не отреагировала – все ее внимание было приковано к девочке. Сусанна проснулась, недовольно закряхтела, но когда увидела, в чьих она руках, улыбнулась во весь рот. Девчушка высвободила руки из накидки, обняла Онор за шею и крепко прижалась к ней.
На глаза Онор навернулись слезы, губы задрожали. Девушка подняла заплаканные глаза и в знак благодарности улыбнулась ему. Это была первая улыбка, которой она наградила Джона.
И в этот момент конь, укушенный слепнем, ударил по своему брюху задней ногой. Боль в плече Джона отозвалась с такой силой, словно воткнули кинжал, и он громко вскрикнул. Стараясь сдержаться, он чертыхнулся и ударил коня. У него перед глазами все поплыло. Джон в отчаянии схватился обеими руками за луку седла. Откуда-то издалека до него донесся голос Онор:
– Мистер Баннистер, не найду слов, чтобы выразить вам свою признательность. Надеюсь, вы не уедете без…
– Простите, но меня ждет работа, – резче, чем это требовалось, ответил он.
Онор ахнула. Скрипя от боли зубами, Джон дернул поводья, и конь тронулся с места.
– Ваша накидка… – услышал он уже за своей спиной.
Баннистер пустил коня галопом, пока не скрылся из вида. Не в силах больше терпеть боль, он припал к шее коня и свалился на землю. Перепуганный конь вскинул голову и, почувствовав свободу, метнулся в сторону.
Онор слышала удаляющий топот копыт. У нее было такое ощущение, словно она только что получила пощечину. Резкий тон Баннистера, произнесшего последние слова, оскорбил ее. Она никак не могла понять, почему с того момента, как Джон отправился за Сусанной, он так сильно изменился. А ведь у нее была надежда, что отношения между ними наконец-то улучшатся. Для этого им надо было просто преодолеть барьер, о котором ей говорила Шарлотт.
Девушка повернулась и сквозь пелену слез увидела бегущих к ней детей. Она развернула накидку, в которую была завернута Сусанна, и показала ребятам. Бывшая маленькая пленница замахала ручками и беззвучно засмеялась.
– А где же мистер Баннистер? – подойдя к Онор, спросила Шарлотт.
– Он уехал. Сказал, что ему надо работать. Видишь, он даже накидку свою не взял.
Девушка с недоумением подняла брови.
– Ну, все понятно, – просияв, сказала она. – Твои слезы привели его в смущение. Не сомневаюсь, что он вернется, когда решит, что ты успокоилась.
– Да, наверное, ты права, – неуверенно произнесла Онор и отвела глаза. – Хотя, скорее всего, мистер Баннистер уехал, потому что до конца меня не простил. Когда вы говорили обо мне, тебе не показалось, что он на меня зол?
– Тот разговор состоялся после того, как ты сожгла его документ, и еще до того, как ты обвинила его в краже Сусанны, – осторожно заметила Шарлотт. – Так что я не могу знать, что он думает о тебе сейчас. – Она внимательно посмотрела на подругу. – Дорогая, я что-то тебя не пойму. Ты в своих словах непоследовательна. Два часа назад ты сказала мне, что его мнение тебя не интересует.
Щеки Онор вспыхнули румянцем.
– Просто я хотела выразить ему свою признательность за спасение Сусанны и достойно его отблагодарить. А он меня этой возможности лишил.
Шарлотт наклонилась к маленькой девочке, чтобы завязать на ее платье бант.
– Возможно, он так быстро уехал, чтобы ты не успела спросить его, во сколько тебе обошелся выкуп, – предположила она.
– Шарлотт! – негодующе воскликнула Онор. – Как же ты могла такое сказать? Ты, к которой мистер Баннистер питает самые лучшие чувства.
Шарлотт рассмеялась.
– Ах, Онор, как же ты изменилась! – воскликнула она. – Я слышала, что для того, чтобы ненависть переросла в любовь, порой достаточно только подмигнуть. Это действительно так?