— Эччч, не в обиду будь сказано, крупновата она собою.
— Айе, но келде хорошо большою быть, чтобы много мальца деток иметь.
— Айе, большие женщины — лепота, верно молвишь. Но ежели попробует парень эдакую обнять, ему надобно мелом ставить черточку, где вчера остановился.
— И молоденька она чуток.
— Мож ей тогда деток иметь не надо еще. Или не сильно помногу зараз. Не боле десятка, мож.
— Кривенс, ребята, о чем вы речь ведете? Роба Всякограба выберет она, так и так. Отсюдава зримо, как мальца коленки у парня бедного друг об друга стучат.
Тиффани была девочкой с фермы. Идеи насчет того, доставляет ли детей аист или находят их под кустиками, очень быстро расставляются по местам, когда вы живете на ферме, особенно если в полночь у коровы отел и она телится тяжело. И когда овцы ягнились, Тиффани помогала: в некоторых трудных случаях нужны как раз маленькие руки. Она знала, для чего баранам привязывают на грудь мешочки с красным мелом, и почему овцы с красными меловыми пятнами на спине весной будут мамами. Диву даться можно, сколько всего может знать наблюдательный ребенок. В том числе о том, чего этому ребенку знать еще совсем не время, как думают взрослые.
Тиффани заметила Фион, стоящую в дальнем конце пещеры. Фион улыбалась, и эта улыбка внушала тревогу.
— Что происходит, Роб Всякограб? — спросила Тиффани, осторожно укладывая одно слово за другим.
— Эччч, энто… закон-обычай клана… — проговорил Роб неловко. — Ты есть келда наша новая, и… закон велит нам тебя спросить… энто… не в том дело, чего мы там сами желаем, надобно нам спросить у тебя… бур-бур-бур-бур… — Он быстро попятился.
— Я не совсем поняла, — сказала Тиффани.
— На славу мы отмылися, ты ведаешь, — сказал Роб. — Из парней кое-кто даже в росе скупнулся, хотя ныне только Май, а Здоров Ян вымыл подмышки свои первый раз, как помнит история, и Вулли Валенок букет нарвал тебе цветиков славных.
Раздуваясь от нервозной гордости, Вулли Валенок выступил вперед и ткнул в воздух упомянутым букетом. Возможно, цветики были действительно славные, но Вулли не очень хорошо представлял себе, что такое «рвать букет». Размочаленные лепестки, листья и стебли торчали из его кулака во все стороны.
— Очень приятно, — сказала Тиффани, отпив еще глоток чая.
— Славно-славненько, — проговорил Роб Всякограб, вытирая пот со лба. — Так вот что, мож, не скажешь ли ты нам… бур-бур-бур-бур…
— Они хотят знать, за кого из них ты выходишь замуж, — громко произнесла Фион. — Таков закон. Ты выбираешь среди них мужа или отрекаешься быть келдой. Ты должна выбрать мужчину себе и день свадьбы назвать.
— Айе, — сказал Роб Всякограб, избегая глядеть в глаза Тиффани.
Чашка ни на волосок не дрогнула у Тиффани в руке, но лишь потому, что внезапно все мускулы у нее закостенели. Она думала: «Ааааааа! Не верю, это не со мной творится! Да как же я… Да как же он… Да как они… Да ведь они же даже… Смеху подобно! Бежать отсюда, сейчас же!»
Но Тиффани ощущала, что сотни взволнованных лиц повернуты к ней в тенях кургана. То, как ты разберешься с этим делом, будет иметь большое значение, сказал ее Второй Помысел. Сейчас они все наблюдают за тобой. И Фион хочет посмотреть, как ты теперь поступишь. Тебе совсем не следовало бы такую неприязнь испытывать к особе, которая меньше тебя на четыре фута. Но ты испытываешь.
— Это так неожиданно, — сказала Тиффани, заставив себя улыбнуться. — И для меня такая честь, конечно.
— Айе, айе, — сказал Роб, глядя в землю.
— И вас так много, что сделать выбор будет очень трудно, — продолжала Тиффани, улыбаясь. А ее Второй Помысел сказал: Робу от всего этого тоже несладко!
— Айе, будет очень, — отозвался Роб.
— Я хотела бы немножко подышать свежим воздухом, пока буду обдумывать ваши слова, — сказала она и не позволила улыбке сползти со своего лица до тех пор, пока не выбралась из кургана.
Там она присела на корточки, заглядывая под листья примул, и завопила:
— Жаба!
Жаба выполз, пережевывая что-то, и ответил:
— Хм?
— Они хотят на мне жениться!
— Мм пфмм ффм мм?
— Что ты ешь?
Жаба глотнул.
— Очень плохо питавшегося слизняка, — ответил он.
— Я сказала, они хотят жениться на мне!
— Так что же?
— Что же? Да только… только подумать!..
— Ах да, проблема роста, — сказал жаба. — Сейчас она может казаться не столь уж заметной, но когда ты достигнешь пяти футов семи дюймов, то в нем будет по-прежнему дюймов шесть…
— Не смей надо мной смеяться! Я келда!
— Собственно, в этом все дело, не так ли, — проговорил жаба. — Для них важно, что таков закон и обычай. Келда выходит за воина, которого выберет, начинает свою семейную жизнь и производит на свет множество новых и новых Фигглов. Было бы страшным оскорблением отвергнуть…
— Я не собираюсь выходить замуж за Фиггла! Я не могу производить сотни детей! Скажи, что мне делать!
— Я? Указывать келде, что ей делать? Я не смею, — ответил жаба. — И я не люблю, когда на меня орут. Даже у жаб имеется гордость, видишь ли. — С этими словами он уполз в примулы.
Тиффани набрала воздуха, чтобы крикнуть. И молча закрыла рот.
Старая келда знала обо всем этом, подумала Тиффани. Значит… она считала, что я сумею найти решение. Таков закон и обычай, но Фигглы сами не ведают сейчас, как его соблюсти. Никто из них не хочет в жены великучую девицу, только не станет в том признаваться. Всего лишь закон и обычай.
Должен быть обходной путь. Наверняка должен. Однако я обязана выбрать мужа и день свадьбы: они сказали мне об этом прямо.
Несколько секунд она смотрела недвижным взглядом в заросли терновника. Потом подумала: «Хмм…»
И скользнула обратно в нору.
Пиктси напряженно ждали, все бороды и сломанные носы были повернуты к Тиффани.
— Я принимаю твое предложение, Роб Всякограб, — сказала она.
Лицо роба застыло в маске ужаса. Тиффани услыхала, как он пробормотал тоненьким голосом: «Ой кривенс…»
— Но день свадьбы, разумеется, всегда назначает невеста. Верно? — весело спросила она. — Это любому известно.
— Айе, — дрожащим голосом ответил Роб. — Обычай таковой.
— Значит, я так и сделаю. — Тиффани глубоко вдохнула. — На краю мира стоит скала гранитная, в милю высотою, — произнесла она. — И каждый год прилетает издалече маленькая птичка. Прилетает она для того, чтобы вытереть свой клювик о ту скалу гранитную. В тот самый день, когда маленькая птичка сотрет эту гранитную скалу до песчинки, я выйду замуж за тебя, Роб Всякограб Фиггл!
Ужас Роба начал перерастать в явную панику, но тут Роб заколебался, и на его лице потихоньку-полегоньку стала проступать ухмылка.
— Айе, ладная мысль, — медленно проговорил он. — Куды спешить?
— Именно, — сказала Тиффани.
— И хватит нам тогда времени поразмыслить, кого в гости мы позовем.
— Правильно.
— Да еще энто дело — платье бело, корзины цветочные, всякое прочее, — продолжал Роб, веселея с каждым словом. — На такие штуки целая вечность надобна, ты ведаешь.
— О да, — ответила Тиффани.
— «Нет» она сказала! — взорвалась Фион. — Миллионы лет пройдут, пока малая птаха …
— «Айе» она сказала! — закричал Роб. — Парни, все вы слыхали ея! И назначила она день! По закону и обычаю!
— А скала гранитная, то нае проблем, — проговорил Вулли Валенок, по-прежнему с букетом в руке. — Ты нам толечко скажи, где она, мы ту скалу так разделаем — никакая мальца птаха не угонится…
— То птахино дело! — возопил Роб отчаянно. — И спору нет, окей? Кто будет спорить, что не птахино, тот спробует моего башмака! Кой-кому тута свое дело еще разделывать, мальца парнишку выкрадывать у Кралевы! — Он вытащил меч и принялся махать им над головой. — Кто со мною?
Это сработало. Нак Мак Фигглам по душе четко поставленные задачи. Сотни мечей, боевых топоров и один цветочный букетик взметнулись вверх, и боевой клич Нак Мак Фигглов загремел, перекатываясь эхом. Для перехода от нормы к бешеному боевому азарту Фигглам нужно так мало времени, что его не засечешь даже на малюсеньких часиках.