– Ну, не совсем так. – Откликнулся Андрей после паузы. – Между тем, как ты ему, о ее плане рассказал, и тем, как его самого убили, еще другие события были.
Я задумался.
– Ну да, – стал вспоминать я. – Он ведь меня заподозрил. Слежку поставил – значит и другие в курсе были, что он меня в чем-то подозревает. Мог, в принципе, что угодно наговорить, зачем ему за мной ходить взбрендило… Только какое объяснение-то? Что бы он там своим браткам ни наговорил – зачем, мне его убивать-то?
– О, с этим никогда проблем не будет. Любовник ты Наташкин, допустим. Вот и решили вы Серегу вместе с ней ухлопать. Что бы его денежки загрести.
Я застыл в замешательстве. Что за странная мысль. Хотя… Ведь никто не знает, что я болонок не люблю, тем более таких как Наташка – манерных…
– Так если я его пришить решил, зачем же мне к Сереге идти? И, что его убивать собираются, ему же и рассказывать!? – внезапно нашелся я – аргументация показалась мне железобетонной. Я внутренне просиял.
Андрей почесал затылок и задумчиво посмотрел на меня.
– А кто тебе сказал, что ты к нему ходил? – вдруг ответил он вопросом на вопрос.
– Да сам Серега всем сказал; если мне не верят… – уже не так уверенно договорил я и вдруг понял, что имел в виду Андрей: для других действительно факт моего посещения Сергея был известен только с его слов… если был вообще известен.
Андрей, как бы завершая произведенный эффект, снова спросил:
– А ему-то, с какого перепугу поверят? Ну, загуляла у него баба, ясный пень. И, что бы всем об этом не рассказывать, приплел первое попавшееся – про убийство своё, якобы. Что б за тобой и за ней слежку организовать. И вычислить – любовники вы или нет. А если подозрения у него напрасные, перед своими пацанами не позориться, что у него про бабу такие мысли ходят… – типа, следили, потому что ты к нему с этими рассказами приходил. То есть, если застукать вас не получится, так никто на нее и думать не будет, что, мол: «Дыма без огня не бывает, гуляет Наташка у Сереги, да тому не поймать». А может, подозревал он вас, что вы и правда любовники и отравить его собираетесь. Вот и скомбинировал по хитрому.
– Да не был я ее любовником, понимаешь? Да этой грымзе я и даром не нужен, у меня ж денег ни фига! А они без бабок не могут мужика любить, физиология такая!
– Да я и не говорю тебе, что был. – Андрей серьезно посмотрел на меня. – Я тебе говорю, как это другие использовать могут, что бы твою мотивацию обозначить. Тем более, про «грымзу» ты зря; жить такая с тобой бы точно не стала – тут ты прав. А вот любовничка молодого симпатичного, да ещё и музыканта полуизвестного по модным клубом играющего – очень даже интересно заиметь. Психология… – Он помолчал. – Тем более тут, получается, ещё и третьего убили…
В это время снова хлопнула дверь. Мы замолчали, дожидаясь пока спустится лифт.
– Слушай, а кому это нужно? Сложности эти все? Опять же меня подставлять, музыканта неимущего? – спросил я.
Андрей задумался, потом как-то нерешительно посмотрел на меня.
– Кому-то, кого мы, кажется, не знаем. – Он помолчал и закончил: – среди народа их, из фирмы, надо бы поискать. Ведь каждое убийство выгоду кому-то приносит. Всё это, наверное, деньги большие. Кому-то нужные…
Мы помолчали.
– Кому? – вдруг неожиданно для себя спросил я. И тут же понял, что вопрос этот задан уже не по назначению. Кому и где нужны «большие деньги», Андрей понимал еще хуже, чем я.
– Знаешь что… – Вдруг ответил он. – У меня дача есть. От родителей досталась. В Токсово. Сорок минут на электричке. Я думаю, ты там отдохни. Приди в себя. А дальше, по обстоятельствам решай. Смотри…
Он подробно описал, как добраться до дачи, и где лежит ключ.
– Если что, – вдруг извиняющимся тоном добавил он. – Ты у меня в гостях был. Летом. Отсюда и про ключ знаешь.
Больше он ничего не добавил. Всё было правильно. Если меня арестуют, совсем не обязательно докладывать, что он, зная, что я в розыске, скрывал меня на своей даче…
Мы распрощались, и он вышел из подъезда. Поднял с земли авоську и медленно пошел в сторону универсама.
«Булку надо и молока. Потом вернусь, переоденусь и на встречу…» – прежде, чем он скрылся за углом, услышал я. Мысли у него были какой-то невеселой, задумчивой окраски.
Собрались опять у Ивана Моисеевича. Он был сегодня особенно весел и приветлив. Правда, круг намечался узкий – нужно было посвятить в члены Общества нового адепта, а в этой процедуре участвовали только избранные.
Андрей пришел одним из последних и сразу уединился с Элеонорой Константиновной. О чем-то недолго переговорив, отошел, оставив её в глубокой задумчивости. Он рассказал всё что знал, утаив только про дачу. Она некоторое время колебалась, затем повернувшись к присутствующим, властно взмахнула рукой Разговоры мигом прекратились.
– Прошу внимания. Дмитрий не придет. С ним случилась беда. Прошу всех сесть, нам надо решить, будем ли мы ему помогать и, если да, то как. – Все расселись за круглый стол, покрытый темно-зеленой скатертью. – Даю слово адепту Андрею. Расскажите дружочек, как все случилось. – Она повернулась в его сторону, теребя в руках четки. По всему чувствовалось, что она волнуется – решение обнародовать новость далось ей нелегко.
Андрей повторил все, что знал, почти слово в слово, опять не рассказав лишь о том, что я сейчас нахожусь на его даче. Народ, слушая его, молчал. По лицам было непонятно – люди разные: кто экстрасенс, кто ворожея. А кто и просто так, шоумен, что ли… Как они все это чувствовали и к каким выводам для себя пришли – было не понятно. Андрей закончил.
– Я так понимаю. – Заговорила Элеонора Константиновна. – Что, хоть так и получилась, что мы его в наше общество принять не успели но – хотели. Способности у него выдающиеся, дело не в формальностях. А если бы он уже членом нашей организации был, то по Уставу, должны мы были бы ему всем миром помогать. Так вот. Будем? – она вопросительно осмотрела присутствующих. – Ставлю вопрос на голосование. Иван, обойди народ. Дай всем бумажки. Потом собери. Плюс – да. Минус – нет. Всё. – Она откинулась в кресле.
Иван Моисеевич, похоже, он был у Элеоноры за секретаря, разнес бумажки. Вторым кругом собрал. Затем объявили перерыв.
Минут через десять все снова заняли свои места.
Иван Моисеевич, во время перерыва посчитавший плюсики, объявил результат. Шестьдесят процентов были за то, что бы Дмитрию помочь.
Результат никого не удивил: с одной стороны, не хотелось встревать в серьезное дело, когда была (пусть и формальная) возможность этого избежать. С другой стороны, каждый понимал, что, окажись он сам в затруднительных обстоятельствах, неизвестно как все обернется… В конце концов, было и еще одно обстоятельство: корпоративная солидарность, что ли. Человек этот, хоть и всего лишь раз на собрании появившийся, обладал уникальными способностями. И терять его не хотелось.
– Есть предложение. – Подытожила Элеонора. – Начать прямо сейчас, используя имеющиеся у нас ресурсы. Предлагаю вызвать дух убиенного и спросить его. Он должен знать, что там произошло, и что он об этом сам думает. Люди за столом согласно закивали. Иван Моисеевич накрыл стол большим листом бумаги, на котором по окружности были написаны буквы. Зажег свечи, выключил электрический свет.
– Двенадцать есть? – Спросила Элеонора Константиновна.
– Да. Двенадцать десять. – Посмотрев на часы, ответил Иван Моисеевич.
– Форточки. – То ли попросила, то ли констатировала она.
Иван Моисеевич прошел по комнате, открывая форточки – нужно было открыть ИМ Путь.
Сели.
Один, кажется, его звали Василий Аристархович, вдруг встал и, повернувшись к обществу, не совсем внятно высказался:
– Прошу извинения. Должен откланяться. Приехал со дня рождения. Выпили мы там. – Он, ничего более не поясняя, развернулся и вышел. Комментариев не последовало. Все знали и так: духов вызывать в нетрезвом виде: себе дороже получиться. Да и результат непредсказуем. Однако вернулись к столу.