— Он… — смутилась миледи, — он мой друг.
— Вы меня обманываете, сударыня, — сказала послушница. — Вы были его любовницей!
— Это вы были любовницей д'Артаньяна! — воскликнула в ответ миледи.
— Я? — проговорила послушница.
— Да, вы. Теперь я вас знаю: вы госпожа Бонасье.
Молодая женщина удивленно и испуганно отшатнулась.
— Не отпирайтесь! Отвечайте мне! — продолжала миледи.
— Ну что ж! Да, сударыня! — сказала послушница. — Значит, мы соперницы?
Лицо миледи вспыхнуло таким свирепым огнем, что при всяких иных обстоятельствах г-жа Бонасье со страха обратилась бы в бегство, но в эту минуту она была во власти ревности.
— Признайтесь же, сударыня, — заговорила она с такой настойчивостью, какую нельзя было предположить в ней, — вы его любовница? Или, может быть, вы были его любовницей прежде?
— О нет! — воскликнула миледи голосом, не допускавшим сомнения в ее правдивости. — Никогда! Никогда!
— Я верю вам, — сказала г-жа Бонасье. — Но отчего же вы так вскрикнули?
— Как, вы не понимаете? — притворно удивилась миледи, уже оправившаяся от смущения и вполне овладевшая собой.
— Как я могу понять? Я ничего не знаю.
— Вы не понимаете, что господин д'Артаньян поверял мне, как другу, свои сердечные тайны?
— В самом деле?
— Вы не понимаете, что мне известно все: ваше похищение из домика в Сен-Клу, его отчаяние, отчаяние его друзей и их безуспешные поиски. И как же мне не удивляться, когда я вдруг неожиданно встречаюсь с вами! Ведь мы так часто беседовали с ним о вас! Ведь он вас любит всей душой и заставил меня полюбить вас заочно. Ах, милая Констанция, наконец-то я нашла вас, наконец-то я вас вижу!
И миледи протянула г-же Бонасье руки, и г-жа Бонасье, убежденная ее словами, видела теперь в этой женщине, которую она за минуту до того считала соперницей, своего искреннего и преданного друга.
— О, простите меня! Простите! — воскликнула она и склонилась на плечо к миледи. — Я так люблю его!
Обе женщины с минуту держали друг друга в объятиях. Если бы силы миледи равнялись ее ненависти, г-жа Бонасье, конечно, нашла бы в объятиях миледи смерть. Но, не будучи в состоянии задушить ее, миледи ей улыбнулась и воскликнула:
— Милая моя красавица, дорогая моя малютка, как я счастлива, что вижу вас! Дайте мне на вас наглядеться!
И, говоря это, она пожирала ее глазами.
— Да-да, конечно, это вы! По всему тому, что он говорил мне, я сейчас узнаю вас, отлично узнаю!
Бедная молодая женщина и не подозревала жестоких замыслов, которые таились за этим ясным лбом, за этими блестящими глазами, в которых она читала только участие и жалость.
— Значит, вам известно, сколько я выстрадала, если он рассказывал вам о моих страданиях, — сказала г-жа Бонасье. — Но страдать ради него — блаженство!
Миледи машинально повторила:
— Да, блаженство.
Она думала о другом.
— И к тому же мои мучения скоро кончатся, — продолжала г-жа Бонасье. — Завтра или, быть может, сегодня вечером я его опять увижу, и грустное прошлое будет забыто.
— Сегодня вечером? Завтра? — переспросила миледи, которую эти слова вывели из задумчивости. — Что вы хотите этим сказать? Вы ждете от него какого-нибудь известия?
— Я жду его самого.
— Его самого? Д'Артаньян будет здесь?
— Да, будет.
— Но это невозможно! Он на осаде Ла-Рошели, вместе с кардиналом. Он вернется только после взятия города.
— Вы так думаете? Но разве есть на свете что-нибудь невозможное для моего д'Артаньяна, для этого благородного и честного кавалера!
— Я не могу вам поверить!
— Ну так прочтите сами! — предложила от избытка горделивой радости несчастная молодая женщина и протянула миледи письмо.
«Почерк госпожи де Шеврез! — отметила про себя миледи. — А, я так и знала, что они поддерживают сношения с этим лагерем!»
И она жадно прочитала следующие строки:
«Милое дитя, будьте наготове. Наш друг вскоре навестит вас, и навестит только затем, чтобы вызволить вас из тюрьмы, где вам пришлось укрыться ради вашей безопасности. Приготовьтесь же к отъезду и никогда не отчаивайтесь в нашей помощи.
Наш очаровательный гасконец недавно выказал себя, как всегда, человеком храбрым и преданным; передайте ему, что где-то очень ему признательны за предостережение».
— Да-да, — сказала миледи, — в письме все ясно сказано. Известно вам, что это за предостережение?
— Нет. Но я догадываюсь, что он, должно быть, предупредил королеву о каких-нибудь новых кознях кардинала.
— Да, наверное, это так! — сказала миледи, возвращая г-же Бонасье письмо и в задумчивости снова опуская голову.
В эту минуту послышался топот скачущей лошади.
— Ах! — вскричала г-жа Бонасье, бросаясь к окну. — Уж не он ли это?
Миледи, окаменев от удивления, осталась в постели: на нее сразу свалилось столько неожиданностей, что она впервые в жизни растерялась.
— Он! Он! — прошептала она. — Неужели это он?
И она продолжала лежать в постели, устремив неподвижный взор в пространство.
— Увы, нет, — вздохнула г-жа Бонасье. — Это какой-то незнакомый человек… Однако он, кажется, едет к нам… Да, он замедляет бег коня… останавливается у ворот… звонит…
Миледи вскочила с постели.
— Вы вполне уверены, что это не он? — спросила она.
— Да, вполне.
— Вы, может быть, не разглядели?
— Ах, стоит мне только увидеть перо его шляпы, кончик плаща, и я его тотчас узнаю!
Миледи продолжала одеваться.
— Все равно. Вы говорите, этот человек идет сюда?
— Да, он уже вошел.
— Это или к вам, или ко мне.
— Ах, боже мой, какой у вас взволнованный вид!
— Да, признаюсь, я не так доверчива, как вы, я всего опасаюсь…
— Тише! — остановила ее г-жа Бонасье. — Сюда идут!
В самом деле дверь открылась, и вошла настоятельница.
— Это вы приехали из Булони? — обратилась она к миледи.
— Да, я, — ответила миледи, пытаясь вернуть себе хладнокровие. — Кто меня спрашивает?
— Какой-то человек, который не хочет назвать себя, но говорит, что прибыл по поручению кардинала.
— И желает меня видеть?
— Он желает видеть даму, приехавшую из Булони.
— В таком случае, пожалуйста, пригласите его сюда, сударыня.
— Ах, боже мой, боже мой! — ужаснулась г-жа Бонасье. — Уж не привез ли он какое-нибудь плохое известие?
— Боюсь, что да.
— Я оставлю вас с этим незнакомцем, но, как только он уедет, я, если позволите, вернусь к вам.
— Конечно, прошу вас.
Настоятельница и г-жа Бонасье вышли.
Миледи осталась одна и устремила глаза на дверь; минуту спустя раздался звон шпор, гулко отдававшийся на лестнице, затем шаги приблизились, дверь распахнулась, и на пороге появился человек.
Миледи радостно вскрикнула: этот человек был граф де Рошфор, душой и телом преданный кардиналу.
XXXII
ДВЕ РАЗНОВИДНОСТИ ДЕМОНОВ
— А! — воскликнули одновременно миледи и Рошфор. — Это вы!
— Да, я.
— И откуда? — спросила миледи.
— Из-под Ла-Рошели. А вы?
— Из Англии.
— Бекингэм?
— Умер или опасно ранен. Когда я уезжала, ничего не добившись от него, один фанатик его убил.
— А! — усмехнулся Рошфор. — Вот счастливая случайность! Она очень обрадует его высокопреосвященство. Известили вы его?
— Я написала ему из Булони. Но каким образом вы здесь?
— Его высокопреосвященство беспокоится и послал меня отыскать вас.
— Я только вчера приехала.
— А что вы делали со вчерашнего дня?
— Я не теряла даром времени.
— О, в этом я не сомневаюсь!
— Знаете, кого я здесь встретила?
— Нет!
— Отгадайте!
— Как я могу отгадать?
— Ту молодую женщину, которую королева освободила из тюрьмы.
— Любовницу этого мальчишки д'Артаньяна?
— Да, госпожу Бонасье, местопребывание которой было неизвестно кардиналу.
— Ну, вот еще одна счастливая случайность, под пару той, — заметил Рошфор. — Положительно, господину кардиналу везет!