Какой прекрасный солнечный день! Небо ясное, не парит. Только вот «беретта» препротивно упирается в пах. Джек вынул ее из-за пояса и сунул под сиденье. Вечером ему снова предстоит ехать по этой дороге, с чемоданом, битком набитым деньгами, – наградой за неделю трудной и разнообразной работы. Да уж, каждый день случалось что-то новенькое. Он познакомился с необычными людьми, спал с двумя красивыми девушками – именно что спал. Люси вызывала в нем трепетную нежность. Они разделись донага, а нежность осталась, и Джек понял, что просто не сможет раздвинуть ей ноги, не сможет сделать это – тогда все изменится и исчезнет эта небывалая нежность, он будет играть свою роль и наблюдать за собой со стороны. Нет, он будет чувствовать Люси, будет целовать ее, ласкать, но куда острее он будет ощущать самого себя, видеть, как он делает это – делает с Люси что-то, не имеющее никакого отношения к тому, чем они стали друг для друга… Они легли рядом, Джек держал Люси в объятиях и прислушивался к ее сонному дыханию. Нежность наполняла все его существо, и этого было достаточно. Люси была необычной, в ней не было ничего претенциозного, притворного, поэтому она порой казалась невинным ребенком, но она знала и умела нечто такое, что самому Джеку никогда не удавалось: она пыталась воплотить свою мечту. Чтобы разговаривать с ней, нужно было научиться внимательно слушать и вдумываться в ее и свои слова. Вот когда Джек болтал с Хелен, он мог сказать все, что взбредет на ум, мог сделать любую глупость, мог дурачиться, даже занимаясь с ней любовью, а порой, чтобы понять друг друга, им хватало одного взгляда. Люси и Хелен должны понравиться друг другу. В общем, настроение у Джека было отличное, пока он мчался за черным «крайслером» в аэропорт, а затем свернул на парковку для арендуемых автомобилей. Притормозив у обочины, Джек наблюдал, как Фрэнклин выходит из «крайслера» с небольшой сумкой в руках.
Может, выйти из машины, окликнуть его, помахать на прощание? Тогда лучше поторопиться, а то Фрэнклин сядет сейчас в автобус. А может, подвезти его до самого терминала, пожелать счастливого пути? Правда, вчера они уже попрощались, так что лучше оставить парня в покое.
Но а что это он делает?
Фрэнклин в черном костюме с сумкой через плечо вышел со стоянки для арендуемых автомобилей и пошел вовсе не к остановке автобусов, а назад по дороге, прямиком к машине, в которой сидел Джек. Наклонился, сунул в окно свою скуластую физиономию с прилизанными волосами. Господи, да он еще и улыбается!
– Как дела? Поедешь обратно? Джек кивнул.
– Подвезешь меня?
– Я не знаю, куда поплывет эта лодка, в Гондурас или в Коста-Рику, – сказал Фрэнклин. – Мне не сказал ни Уолли Скейлс, ни тот, другой парень. Как его зовут? Он живет в городе, откуда должна отплыть лодка.
– Элвин Кромвель.
– Ну да, ты в курсе. Альбин. Может, в Коста-Рику – там наш вождь, Бруклин Ривера. Я был бы рад повидать его, но лучше бы сразу поплыть в Гондурас.
– Почему так, Фрэнклин?
– Оттуда я смогу вернуться в Никарагуа вместе с друзьями, навестить знакомых.
– Навестить знакомых?
– Они живут в концентрационном лагере в провинции Хинотега, в местечке Кусу-де-Бокай.
– В Хинотеге?
– Может, нам удастся выручить их оттуда, помочь им, построить новые дома и раздобыть достаточно бобов и риса.
Они ехали по шоссе обратно из аэропорта в Новый Орлеан.
– Знаешь ту женщину из Карвиля, что ехала со мной в катафалке? – спросил Джек. – Ее зовут Люси Николе.
– Да, полковник Годой говорил о ней.
– Она работала в больнице для прокаженных возле города Хинотеги.
– Город Хинотега? Это далеко от Кусу-де-Бокай.
– Полковник явился в больницу со своими людьми, и они вырезали всех больных, а больницу сожгли.
– Наверное, так и было.
– Люси хочет отстроить больницу заново.
– Это хорошо.
– Она хорошая женщина.
На это Фрэнклин ничего не ответил, и они в молчании проехали еще с милю. Джек пытался осмыслить ситуацию.
– Я думал, ты собираешься на самолет, а ты приехал, чтобы вернуть машину.
– Они вызвали меня, велели ее отогнать. Ничего, у меня еще есть время.
– Теперь тебе пора в Галфпорт.
Фрэнклин снова ничего не ответил. Это напомнило Джеку его разговор с Уолли Скейлсом, когда тот раскрывал рот, только если его спрашивали в лоб.
– Ты знаешь, как туда добраться?
– Да, знаю.
Трудно с ним разговаривать.
– Поедешь на автобусе?
– Нет, не на автобусе.
– Но ты же собираешься попасть на судно?
– Конечно. Я еду домой.
– Но теперь ты точно знаешь: полковник Годой и Криспин не поплывут на этой лодке.
– Знаю. Ты сказал мне, и Уолли тоже.
Джек снова призадумался. Индеец думает, что Джеку все известно, а потому нельзя выдавать себя чересчур настойчивыми расспросами. Они выехали на улицу Тулане, свернули на Рампарт.
– Я рад, что все получилось, как ты хотел, Фрэнклин.
– Да, похоже на то.
– Я-то думал, ты уже собрался.
– Ну да.
– Поехал за тобой в аэропорт.
– Да, я понял. Спасибо.
– Хотел попрощаться, выпить по чашечке кофе. Мы вчера столько водки выпили, ты как, ничего?
– Вполне.
Джек свернул с Рампарт на Конти, улицу с односторонним движением. Она вела к реке через Французский квартал.
– Мы почти на месте. Где тебя высадить?
– Не важно. Я возвращаюсь в гостиницу.
Черт! Это уже и вовсе озадачило Джека.
– Не стоит, Фрэнклин! – Но тут же ему пришло в голову, что это совсем не плохая идея. – Хочешь еще раз повидаться с ними напоследок?
– Хочу сказать им, что я увольняюсь. Попрощаться.
– Не надо говорить им, что ты собираешься плыть на том судне. Я бы на твоем месте не стал даже упоминать о нем.
– Просто скажу, что я больше не работаю на них, и попрощаюсь.
– Может быть, они спят.
– Нет, они вызывали меня утром. Криспин вызывал.
– Он провел там всю ночь, – дополнил Джек. – К ним приходили женщины.
– Ты и это знаешь?
– Фрэнклин, я знаю даже то, чего они еще не сделали, ясно? – Фрэнклин усмехнулся, выставив золотой зуб. – Я предупредил тебя, оказал тебе услугу, хоть это мне и не полагается делать. Но мы же друзья, верно?
– Да, мы друзья.
– Слушай, ты поднимешься к ним в номер, они как раз собирают вещи. Если, конечно, уже проблевались после своей вечеринки. – Ему удалось снова вызвать у Фрэнклина усмешку. – Так вот, будешь у них в номере, окажи и ты мне услугу, когда они отвернутся.
– Он вернулся, – сказала Люси, наблюдая, как Джек загоняет свой «фольксваген» в гараж со стороны улицы Конти. Он проехал мимо ряда, где стояла машина Люси, и остановился неподалеку. У самого ее уха Рой спросил:
– А кто это с ним? Господи, он привез этого типа обратно!
На глазах у Люси Фрэнклин вышел из «фольксвагена» и пошел в сторону выхода на Бьенвилль. У него по-прежнему была в руках небольшая дорожная сумка. Джек остался стоять у машины, так и не закрыв дверцу.
– Вчера у них был долгий разговор.
– У кого – у них?
– У Джека с Фрэнклином.
– О чем?
Джек что-то сказал Фрэнклину. Фрэнклин, оглянувшись, помахал ему рукой и пошел к выходу, а Джек смотрел ему вслед.
– О чем был долгий разговор?
Джек захлопнул дверь своей машины, обошел ее сзади и направился к ним, он не спешил, но судя по его оживленному лицу, все складывалось удачно. Рой заорал так, что чуть стекло не треснуло:
– Ты подойдешь к нам наконец, господи Иисусе?!
Джек глянул в сторону Роя, но шагу не прибавил. Подошел к машине, наклонился, сунул голову в окно. Люси повернулась к нему.
– Похоже, все получится, – заявил Джек. Глянул на Роя и распорядился: – Иди в гостиницу, побудь там во дворе. Фрэнклин скоро спустится, а ты наблюдай за полковником. Если он вылетит из номера как угорелый, останови его. Помаринуй его, прикинься охранником или еще кем, нам нужно пять минут. А может быть, он и не выскочит из номера, если ничего не заметит.